monolit-zao.ru
Категории
» » На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се

Найди партнёра для секса в своем городе!

На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се

На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се
На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се
Лучшее
От: Brajar
Категория: Блондинки
Добавлено: 13.06.2019
Просмотров: 7201
Поделиться:
На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се

Молодая блондинка приехала с парнем на дачу, на которой он очень жестко ее трахнул смотреть

На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се

Порно Видео Зрелых Без Смс

Похотливая Сучка Приняла Толстый Черный Член В Анал

Порно Влагалищ Зрелых Дам

Ему снилось много снов. Он был в хорошем настроении, зная, что в остаток дня его ничто не потревожит. Он выпрыгнул из кровати и стоял голый в середине комнаты, жуя тост, любовно поджаренный на яйцах. Балти станет кому-то превосходной женой. Гарри засмеялся и задумался, не было ли это всплывшей из ниоткуда частью сна. Он подошел к окну и выглянул за занавеску, осторожно, чтобы не показываться на глаза внешнему миру.

Он не хотел мелькать в окне до того, как выйдет из дому. Вот повезет-то, если его схватят и закуют в наручники. Прямо в тюрягу, вершить над ним сиюминутное правосудие. На улице было сыро, но без дождя, мягкий ветер трепал раму, та прогнила насквозь и требовала починки. Он влез в халат и отправился чистить зубы, мыться, заметил, что халат пора стирать.

Не слишком-то приятно от него пахнет. Не осталось времени на то, чтобы побриться, и Балти сновал по кухне и говорил ему, чтобы тот поторапливался, отъебись, придурок, надо было будить меня раньше, а потом он вернулся в свою комнату, раздумывая, а не подрочить ли перед первым рабочим днем в этом иовом году, быстрое свидание с пятипалой вдовой. Горячие азиатские крошки на пляже. Он пролистал журнал и нашел Таш и Тину, те занимались делом, обслуживая сингальского султана. Пиво еще не выветрилось, поначалу он даже тормозил из-за этого, но, сконцентрировавшись, он все же возбудился и начал работать в знакомом ритме.

Практика — самое важное, через минуту он выгрузил свое белое мужское бремя. Вытер за собой, нашел чистые трусы и не очень грязную майку, плюс пропотевший рваный свитер и джинсы, он уселся, чтобы натянуть толстые носки и ботинки. Балти заорал, что он уйдет один, если Гарри не будет поторапливаться, отстань от меня, жирный ублюдок, прекрати эту проповедь. Прямо как ворчливая жена.

Уилл шел мимо альбомов, остановился около Yes. Края загнуты и порваны, углы как будто изгрызаны крысами. Он никогда не слушал Yes, всегда обсирал их музыку. Забавно оно все получается. Первым его синглом был сингл Элвиса Пресли, достался в наследство от старика, а потом оказалось, что Элвис оказался среди множества врагов панка. То же самое произошло с Beatles и Stones.

Это просто безумие — то, что надо подчиняться всем этим правилам, даже будучи ребенком. Он по-прежнему это чувствовал, потому и хотел купить один из этих альбомов Yes, в качестве очередного доказательства, но даже если бы он сумел это доказать, то все равно чувствовал этот диктат, в скрытой форме, пусть так, все же некий голос говорил ему, как надо поступать.

Он мог позволить себе купить эти пластинки, потому что этб секондхэнд, пыльный винил, и он мог купить их, потому что он стал старше и потому что у него в кармане водились деньги. Он заплатит за пластинку пару фунтов, прослушает, утвердится в своем мнении, а затем выбросит этот альбом, чтобы не портить, им остальную коллекцию своих долгоиграющих записей.

Но тогда придется проделать то же самое со всеми замасленными винилами на этих полках. Он так ни к чему и не притронулся.

Уилл обернулся и оказался лицом к лицу с женщиной с заколотыми сияющими черными волосами и в толстой красной кофте, из-под которой торчала поношенная разноцветная майка. Она наверняка заметила его удивление. Он попытался сопоставить с этим лицом какое-нибудь имя. Ты меня не узнаешь, да? В школе я училась в одном классе вместе с твоей сестрой.

Несколько раз даже бывала у тебя дома. Прошло много времени с тех пор, как я видел тебя в последний раз, вот и все. Тогда ты была ребенком.

Опять сейчас живет со стариком. Около года назад рассталась со своим мужем. Тяжело это переносила, но со временем перестаешь переживать о таких вещах, мне так кажется. Он ее бил, но никто этого не знал, пока она его не бросила, а теперь он скрывается. Рут никому ничего не рассказывала, знала, что ему это с рук не сойдет. Он оставил ее со всеми этими счетами за квартиру и сделал ноги.

Теперь она снова пришла в себя. Должно быть, ты ничего не чувствуешь, когда тебя постоянно избивают, а потом надо гордо об этом всем рассказывать. Вокруг столько дряни, на самом деле. Они говорили, и Уилл исподтишка посматривал на альбомы, которые держала Карен. Красивое тело и лицо с характером. Отличные обложки, к тому же они недешевы, классический винил реггей. Он не нашел ничего из того, что хотел бы купить, и раздумывал, не спросить ли Карен, а вдруг она хочет где-нибудь выпить кофе, чашку кофе и пирожное.

Просто в паб идти еще рано. За углом есть марокканское кафе, они работают допоздна, так что, может, потом они еще и выпьют кофе. А потом она смутилась и сказала, что хотела бы еще послушать о Рут, уставилась в пол, улыбнулась перекошенной улыбкой и направилась к кассе платить за свои пластинки. Она обернулась, чтобы сказать, что надеется увидеться с ним еще. Она вышла на улицу, Уилл проследил за ней глазами до самого конца улицы. Йен был ненапряжным человеком, и это означало, что когда они работали вместе, именно на долю Йена приходилась вся тяжелая работа.

Картеру нравилось руководить, тяжелая работа — это не больше, чем двуспальная кровать, которую нужно собрать для покупателя, хотя тащить все эти части четыре или пять лестничных пролетов — не слишком веселое занятие. Йен был ирландец, плотный и крепкий парень из Донегала, хотя двадцать один год из своих двадцати двух он прожил в Лондоне.

Пока они ехали, он слушал кассетный плеер, что устраивало Картера, тот внимал каким-то универсальным звукам подборок из старого техно. Ему нравился собачий лай, идущий фоном, или чем бы там это ни было, может, продуманный спецэффект. Потом будет играть Бим Шерман. Забавно то, как заново возрождается музыка. Все идет по кругу. Он все еще подумывал о том, чтобы забацать собственную подборку, но так и не взялся за это дело, решил, что привлечет к этому Уилла — у этого парня имеются те же записи плюс куча всяких других.

Уилл знал в этом толк. Относился к музыке слишком эмоционально. Очень запутанная штука, хотя окажись ты на месте Манго, то, может, в этом и была бы причина.

Печально, как нечто, например, тот факт, что твой брат ушел и не вернулся, преследует тебя всю оставшуюся жизнь. Все ставит с ног на голову. Манго больше никогда не станет прежним, хотя не дай бог он начнет винить самого себя в этом. Он просунул руку под сиденье, нащупал короткий бильярдный кий, спрятанный подальше от чужих глаз, на случай, если тот парень захочет испытать судьбу.

Таким орудием хорошо выбивать зубы. Раньше он не знал, что детям разрешено посещать такие заведения. Может, их оттуда выгнали или же они заходили, чтобы повидать своего старика, или просили разменять крупные купюры? Детям не следует ошиваться вокруг букмекерских контор. Иен последовал глазами за его жестом, а Картер сказал, что высокая ничего, красивая, стоит пяти минут его драгоценного времени, какая досада, что она с ребенком, а другая тетка просто никакая, да ну и что.

При случае он трахнул бы в задницу обеих. За всей этой какофонией последовал какой-то восточный психоделический транс, курдский, если верить Йену, религиозная музыка вперемешку с сексом. Нормальная музыка, как раз подойдет вместе отсутствующего Бима Шермана. Йен начал сворачивать косяк. Он не был в настроении объясняться, отделываясь от Роя МакДональда — напыщенного уебана из Белфаста, до конца рабочего дня еще далеко, а этот мудила успел заебать Балти до самых печенок.

Балти решил устроить себе передышку и сгрузил свою ношу, пошел за припаркованные самосвалы, туда, где можно было пару минут посидеть спокойно. Он выбился из сил. Как будто был болен. Болел каждый мускул, голова оставалась тяжелой. Из здания доносился звук дрели, от этого кружилась голова. Он пытался удержаться на ногах. Эта нескончаемая попойка длилась от Рождества и до Нового года, он бухал и с Гарри, и со всеми остальными, с каждым, кто оказывался рядом. Хотя Гарри был чемпионом.

Этому нравилось бухать больше всех. Балти никогда не сможет бухать с этим мудилой на равных. Он пытался, но не получалось. Гарри сказал, что пиво смывает все твои проблемы. Плюс еще пара таблеточек от Манго — и пиздец. Он словно выплюнул свои слова, Балти готов был увидеть, что изо рта вырвутся языки пламени. Интересно, подумал Балти, можно ли отнести МакДональда к благочестивым протестантам?

В новостях сейчас много говорили про Ирландию, про историю этой страны и так далее, всей этой пурги он не понимал, потому что он никогда не обращал особого внимания на детали и не мог понять логики происходящего. Его это вообще никоим образом не волновало, а теперь он смотрел на МакДональда и не мог произнести ни слова. Разве тут стоит что-то говорить?

Он мельком оглядел пространство за спиной МакДональда, эта площадка просматривалась, но на ней не было никого из рабочих. Вы ленивые пиздюки, вам вовремя платят зарплату, а вы хотите сидеть и ничего не делать. Мы не должны выбиваться из графика. Я за тобой слежу, а ты тут дурака валяешь. Иди работай, или ты уволен. Это тебе, блядь, не лагерь отдыха. Балти медленно поднялся, с покорным выражением лица сделал один шаг вперед — и ударил МакДональда головой, попав прямо промеж глаз.

Они были примерно одного роста, бригадиру нравилось считать себя сильным мужиком, жестким, но справедливым, которого уважают работающие вместе с ним парни. Но Балти так не считал. МакДональд отлетел назад, на один из грузовиков, и ботинок со стальным стаканом в носке ударил по его промежности, боль выстрелила через живот — и до самого рта, до самого воротника куртки.

Балти рванул МакДональда на себя и засветил ему коленом по носу. Он надеялся, что сломал ему нос. Если судить по щелчку. Балти встал и взглянул на этого парня, тот валялся на земле, практически без сознания, и тяжело дышал. Удивительно, что так легко было это сделать, что поблизости не оказалось свидетелей.

Секунду он раздумывал, не размозжить ли плитой ему череп, не взять ли лопату и не убить ли этого урода за то, что не проявлял к нему достаточного уважения… Но он не заслуживал такой жестокой расправы. Всегда нужно знать, когда надо остановиться.

Теперь Балти останется без работы, но МакДональд вряд ли станет впутывать в это дело легавых. Может, потом он будет искать Балти, но Балти с этим разберется.

О чем он думал? Что Балти только и мечтает, чтобы его тыкнули носом в дерьмо — и это первое, что случилось в новом году? Как и любой другой, он просто хотел немного уважения. Уважение — это существенно. Без этого ты ничто. Если к тебе относятся без уважения, то можно все бросать и вешаться на хер. Он вдыхал выхлопы, и от этого его тошнило, он ехал то быстро, то медленно, тащился за автобусом, сбрасывал скорость, потом снова давил на газ, тротуары полны народу, за ними следуют пустые улицы, и он медленно дышал, пытаясь вернуться в нормальное состояние.

Балти доехал до площади, припарковался и вышел из машины, сел на лавочку, перед лавочкой красовался зеленый газончик с сочной травой, поодаль резвился чей-то черный Лабрадор, натягивая поводок. Пришло время отдохнуть и слегка остыть, он смотрел, как огни светофора вспыхивают красным, желтым, зеленым, медленно едут двухэтажные автобусы, второй этаж — сплошь расплющенные о стекла лица, люди входят и выходят из магазинов, пара бродяг уселись с удочками у пруда, пытаются поймать рыбешку.

Картер руководил операцией, нес шурупы и пару досок, Йен же тащил крупные части кровати. Они уже отнесли наверх матрас, какая-то любезная женщина перелистывала инструкцию по применению.

Картер окинул критическим взором ее подтянутую фигуру, спрятанную иод дорогими брюками. По его подсчетам, ей было за сорок. На пальцах — золотые кольца, и пара серебряных нитей в хорошо уложенных, но, похоже, естественного цвета волосах. Она подняла глаза и встретила его взгляд, быстро отвернулась, видимо, замыслив что-то недоброе. Он счел, что это хороший шанс набрать пару очков, если правильно повести игру.

Придется на какое-то время избавиться от Иена, но тот накурился, с ним легко договориться. Это, похоже, будет нетрудно. Женщина вышла из комнаты, чтобы перемолвиться с ним словечком.

Картер двигался ритмично, старался, пластиковая обивка наполовину сползла с матраса и натирала ему колени. Эта телка оказалась горячей штучкой, но Картеру совсем не улыбалось, чтобы ее старик открыл дверь в спальню и застукал их за этим занятием. Впрочем, он никуда не торопился, так что он поставил ее на четвереньки, чтобы попробовать под другим углом. Исполняя свой долг, он оглядывал комнату, в позолоченных рамках развешаны фото этой женщины, она стоит рядом с мужчиной в черном костюме, судя по виду, он экономист или юрист, а перед ними — два улыбающихся светловолосых и голубоглазых мальчика.

Их мать стонала, а парень, занимающийся доставкой мебели, лишь упрочил ее титул леди и теперь суммировал свои очки. Два плюс четыре — это шесть, а ведь еще только день на дворе, не прошло и половины сезона.

Четыре очка превратятся в восемь, и он просунул рукой между ягодиц этой женщины, проводя рекогносцировку на местности. Честно говоря, он не слишком-то и хотел трахать ее в задницу, но за это светили очки, а Картер хотел как можно скорее упрочить свой статус лидера. Потом можно будет и отдохнуть.

Не делай этого, — приказала она, всасывая воздух, ее рука протянулась назад, чтобы убрать его палец. Картер слегка заскучал, теперь ему хотелось побыстрей кончить и отправиться вместе с Иеном в кафе.

Его коллега был хорошим парнем, врубался в ситуацию. Картер проголодался, парень из службы доставки доставил свой груз. Он мечтал о хорошей тарелке жареного мяса и о большой чашке крепкого кофе.

Мясо для потрохов и кофе для мозга. В комнату просочились запахи колбасок и бекона, теперь он представлял себе, какие лица будут у остальных парней, когда он выложит им эти новости.

Йохан Кройфф был мастер, на этот раз он играл на краю — как он накрутил защитника, прокинул мяч пяткой у него между ног — вот и все. Нет этому ни конца, ни начала. Раньше жгли Гуллит-Райкаард-Ван Бастен. Это в крови, все остальные парни просто охуеют. В углу комнаты стоял аквариум, в нем плавали тропические рыбки, не ведая о своем происхождении.

По крайней мере, им не угрожают хищники и их регулярно кормят. Вот так Картер смотрел на ситуацию. Рядом с аквариумом была еще одна фотография, в старинной рамке, которая, должно быть, дорогого стоила, две девочки, одетые по моде шестидесятых. Может, это была та самая женщина с сестрой. Широко распахнутые глаза, женские версии двух юных мальчиков. Одна держала об-Руч, У обеих — ленты в волосах, впрочем, фото было черно-белым, так что невозможно угадать цвета.

На их лицах — то же самое выражение. Вспышка вдохновения освещает лицо лидера лиги, победителей от лузеров отличает только образ мышления, тесто, из которого делаются чемпионы, нимб исключительности, накатывает возбуждение, тотальный ебучий футбол. Женщина кончила, и Картер почувствовал напряжение, практически кипение в промежности, быстро оторвался от нее, развернул ее и быстро задвигался, выстрелил в ее левую грудь, а потом кончил ей в рот.

Он думал о подобном маневре: Важно рассчитать все правильно, такая тактика всегда срабатывает. Он вытянулся рядом с чьей-то удовлетворенной женой и матерью, от кровати резко пахло хвоей. Они снова превратились в незнакомцев, лежащих на поляне в глубине скандинавского леса, и вокруг бродят тролли, и дровосеки, и стада северных оленей. Это самое простое — сдержаться, переключив свое внимание на что-то другое, прервать ощущение физического удовлетворения. Но он со всем справился.

Он заработал три очка, остальные парни просто охуеют. Женщина, лежащая рядом, положила голову ему на грудь. А теперь он ждет не дождется вечера, интересно будет посмотреть на эти лица, когда он выложит им столь ошеломляющие новости.

Я понимаю, что теперь это никому не кажется оправданным, то есть это, блядь, никогда таковым и не было, но ему следовало захлопнуть свое ебало. Он мне столько не платит, чтобы так со мной разговаривать. Он бы не стал орать на меня, окажись он у всех на виду. Ни один пиздюк не посмеет так со мной разговаривать. Надо было вообще добить его кирпичом. Надо было убить этого мудилу. Кем он, на хуй, себя возомнил? Я тебе не попрошайка.

По крайней мере, пока еще. Странно, ведь сон, с которым он проснулся, был такой радужный, а теперь вот это. Он пытался отыскать значение сцены на пляже, дети ловили рыбу, и все остальное — что бы это значило? Должно быть, в голове все перемешалось.

Обычно уже к полудню он просекал смысл своих снов, частенько у него получалось истолковать их гораздо раньше. Эти сны или проясняли что-то из прошлого, или время от времени предсказывали некие события в будущем. Впрочем, может быть, он принимал желаемое за действительное. Балти прихлебывал пиво, дожидаясь второй пинты. Сегодня утром Балти был такой хороший, просто кусок золота, солнечный день-и все такое, а несколькими часами позже он устроил порку своему боссу. Может, это у МакДональда помутилось сознание, хуй знает, хотя, должно быть, у Балти тоже что-то заклинило.

Но это уже не имеет значения, потому что они — друзья, и версия Балти — единственное, что важно. Если этот ирландец припрется сюда искать на свою жопу неприятностей, они всегда рады помочь. Гарри снова стал вспоминать пляж. Задумался, что бы значила змея на дереве.

Потом меня обыщутся все остальные парни. Как все, блядь, медленно тянется. Опять эта поебень с газом. Они просидели в пабе почти весь день, выпивали спокойно и расслабленно. Для Балти это был вопрос испытания на прочность, он должен был доказать это самому себе.

А еще он должен был похудеть, чтобы вписаться в лигу. Гарри не волновали подобные изящества, он весил на полстоуна меньше, чем его приятель.

Это попойка посреди бела дня была именно тем, что нужно Балти, чтобы забыть про массовую безработицу, МакДональд — это просто груда тряпок с лужей дерьма внутри. Что если Балти не нравилось убиваться, таская кирпичи? Он может заняться другими вещами. Его уже тошнит от этой наемной работы.

Он пахал с момента окончания школы. Забирал конверт с зарплатой и шел бухать, на футбол, драться, и благодаря ему продолжали успешно работать карри-хаусы. Настало время сделать передышку. Это будет получше, чем празднование Нового года. Пиво делало свое дело, и Гарри продолжал что-то говорить, давать какие-то дельные советы. Жизнь хороша, если у тебя в потрохах плещется галлон выпивки. Гарри далеко не болван. Он видел настоящее так же ясно, как и будущее.

Следующий заказ они должны доставить через полчаса, они и так шли впереди графика. Мужчина, что приобрел большую двуспальную кровать, не появится дома аж до четырех. Они попытались дозвониться ему на мобильный, но нарвались на автоответчик. Несмотря на жареное мясо, Картер по-прежнему был голоден, решив, что, должно быть, та женщина разбудила в нем такой аппетит.

Богемная штучка, внезапно она захотела еще, но ему пришлось отпираться. Он не мог оставить Йена, который слонялся, как придурок, вокруг дома, к тому же ее муж вот-вот должен был заявиться. То она хочет его выставить, в следующую минуту просит, чтобы он остался. Ему-то плевать на все это, но ей было что терять.

Порой он не может понять этих женщин. Картеру нужно было работать, к тому же он не собирался сегодня набирать тотальное количество очков. Она попросила, чтобы он позвонил, и он раздумывал над этим предложением. Можно, конечно, ввязаться в эту интрижку — она сказала, что готова заплатить за номер в отеле в Вест Энде и явно надеялась на продолжение банкета — но самое большее, на,что можно рассчитывать, так только на дополнительные очки, если только он не насрет ей в сумочку, но это казалось ему нереальным.

До того, как он соберется ей позвонить, он должен быть уверен в том, что заработает эти очки. Картер принял решение и направился к кебаб-хаусу. Тут было по-другому, если сравнивать с обычной забегаловкой, настоящий Восток, и эти мусульманские девушки в платках стоят за прилавком.

Это не паранджа, просто платки. Им лет по двадцать, красивые. Ливанки или, может, сирийки. Он заказал кебаб и чипсы, две банки ледяной колы, затем уселся ждать, пока приготовится еда, начал листать журнал. В окно ударил дождь, стекло украшала арабская вязь. Приятное маленькое местечко, большие картины с муллами и минаретами придавали колорит заведению. В кебаб-хаус вошел, еле волоча ноги, какой-то старик, захлебываясь кашлем курильщика. Гарри проследил за ним глазами, затем переключился на девушек.

Здесь даже мясо выглядело по-другому. Это не повседневная греческо-турепкая стряпня, которую можно найти на каждом углу, тут будет покруче, если помнить, что они на Бэйкер-стрит. Он смотрел на девушек за прилавком и раздумывал, каковы его шансы увеличить свои очки до семи. Пара минетов на задворках или, по крайней мере, один раз перепихнуться. Старик съебался, купив сладкие пирожные, и Картер задумался, что бы значили эти улыбки и взгляды в его сторону — это приглашение или просто дань вежливости?

Порой трудно разобраться в таких вещах, понять, что тут правда, а что выдумка. Его обед водрузили на прилавок, и он принял верное решение, опустил руку в карман, чтобы достать деньги и заплатить, оставим эти мысли, успех зависит от того, что творится в твоей голове, бегать за телками вокруг кебаб-хауса -это грустно. Она выглядела, как в рекламе выглядит какая-нибудь красотка-вамп как раз перед тем, как из задницы вертолета или субмарины посыплются кубики ароматических солей для ванны или там шоколадки.

Видела ли она меня теперь, когда за ее спиной полыхало низкое солнце? Мне это невдомек, но я уверен: Она-то уж знает все насчет того, как воздействует свет на окна. Она-то знает, как выйти сухой из воды, совершая адюльтеры, чудовищные предательства даже и в совершенно не зашторенной комнате….

Николь повернулась, постояла в нерешительности, затем собралась с духом. Она бросила свою ношу в мусор и, обхватив себя за плечи скрещенными руками, быстрой походкой пошла прочь. Минут пять или около того — время необычайно растянулось — я выжидал.

Потом бросился вниз и подобрал предназначенный мне судьбою подарок. Не ведая, что именно мне досталось, я уселся на скамью и развязал узел, на который была завязана лента. Восхитительно четкий женский почерк, хаос, угрожающий ум. Я так и вспыхнул — как будто меня застали за разглядыванием порнографии. Подняв взгляд, я увидел метрах в десяти половину лица и фигуры Николь; остальное закрывал ствол молодого деревца, но она не пряталась, а глядела мне прямо в глаза.

Ее неотрывный взор выражал только ясность, величайшую ясность. Жест, который я сделал непроизвольно, означал готовность вернуть то, что было у меня в руках. Но мгновение спустя она уже быстро шагала прочь под скрученными ветвями деревьев. Боже, как бы я хотел суметь воспроизвести голос Кита! Вы могли бы расстаться с Китом Талантом, унося с собой впечатление, что ему полтора годика от роду.

Вообще-то мне следовало бы согласовать весь текст с возрастами моих персонажей. Ведь поначалу я полагал, что Гаю Клинчу около двадцати семи. Оказалось, ему тридцать пять. Киту Таланту я дал бы около сорока двух. Мне казалось, что Николь Сикс… Нет, я уже знаю, сколько ей. Николь Сикс — тридцать четыре.

Боюсь я за них, моих молоденьких…. А время между тем все вершит свою нескончаемую работу, заставляя каждого на свете выглядеть и чувствовать себя как последнее дерьмо. Вы уловили мою мысль? Гай Клинч был славным парнем — милым, во всяком случае.

Он ни в чем не нуждался, но ему недоставало… всего. Он располагал несметными деньгами, отменным здоровьем, привлекательной внешностью, великолепным ростом, причудливо-оригинальным умом — но в нем не было ни капли жизни. Он весь был как широко распахнутое окно. Женат он был на Хоуп Клинч — весьма развитой, хозяйственной дом их был настоящим шедевром американке, к тому же богатой; кроме того, их связывала неоспоримая сила — ребенок… Но когда он просыпался утром, вокруг него не было — не было жизни.

Была одна только безжизненность. Счастливейшим периодом в пятнадцатилетнем браке Гая были месяцы беременности Хоуп, относительно недавняя интерлюдия. Разговоры неожиданно зашли о домашних усовершенствованиях, о детских именах, о переделках в детской, о розовых нарядах для девочек и голубых — для мальчиков; возобладал этот нежный материализм, в котором все имеет свой смысл.

Дом, никогда полностью не свободный от строителей, теперь просто-таки кишел ими — орущими, ругающимися, топочущими. Гай и Хоуп переживали пору торжества гормонов. Гормонов штор, гормонов ковров. Тошнота у нее миновала, возникло прямо-таки вожделение к картофельному пюре. Потом проявился гормон шитья — краткая страсть к заплаткам, к иголке и ниткам. Видя ее объемы, парни за прилавками на Портобелло-роуд и, возможно, Кит Талант в их числе зазывали ее к себе, говоря сурово и повелительно: И Хоуп, бывало, рылась во влажных картонных коробках, достигая самого их дна — обрезы атласа, лоскуты вельвета.

На восьмом месяце, когда мебель пустилась плясать по всему их дому, а Хоуп, отмеченная царственной полнотой, этакая налитая матрона, восседала перед телевизором, латая и штопая и порой говоря: Как он мечтал о маленькой девочке! В том, что жена его оказалась в разреженном мерцании ламп частной клиники, самой дорогой, какую только они сумели найти Хоуп не доверяла медицинскому обслуживанию, запросы которого простирались менее чем на четыре цифры: Девочка, девочка, просто-напросто обычная маленькая девочка — Мэри, Энн, Джейн.

Ребенок появился на свет через тридцать шесть часов, в четыре утра. Гаю позволили ненадолго зайти в палату Хоуп. Когда он теперь вспоминает об этом, ему представляется такой образ: Там присутствовали и два приглашенных специалиста.

Один усердно рассматривал, что там у Хоуп между ног, говоря: Другой, не веря собственным глазам, все обмерял голову младенца. О, маленький мальчик был совершенен во всех отношениях. И он был чудовищем. У Гая Клинча было все. Собственно, у него было все в двойном количестве. Два автомобиля, два дома, две облаченных в униформу нянечки, два обеденных фрака шелк и кашемир , две графитовых теннисных ракетки — и проч.

Но у него был только один ребенок и только одна женщина. После рождения Мармадюка все переменилось. Детские книжки, как и специальная литература, подготовили его к переменам. Но ничто на свете не могло подготовить ни его, ни кого-либо еще к Мармадюку… Всемирно известные педиатры восхищались его гиперактивностью и, подобно волхвам, поклонялись его дару испытывать колики. Каждые полчаса Мармадюк с шумом опустошал воспаленные груди матери; довольно часто он недолго дремал около полуночи; все же остальное время проводил в нескончаемых воплях.

Одним лишь несчастным родителям, да пыточных дел мастерам, да привратникам массовых казней приходится выносить столько звуков, порожденных человеческим страданием. Всю ночь он лежал полностью одетым, чтобы быть готовым к любому бедствию, в одной из двух гостевых комнат, размышляя о том, почему его жизнь неожиданно превратилась в такой захватывающий, такой закрученный фильм ужасов возможно, в декорациях времен Регентства.

Его обыкновение носиться по комнатам на манер локомотива сменилось ходьбой на цыпочках. Он являлся, выполнял ее поручение и снова исчезал. Да, вот еще что: Все реже и реже пытался Гай взять младенца на руки под недоверчивым присмотром либо нянечки, либо ночной сиделки, либо кого-то еще из высокооплачиваемых обожательниц Мармадюка , произнося довольно застенчиво: Мармадюк какое-то время выжидал, как бы обозревая свои возможности, после чего заискивающее лицо Гая всегда словно бы каким-то непостижимым образом притягивало к себе какую-нибудь пакость: Как-то раз Гай поразился возникшему у него подозрению, что Хоуп нарочно не стрижет мальчику ногти: Лицо у него, конечно же, было исполосовано шрамами, и порой он выглядел как решительный, но бесталанный сексуальный маньяк.

Он чувствовал себя лишним. Ни встреч, ни свиданий — ничего такого он не знал. Но все это было как бы понарошку. То, что должно было, как он полагал, к нему явиться, просто отодвинулось чуть дальше. Поэтому жизнь могла хлынуть на него — и в него — в любое из мгновений. Он весь был распахнут настежь. После рождения сына Гай и Хоуп дважды выезжали за границу: Они оставили его на попечении пяти нянек и вдобавок отряда еще более высокооплачиваемых медицинских коммандос. Очень странно было думать о том, что вот, он где-то вдали; Гай полностью разделял ужас Хоуп, когда такси мчало их в Хитроу.

Страх постепенно утих — с течением времени и благодаря получасовым телефонным переговорам. Но внутренний слух оставался настроенным на детское горе. Стоило хорошенько прислушаться — и все вокруг начинало звучать как плач ребенка. В первый раз они побывали в Венеции. Стоял февраль, все было окутано дымкой, кругом виднелась лишь холодная неспокойная вода, и — чудо из чудес — не было ни единого автомобиля.

Никогда прежде Гай не чувствовал такой близости к солнцу — ему казалось, что теперь он как бы живет в облаке, в море облаков высоко над землей. Но часто по утрам все было мрачным — и настроение, и небо сырое, влажное, недужное ; сильнее всего подобные утра чувствовались в еврейском квартале, где воздух помнил о погромах, о пытках — и не оглашался голосами туристов. Или же под каким-нибудь мостом: На пятый день солнце прорвалось снова, непреклонно и непобедимо.

Взявшись за руки, они шли вдоль Цаттере — в кафе, где повадились перекусывать между завтраком и обедом. Свет, торжествуя, резвился на воде, и солнце, подобно торпеде, устремлялось в каждую пару человеческих глаз. Прямо-таки просится, чтоб выразить ее стихами. Словно putti [10] , облака. Овальное лицо Хоуп выражало решимость.

Слюнки у нее так и текли от предвкушения — сейчас она с наслаждением вонзит челюсти в горячий сандвич с сыром и ветчиной, а затем, прихлебывая кофе со сливками, будет перелистывать крошечный американский путеводитель или свою записную книжку. Дорогу им внезапно преградила целая толпа осматривающих достопримечательности туристов. Пробираясь сквозь нее, они разъединились, и Хоуп оказалась впереди. Гай поспешил ее догнать. Повернувшись к воде, он вытягивал шею то так, то этак, ощущая какую-то смутную горесть.

Хоуп ждала, прикрыв глаза и приняв вид великомученицы. Когда я поворачиваю голову, солнце в воде тоже перемещается. Мои глаза значат для воды так же много, как и солнце. Те же слова Гай шептал и ночью в отеле. Он продолжал их шептать даже после возвращения в Лондон; шептал их и теперь, прячась от мира в краткой, крошечной, как собачья конура, дремоте; шептал за секунду до того, как его будил, отвешивая увесистую затрещину, Мармадюк:. Пребывавший в превосходном настроении во время их отсутствия, сам весь розовый от доброго здравия в голубом своем мальчишеском облачении, Мармадюк драматично расхворался через несколько часов после их приезда.

Не отдавая предпочтения чему-либо одному, он позволял плескаться и резвиться в себе всем вирусам, всем микробам и палочкам, какие только могла предложить та ранняя весна. Оправившись от свинки, он тут же катастрофически съехал, словно в кювет, во взрывной, необычайно жестокий коклюш.

Один яростный грипп сменялся другим в прекрасно слаженной эстафете. Теперь врачи приходили к нему без вызовов и не требуя платы, просто из острого профессионального интереса. И вдруг, по не совсем ясной причине сэр Оливер даже просил разрешения написать об этом статью , здоровье Мармадюка решительным образом улучшилось. Серьезно, казалось, что он сбросил с себя склонность к болезням, как старую кожу или какой-то ставший ненужным придаток. Из кокона, который постоянно лихорадило, из прежнего Мармадюка выскочил этакий мускулистый вундеркинд: Перемена эта случилась совершенно неожиданно.

В один прекрасный день Гай и Хоуп вышли из дому, где на кухонном полу оставались слюни и рвота давно уже ставшего привычным гастроэнтерологического кошмара; вернувшись же, они застали Мармадюка расхаживающим по гостиной, руки в брюки, под взорами лишившихся дара речи нянечек. Он никогда в жизни не ползал. Вместо того, чтобы тратить время на столь пустое занятие, он, как видно, додумался до того, что сможет принести гораздо больше вреда, а значит, гораздо лучше повеселиться, если будет пребывать в пиковой, как говорится, форме.

Первым делом он решил обходиться даже без краткого сна в районе полуночи. Клинчи наняли дополнительную помощь — по крайней мере, попытались. До сих пор Гай и Хоуп — как по отношению друг к другу, так и по отношению к ребенку — строили свою жизнь по большей части на парамедицинской основе. После того, как у Мармадюка случился, если можно так выразиться, ренессанс, основа стала — ну, не сказать, что парамилитаристской.

Правильнее было бы сказать — просто милитаристской. Единственными, кто мог выдержать с Мармадюком больше часа-другого, были мужики-санитары, уволенные из сумасшедших домов.

С изумлением, но без горечи Гай подсчитал, что Мармадюк, которому теперь шел девятый месяц, обошелся ему уже в четверть миллиона фунтов… Они уехали снова. Машина казалась достаточно мощной, роскошно выглядела — ну и, конечно, цену за нее заломили соответственную.

Хоуп, плюс ко всему, настояла на страховании. Гай тщательно изучил этот документ, украшенный золотым обрезом: Но когда они мчались, да, когда они мчались, блистая в свете заката, через негустые леса, что протянулись вдоль южного побережья полуострова, машину их то ли вдруг повело в сторону, то ли подбросило, и сильнейший толчок, казалось, разобрал весь двигатель на составные части: Да бог его знает.

Так или иначе, было ясно, что теперь их машина — всего лишь достояние истории. К полуночи Гай был уже не в силах ее толкать. Они увидели какие-то огоньки: Клинчи нашли приют под крышей отнюдь не изысканного трактира. Всю ночь Гай лежал рядом со своей одурманенной снотворным женой и слушал. Хуже или ближе всего прочего был полоумный горнист-петух, тенором отвечавший соседским альтам, вновь и вновь играя сотрясающую стены побудку.

В семь часов, после особо невыносимого сольного выступления этого тенора как если бы он торжественно возвещал долгожданный выход некоего петуха-императора , Хоуп рывком приподнялась на постели, скороговоркой пробормотала пару грязных ругательств, приняла валиум, нацепила маску для глаз и завалилась снова, едва ли не прижимаясь лицом к коленям.

Было время, когда в очертаниях своей спящей жены он мог различить любовь; он был способен различить любовь даже в контурах одеял, которыми она была укрыта…. Он вышел наружу, во двор. Петух, этакий гротескный gallo, стоял посреди курятника — ну да, так и есть, в нескольких дюймах от их изголовья — и глазел на него с чудовищной помпезностью, уверенный в неоспоримости своих петушиных прав и привилегий. Гай тоже уставился на него, медленно покачивая головой. Тут же, посреди всей грязи и пыли, бродили куры, безмолвно и безропотно поддерживая своего повелителя.

Что же до пары свиней, то даже по меркам этого двора они были настоящими йэху. Овчарка-подросток темного окраса дремала, забравшись в поваленную наземь старую бочку из-под масла. Почуяв чье-то присутствие, собака вдруг встрепенулась, просыпаясь, выгнулась, потянулась длинная ее челюсть, похожая на капкан, вся была облеплена присохшим песком и двинулась по направлению к нему с заразительным дружелюбием.

Да это ж сука, подумал он, к тому же еще и на привязи. Когда он подошел, чтобы ее погладить, их, казалось, так и сплело, так и переплело между собой это самое собачье дружелюбие, подпрыгивающее и виляющее хвостом.

Области, ставшие в последнее время процветающими, смутно вырисовывались в пастельной мазне пейзажа, простираясь к востоку и западу; то же место, куда их занесло, оставалось настоящим захолустьем, и виной тому был непрекращающийся ветер. Продувая его насквозь, ветер обкрадывал его, доводя до полного обнищания.

Как и петух, горланивший что было мочи, ветер лишь исполнял свое ветряное дело, ничуть не заботясь о последствиях. Прогретый воздух непрестанно взвивался вверх, и все пространство заполнялось воздухом прохладным, ну и вот: Гай, в одних лишь теннисных шортах, спустился с крыльца и, миновав машину которая ускользнула от его взгляда , подошел к обглоданной, изорванной в клочья лужайке. Мотоцикл, измученный ослик, запряженный в повозку — и ничего более.

Небо тоже было пустым, продутым начисто — этакий немигающий континент голубизны. Ниже по берегу ветер принялся обрабатывать ему икры, словно промышленная пескоструйная установка.

Гай достиг-таки влажной и потому затвердевшей полоски песка у самого края воды и оглядел сморщенное, как будто измятое море. Встретило оно его неприветливо, негостеприимно. Чувствуя в себе не больше задора, чем уныния, чувствуя себя не ближе к жизни, чем к смерти, чувствуя себя на все свои тридцать пять, Гай упрямо шел дальше, в воду, и лишь чуть моргнул, когда она достигла уровня мошонки.

В сотне метрах от дороги Гай приостановился и вообразил, как он сдается всему этому меня же не станет когда-то? В пробуждающемся трактире он встал в очередь за кофе. Дочери хозяев мыли полы; двое мужчин громко переговаривались через весь полутемный зал. Гай, босой, стоял выпрямившись, его кожа и волосы поблескивали от бесчисленных мелких песчинок. Озабоченная поисками добротного мужика женщина, взгляни она на него краем глаза, могла бы найти, что у Гая Клинча прекрасное сложение, классическая лепка лица и превосходное здоровье; однако во всех этих его очевидных достоинствах было что-то бесцельное, бессмысленное: А орудующие швабрами хозяйские дочки думали об одном только Антонио, беззаботном, пьяном, погоняющем осла Антонио — и о его кроваво-красном топырящемся мешочке… Гай вышел на дребезжащую терраску, где выпил превосходно сваренный кофе и съел несколько кусков хлеба, политых оливковым маслом.

Потом он отнес поднос Хоуп, которая уже содрала с глаз маску, но все еще не открыла их. Несколькими минутами раньше, когда он стоял на дребезжащей терраске, случилось нечто очень забавное. Услышав где-то не очень далеко ритмичное всхлипывание, Гай схватился руками за виски, как бы желая остановить, заморозить мысль, закрутившуюся у него в мозгу а он не был к ним склонен, он не питал никакой склонности к порнографическим мыслям.

Мысль была вот какая: По дороге он также еще раз бросил недоверчивый взгляд на того самого петуха, на полоумного gallo. Собака ритмично поскуливала, но не выказала никакого аппетита. Грязная, с добродушной мордой, эта сука хотела просто играть, возиться, брататься — и все время опрокидывалась наземь, когда бросалась вперед, но ее удерживала привязь. Длина этой грязной веревки — всего-то шесть футов — огорчила Гая так, как никогда до того не огорчали его жестокость и беспечность, свойственные испанцам.

Бедная, и еще раз бедная, вдвое, втрое, экспоненциально бедная зверина! Я нашел то, что искал, думал Гай хотя слово не приходило, пока еще нет. Это… Я нашел то, что искал, и это… Это…. Море прекрасное, стоит только окунуться. Останемся, пока не починят машину.

Хоуп, рот которой уже обрел впечатляющий диаметр, готовясь надкусить ломоть поджаренного на гриле хлеба, едва не поперхнулась. Ты что, хочешь сделать из меня мечтательную дурочку, а, Гай? Слушай, мы уберемся отсюда сегодня же. Считай, что нас уже здесь нет. Так что день этот превратился в один из тех, когда приходится жить в симбиозе с телефоном: Гай звонил то в агентства воздушных перевозок, то в юридические консультации, то тем, у кого они брали напрокат этот чертов автомобиль, все время чувствуя себя как в каком-то унылом сновидении из-за поганой связи и собственного дурного испанского.

Вечером, на вертолетной площадке в Альгекирасе, Хоуп впервые за последние сутки удостоила его улыбки. По правде сказать, почти все это было им улажено в промежутках между едой, выпивками и плаванием из административного корпуса шестизвездочного отеля, стоявшему чуть дальше по побережью.

В отеле было полно богатых пожилых немцев, своей тяжеловесной игривостью и непривлекательной внешностью Гай вынужден был это признать весьма живо напомнивших ему Мармадюка. В дальнейшем все оказалось до крайности легким — не ясным, не целенаправленным, но нисколько не трудным. Гай Клинч стал искать в своей жизни какую-нибудь отдушину, через которую он мог бы почерпнуть новые силы. И обнаружил, что жизнь его подобна наглухо зашитому мешку, что вся она заблокирована: У Гая была работа.

Это означало, что он должен был ежедневно сидеть в изящной квартирке-офисе в Чипсайде, пытаясь следить за быстро увеличивающейся, разрастающейся гидрой благосостояния Клинчей которое тоже походило на Мармадюка: Мало-помалу Гай перестал туда ходить, а вместо этого просто прогуливался по улицам.

Гидом ему служил страх. Само собой, Гай бывал здесь и прежде — чтобы купить цыплят, откормленных кукурузой, или, скажем, пакет кофе из Никарагуа. Но теперь он искал здесь нечто иное — то, чем все это было на самом деле. Тускло, как бы по-северному освещенное заведение казалось обшарпанным и вполне безобидным: Гай спросил выпивку обычным своим голосом: К Тигриному Глазу… Одряхлевший юнец-ирландец стоял рядом с Гаем, шепча ему на ухо: Как только Гай обращал взор на лицо какого-либо из омерзительных ветеранов этого паба, тот тоже начинал гнусавить эту заезженную песенку, глядя на него с горечью, как старик, ради которого вы остановились, а он шагает по переходу, едва перебирая ногами, полный неослабевающего подозрения: Въедливые обвинения сладкой и сочной чернокожей девушки были в конце концов остановлены пятифунтовой банкнотой.

Гай пробыл там полчаса, а потом ушел. Он унес с собой оттуда так много страха, что с каждым его возвращением его должно было становиться все меньше. Но явиться туда ночью было совсем другим делом. Ключом ко всему был Кит — Кит и его харизма, весь тот авторитет, каким он пользовался в пабе. Кит был там кем-то вроде чемпиона.

Кит должен был вышвырнуть его, подружиться с ним, подраться с ним. И вот при одном из появлений Гая в пабе Кит упаковал свои дротики и направился прямо к нему вдоль всей стойки завсегдатаи давно гадали, когда же это произойдет , наклонился над пинбольным столом, приподняв брови и высунув кончик языка между зубами, а затем — заказал Гаю выпивку.

Задний карман, свернутые десятки. Много обителей было в доме Кита. Весь паб так и сотрясли беззвучные рукоплескания. После этого Гай стал в пабе своим. Он вплыл в его гавань едва ли не с торжеством и сразу стал обращаться с барменами запанибрата, обращаясь к ним по имени: После этого ему уже не надо было покупать выпивку для черных девочек или покупать наркоту у черных мальчиков. Он всегда отвергал героин, кокаин, темазепам и дигидрокодеин, позволяя всучить себе лишь небольшие дозы гашиша или травки.

Принося эту дрянь домой, он смывал ее в унитазе; в мусорный контейнер он ее не бросал, опасаясь, что до нее смогут каким-то образом добраться собака или ребенок. Предосторожность совершенно излишняя, ибо гашиш не был гашишем, а травка была просто травой… Теперь Гай сидел в пабе, как будто во влажном и теплом кармане, и наблюдал.

Воистину, приходил он к выводу, особенностью здешней жизни была ее невероятная быстрота: Как и вся планета в двадцатом веке со всем его феерическим coup de vieux [15]. Гай всегда полагал, что он жаждет найти жизнь. Но, как оказалось, он искал смерть — или осознание смерти.

Ее искренности и прямоты. Я нашел то, что искал, думал он. Это ничтожно, это серьезно, это безобразно, это прекрасно; это заслуживает любой оценки, любого определения, которое только придет тебе на ум. Потому как дротик, маленький снаряд из пластика и вольфрама, подчиняясь гравитации, благополучно устремился к центру земли. Его стремительное продвижение прервала левая ступня Кита, защищенная лишь истертым верхом дешевой кроссовки — этакой паутинкой.

В месте попадания, в центре, так сказать, мишени, выступило пятнышко крови. Увидев ее зеленые глаза и оценив ширину рта, Гай ухватился за края устройства — то ли чтобы успокоиться, то ли чтобы не упасть. Шарик скатился в желоб. Когда она повернулась, чтобы уйти, рядом с ней оказался Кит — он кое-как приковылял к стойке, неся на лице свою не вызывающую доверия улыбку.

Гай смотрел на него с удивлением. Просто, милочка, здесь французских сигарет не бывает. Ну так и что же? Тотчас появился черный паренек, тяжело дышащий и торжествующий, как будто успел уже выполнить свое поручение. Кит сказал ему, что требуется, сунул смятую пятерку, а затем, повернувшись к Николь, окинул ее оценивающим взглядом. Кит искал какие-нибудь приличествующие случаю слова — искал их и в уме, и, казалось, во рту. В конце концов он проговорил:. Ладно, Ники, не вешай носа.

У нас тут всякий народ бывает. И вот Гай вошел в ее силовое поле. С превеликим удовольствием отметил он линию темного пушка над ее верхней губой. Подобных женщин можно иногда увидеть в барах театров и концертных залов, в некоторых ресторанах, в самолетах. Она тоже выглядела так, словно в любое мгновение могла потерять сознание. Он надеялся, что в пальцы его ударит электрический ток узнавания, но ощутил только гладкую мягкость да некоторую влажность, которую, возможно, оставило пожатие еще чьей-то руки.

Малыш Карлайл вихрем ворвался в двери паба. Все ногти на руке, что сражалась теперь с целлофаном, были обгрызены. Даже если это просто какая-то старая перечница. Яростно коря себя самого, Гай купил еще выпивки. Кит говорил что-то, наклоняясь вперед со сложенными лодочкой ладонями, чтобы дать Николь прикурить вторую сигарету. Но вскоре все закончилось или прервалось; она опустила вуаль и сказала:. Гай смотрел ей вслед, и Кит тоже: Взгляд его упал на руку, на руку Гая их первое соприкосновение , которая слегка удерживала его за предплечье.

Рука ослабела и разжалась. И пусть не подсовывают фирмы Красный октябрь! Почему от одного вида жутко калорийных конфет толстеют, а от другого - нет, вампиры так и не поняли, потому что я тут же затрещала. Сок, выжатый из березы!

А он сейчас только магазинный! Он-то точно из свежих ананасов! Рудольфо, а ананасы сейчас созрели!? Сядь и помолчи, - Мечислав усадил меня за стол и улыбнулся Рудольфо. Она еще слишком молода и восторженна! Славочка, ты сам говорил, что после пятисот лет с тобой рядом Видимо представил себе пятьсот лет рядом со мной-барби. Я могла его понять. И тут же затрещала еще громче. Вы мне потом обязательно должны рассказать - как это когда так долго живешь! Я надулась и отвернулась в сторону.

Мечислав обратил высочайшее внимание на Рудольфо. Рудольфо это явно не понравилось, но просителем-то он приехал? Мы его сюда не звали. Наоборот, век бы не видеть, жить и радоваться.

Та-ак, надо быстренько уводить разговор в сторону, чтобы Мечислав не оказался в невыгодном положении. Так ты все знал! И тут же переключилась на Рудика. Вы, вампиры, совершенно разучились доверять людям! Просто-таки шарахаетесь даже от своей тени!

Я ему фамилиар, почти что законная и родная супруга, а он! А если я пытаюсь выяснить, где он был вчера - или почему у него на телефоне женские имена записаны - молчит, как партизанин в гестапо!

Или правильно говорить - партизан? Родительный или творительный падеж? Рудик, вы не знаете?! Я закатила глаза, показывая, какие вампиры тупые! Почти как Задорновские американцы. Ну где вы в русском языке скота видали!?

Судя по лицу вампира, и меня, и скота он видал только в одном месте - в гробу. Интересно, пришибет - или удерет? Официант быстро сервировал нам стол ананасовым соком и конфетами - и удалился. Ты - нехороший тиран! У Рудика был совершенно обалдевший вид. И тут же опомнился. Понял, что теперь он выглядит просителем, и попытался отыграть очко назад. Да что же это такое!

Не успеешь встретить симпатичного вампира, как понимаешь, он - закоренелый шовкинист! Славочка, как будет правильно?! Я надулась и зашуршала конфетой. Да как вы смеете!? Еще и Славика мне портите!? Как вам только не стыдно! Вы казались таким порядочным человеком! Я было думала, что вы - добрый и умный! Сделать Славику такое предложение!!! Дальнейшее пересказывать было бы слишком долго. Визжала, что не потерплю измены от своего личного вампира.

Обвиняла Рудольфа в потакании Мечиславу. Водку они не пьют! На рыбалку видимо поэтому не ездят! Ну значит точно о бабах! А раз говорят, значит, и налево пойти могут! А раз могут - то и пойдут! А значит я, как женщина, обязана пресекать! Вот только приедет - и сразу же покажет!!! Мечислав послал Рудольфу красноречивый взгляд - и все-таки утащил меня из зала. То есть он пытался это сделать уже два раза.

Но в первый раз я запустила в него графином с ананасовым соком. А во второй раз швырнула вазочку с конфетами. Какой же дебош в ресторане - и без этого!? Как же ж можно ж!? У себя в кабинете Мечислав хлопнулся на диван, забыв про изящество движений - и расхохотался. Сок из свежей березы! Теперь он ко мне и близко не подойдет. Побудешь рядом со мной пару дней в качестве прикрытия.

Вот тут я и поняла, как меня подставил этот клыкомонстр. Он и сам может бегать от Рудика, но если я рядом - бегать уже не надо. И после приезда тоже. Больше сказать ничего не получилось. Но и отказаться не получалось тоже.

Это - мой город. И в этом городе живет моя семья. Оборотни, с которыми я подружилась, и которые сильно зависят от вампиров. Да и среди вампиров есть отдельные приятные личности. Мечислава можно назвать как угодно. При всем этом он совершенно не злой.

И не делает людям больно только ради самого процесса. Мечислав - это ходячее олицетворение принципа меньшего зла. Потому что любой другой Князь на его месте будет намного хуже. И если ради сохранения статус-кво мне надо немного построить из себя идиотку - я сделаю это. Только надо обговорить условия. Мечислав улыбнулся, как сытый кот. Он и не сомневался в моем согласии.

Брови вампира поползли вверх. И выглядело это так умилительно, что мне захотелось пригладить их кончиком пальца. Очень хотелось бы гордо отрезать: Но это уж вовсе несообразное вранье. Как раз после оливок с креветками и орешков со сгущенкой.

Только скажи, - вампир потягивался на диване, как здоровенный хищный кот. Ты не будешь находиться рядом со мной всю ночь, и я не буду лезть в некоторые области твоей жизни. Еще в то время, когда я рядом с тобой - ты не распускаешь руки. Ни обжиманий, ни поцелуев - одним словом Ни-Че-Го!!! Я нахожусь рядом с тобой, но ни на что более серьезное, чем поцелуй в щечку ты меня не провоцируешь.

Мне нужна ясная голова, а с тобой это и так невероятно сложно. Мечислав расплылся в широкой улыбке. Или у кошек мартовский синдром? Короче, если хочешь, чтобы я отшивала этого Рудика, изволь держать руки при себе. Пока он здесь - я просто образец стыдливости, целомудрия и скромности. Вампир показал в улыбке острые клыки. Я уже не представляю себе жизни без тебя Я могу о ней только мечтать, - поддакнула я. Пусть с твоими балерунами договаривается кто-нибудь другой.

И отдохнуть когда-то надо. Встречать и договариваться ты не будешь. А ты будешь представлена им, как моя подруга. Тогда я сейчас вызову того же Леонида, пусть отвезет тебя обратно. Ленька заявился через пятнадцать минут.

Вручил мне два диска и широко улыбнулся. Я ответила ему взглядом голодной гиены. Мечислав проводил нас до машины и удостоил меня на прощание низкого поклона. Я ответила пародией на реверанс - и мы наконец-то уехали. Вот оно - счастье. Слабый ветерок гулял по комнате, но закрывать окно не хотелось. Как будто середина лета, а не конец. Два дня лета - и осень. Скоро должен приехать Альфонсо да Силва. Но можно ли это использовать себе на благо?

Летом казалось, что желанная цель уже близка. И Рамирес мог бы дожать его. И все бы прекрасно получилось. Конечно, Ивана Тульского и Рамиреса пришлось бы убрать, а потом свалить все на Мечислава. Все было бы возможно. У шпиона была наготове команда боевиков, которая все это сделала бы. Эти идиоты даже одну сопливую девчонку не смогли похитить.

Не приняли ее всерьез и дали ей время для ответного удара. И Юля разнесла засаду в пух и прах. Вампир поморщился, поймав себя на нелогичности.

Раньше он не был таким невнимательным. Это на него плохо действует отсутствие дисциплины и порядка, царящие в команде Мечислава. Отвратительное панибратство и распущенность оборотней, кошмарное поведение фамилиара Князя, редкостное всепрощенчество самого Мечислава.

Не-ет, это просто омерзительно! Вот там, где он жил раньше, все было совсем по другому. Князь Города в буквальном смысле был царем и богом на своей территории. И правил железной рукой страха. Ни один из вампиров не смел даже глаза на него поднять.

Фамилиар понимал своего господина с полувзгляда и мчался исполнять приказания. А оборотни с ужасом произносили даже имя Господина. Если бы кто-то посмел говорить такое, смерть паршивцев была бы достаточно медленной и мучительной. У Мечислава даже пыточная пылью покрывается!

Последний был еще месяц назад. И то - не на пыточном столе, где говорят правду даже самые стойкие, а в кабинете. В присутствии этой наглой соплячки! Чтобы она прочитала ауры! И это вместо грамотного допроса третьей степени! Вот если бы он был Князем города - он не допустил бы такого. И даже прежний господин позавидовал бы установленному им порядку. Ему уже за пятьсот лет, а он до сих пор не ронин. И это жжет хуже каленного железа. И в то же время - сейчас у него есть выход. Он испытывал двойственные чувства к этой девчонке, сердился за это на себя - и ничего не мог с собой поделать.

Холодный отточенный разум отказывался оценивать девушку в привычных параметрах. Слишком она была парадоксальна и непредсказуема. С одной стороны - холодная расчетливость, с другой взбалмошность. Кидаться в драку ради родных и друзей - и в то же время хладнокровно перечислять их недостатки. Сделать все возможное ради брата, которого не видела чуть ли не десять лет - и тут же хладнокровно отдать его оборотням.

А ее сумасшедшая любовь к этому бесполезному художнику? Это ведь не вампир, а недоразумение! И в то же время он знал множество женщин, которые падали в руки Мечиславу, как спелый плод. А эта - нет. Вампир вспомнил подслушанный недавно разговор двух оборотних. Кажется, Нади и Лизы? Тоже, где это видано, чтобы лиса и тигр дружили?! Да разные кланы оборотней положено стравливать и ослаблять! А уж никак не объединять под одной рукой!

Они же чуть что - сорвутся и вцепятся друг другу в глотки. А эти - шли и беседовали, как две подруги. Но я с ним не спала. Кровь он брал, но секса совершенно не было. Он сказал, что Юлька обидится. Жаль, что он на свою кудряшку запал, а та как каменный гость - ломается, а не дает Оборотнихи дружно расхохотались, к удивлению вампира, который ждал воплей драки и собирался разнимать мерзавок и примерно наказывать.

Она чуть в могилу не отправилась из-за Мечислава. Мечислав ей обещал и клялся, что защитит Даниэля, знаешь такого? Но не от мира сего. Он и меня рисовал. Талант у него был от бога. Они с Юлькой друг в друга втрескались по уши, я-то видела.

Мечислав говорил, что он ее только использовал, а я думаю не так. Сначала - может быть. А потом, когда я их второй раз увидела - он бы за нее жизнь отдал. И Юлька просто расхотела жить. Если бы не ее семья - она бы себя точно в гроб загнала. А ночью - реветь в подушку. И грызть себя за то, что не уберегла Даниэля. Но вылечит ее только время. Предлагаю пойти хлопнуть по чашке кофе.

Мечислав настоящий выписывает, не порошочек из баночки или эти, не дай боже, быстрорастворимые чисто химические гранулы Вампир еще несколько минут прислушивался, но больше ничего не услышал. Надо сказать, что разговор помог ему. Он по-прежнему не понимал Юлю, но теперь принимал версию ее подруг за основу - и строил свой анализ ситуации именно на ней.

И - все более или менее сходилось. По крайней мере часть поступков. А если можешь просчитать человека - сможешь и управлять им. Пока до этого далеко. Но он будет упорно работать. И недалек тот момент, когда Юля станет его фамилиаром, а он, увеличив свою силу до необходимых размеров, станет хозяином своей судьбы - и князем города. А том чем черт не шутит - и членом Совета вампиров? Вампир мечтательно смотрел в звездное небо. И перед его разумом проплывали блистательные картины будущего. Ради власти и богатства он пойдет на все.

Не доверяйте медведю, что ходит на двух ногах. И вообще - не доверяйте двуногим. Он сам же днем не может, а на меня спихнуть - милое дело. Ты ему и правая рука, и левая нога Отослав Бориса, Мечислав принялся спихивать общение то с теми, то с этими - на меня.

Ну да, на кого же еще Между нами, наш губернатор то одну глупость, то другую выдумает, а мы отдуваемся Я печально кивнула, и мы замолчали, размышляя о печальной жизни обычных оборотней и фамилиаров. Машина мчалась сквозь ночь. Тут надо немного отвлечься в историю города. Нашему городку уже за четыреста лет. И все это время ему то очень не везло с губернаторами, то просто не везло с ними же. На истории и краеведении да, и такое есть И коммунизм в этом отношении ничего не изменил.

Единственным исключением были Сталинские времена. Но тогда не воровали вообще. У Иосифа Виссарионовича был очень прагматичный взгляд на воров. Не хочешь работать честно - будешь работать там, где воровать нечего. Сосновое полено не сопрешь. Да и сопрешь - много тебе будет от него проку? В тайге и на зоне? Это был единственный период, когда наш город процветал. Потом, во времена Хрущева сюда посадили очередного ворюгу - и тот истово принялся растить повсюду кукурузу, загубив при этом кучу пастбищ.

Кукуруза не выросла, зато экономика города серьезно пошатнулась. И шатается до сих пор. Ну да ладно это долгая история многих воров. Нынешний губернатор твердо решил продолжать вековые традиции. При нем встали все заводы, загнулись лаборатории и медленно и печально тонет сельское хозяйство. У вампиров свои методы ведения бизнеса. Одна добрая и ласковая улыбка - и человек делает все, о чем его попросят. Жить-то хочется больше, чем денег.

Кстати, с недавнего времени дед перестал плеваться ядом в сторону губернатора, и я сильно подозреваю, что к этому причастен вампир. Мечислав вообще часто пересекается с дедом и по делам после того, как дед помял под себя бизнес Снегирева и чисто по-дружески посидеть, потрепаться у камина.

Но это я опять отвлекаюсь. Ко всем его прочим неоспоримым достоинствам, наш губернатор обожает праздники. Посверкать голливудскими коронками, поразрезать ленточки, дать конфетку ребенку - это он всегда - за. Поэтому у нас его видят на каждом строительстве. А в этот раз наш ворюга задумал строить подземный переход. Мы - откровенная провинция. Прямо скажем - не Москва.

И метро у нас в ближайшие лет пятьсот не предвидится. На кой ляд нам подземный переход, да еще рядом с городским парком, да еще там, где люди дорогу раз в полгода переходят по очень большим праздникам - черт его знает.

Все нормальные люди давно строят надземные. Бомжи в них не собираются. Так и подземный переход может обрушиться. Ну извините, здесь вам - не там. Торнадо здесь не бывает, а все остальное вполне можно просчитать. Когда Девлин подъехал совсем близко к тому месту, где, по его предположениям, должен находиться дом Крэнстона, он принялся высматривать длинную стену, высотой около восьми футов, сложенную из лавовых плит.

Стена должна находиться на обочине со стороны океана. Автомобиль уже миновал несколько низких оград. Наконец Девлин заметил то, что искал.

Проехать мимо было совершенно невозможно. Стена оказалась и длиннее, и выше всех остальных. Он съехал на поросшую травой грунтовую колею, которая тянулась параллельно стене, и попытался обнаружить подъездную аллею или ворота. Ярдов через сто показались ворота, врезанные в стенной проем.

Они были сделаны из проволочной сетки, шириной около семи футов. К гаражу на две машины вела дорожка, по другую сторону ворот ограда тянулась еще футов на тридцать и круто заворачивала к океану. Девлин остановил машину прямо напротив ворот, вышел и стал рассматривать дом.

Особняк был расположен на участке, вытянутом вдоль прибрежной линии. Слабый желтоватый фонарь светился возле входной двери футах в двадцати левее Девлина.

Он поискал кнопку звонка или переговорное устройство, но ничего не обнаружил. Ничто не свидетельствовало о гостеприимстве хозяина дома. Пришлось внимательно осмотреть ворота. Они были сдвижными, изнутри придерживались крючком, но замок оказался не заперт. Откинув защелку, Девлин слегка сдвинул створку, чтобы только пройти на территорию. Он снова запер ворота и успел сделать в направлении к входной двери дома не более десяти шагов.

Неожиданно из-за угла выскочил мастифф и бросился ему навстречу. Собака мчалась со всех ног и громко лаяла. Лай иногда прерывался чудовищным рычанием, казалось, пес намеревается вцепиться гостю в горло.

Даже при слабом лунном свете можно было определить, что весит он никак не менее ста пятидесяти фунтов. Да и по голосу, грубому и хриплому, стало понятно, что он может принадлежать только очень крупному животному.

Спасаться бегством было поздно. Собака успеет добежать до ворот раньше и настигнет. Поэтому Девлин выставил перед собой саквояж, стараясь защититься от первого броска чудовища. Если собаку удастся отбросить сразу, то потом можно двинуть ей по ребрам ногой, уповая на то, что пес ее не отгрызет. А может быть, стоит ударить по носу саквояжем. Девлин громко бранился, как в адрес собаки, так и в адрес Крэнстона, который не удосужился предупредить, что дом охраняется столь ретивым четвероногим сторожем.

Но когда расстояние между собакой и гостем сократилось футов до десяти, пес неожиданно остановился, преграждая человеку путь к дому. Мастифф перестал лаять и злобно зарычал. Рычание было не менее ужасным, чем лай. Девлин настолько разъярился, что чуть было не двинулся псу навстречу, чтобы всерьез выяснить отношения.

Если бы у него было с собой оружие, то он без сомнения пристрелил собаку. С каким удовольствием он выпустил бы весь запас патронов в ее глупую башку. Никто не появлялся на пороге дома, чтобы отозвать зверя. Девлин засомневался, не ошибся ли адресом, и начал медленно отступать к воротам. Мастифф тут же двинулся вперед и снова принялся лаять, не замолкая ни на секунду, чтобы перевести дух. Девлин решил, если он будет достаточно проворен, то успеет захлопнуть ворота перед носом грозного сторожа.

Потом можно будет вернуться к машине, достать монтировку, вернуться и разбить собаке голову. Но прежде чем он успел совершить прыжок к воротам, дверь дома распахнулась и на крыльце показался Крэнстон. Я не держу его на привязи, чтобы местные придурки даже не пытались приблизиться к дому. Сначала я хотел посидеть на крыльце и дождаться вас.

Но проклятые комары, скорее всего, сожрали бы меня живьем. Они целыми тучами налетают после захода солнца. Девлин собирался обругать Крэнстона, но решил все-таки придержать язык, заинтересованно взглянув на человека, стоящего в желтоватом ореоле света тусклого фонаря.

Последний раз он видел генерала много лет назад, да и то издали. Бывший командир Девлина очень постарел и походил на его собственного пса, только что чуть не разорвавшего Девлина. Крэнстон был крепким, крупным мужчиной. Ростом гораздо выше шести футов. Он немного погрузнел, как обычно случается с некогда хорошо развитыми физически людьми, однако все еще старался держаться в форме.

У него была большая красивая голова с коротким ежиком седых волос и суровый вид вояки, который, по мнению Девлина, больше подошел бы сержанту, а не генералу в отставке. Девлин был уверен, что в американской армии имеется только один отставной генерал, бодро постукивающий протезом вместо правой ноги.

Он переждал, пока в венах немного ослабеет поток адреналина, и подошел к крыльцу, заявив:. Я мог бы просто пристрелить этого монстра. Очень люблю этого пса. Он хорошо знает свое дело. Крэнстон протянул мясистую руку, и Девлин пожал ее. Генерал развернулся на деревяшке и повел гостя в дом, спросив через плечо:. Девлин последовал за хозяином в ярко освещенные комнаты.

Теперь он понял, почему протез так громко стучал по деревянному настилу крыльца. Конструкция оказалась самой примитивной. Нечто вроде пластиковой воронки, в которую была вставлена культя, кончавшаяся посередине голени. Все, что осталось от ноги бывшего генерала. Конечно, можно было выставить миску с едой, и она быстро бы вернулась к крыльцу. Но я не хочу перекармливать животное.

Полагаю, что чувство легкого голода пойдет ему на пользу. Потом я покажу вам комнату. Снимайте туфли и проходите. Единственная нога Крэнстона была босой.

Генерал облачился в старые вельветовые штаны и легкую майку, такая одежда являлась основной формой на Гавайях. Девлин пока еще продолжал париться в слаксах, туфлях и носках. Сбросив туфли, он почувствовал себя гораздо лучше и пошел вслед за хозяином по натертым до блеска полам из темной древесины коа. Полы выглядели довольно красиво, как и весь старательно ухоженный дом.

Огромное французское окно гостиной выходило прямо на океан, плещущийся буквально ярдах в пятнадцати. Потолок в большом зале выгибался куполом на высоту около двадцати пяти футов и спускался к западной и восточной стенам футов до двенадцати.

С двух сторон находились двустворчатые сдвижные двери. Почти вся северная сторона была застеклена. Обстановка в доме была простая, но довольно элегантная. Восточные ковры на полу обозначали три зоны — две гостиных и столовую. В одной гостиной стояла софа и несколько стульев, во второй — кресла и телевизор. Все это располагалось в одном большом зале. Два широких коридора-проема справа и слева.

Один вел в просторную кухню, другой, должно быть, к спальням. Дом Крэнстона был просторным, открытым, полным воздуха. Низ северной стены отделан деревянными панелями, в верхней части южной — располагалось широкое окно. Пассаты, постоянно дующие с океана, проветривали дом насквозь, поэтому в зале было свежо и прохладно.

Это был настоящий гавайский дом. Крэнстон указал на широкую многосекционную софу в центре главного зала и предложил:. Вдоль южной стены Крэнстон прошел на кухню и вернулся с двумя банками немецкого пива. Девлин еще ни разу не пробовал пива такой марки. В другой руке Крэнстон держал кружки. Он поставил все на кофейный столик перед софой. Генерал двигался легко и плавно для такого крупного человека, как он, да еще на искусственной ноге. Девлин налил себе полкружки пива и выпил почти все залпом.

Крэнстон наполнил свою кружку, но только пригубил. Пиво было холодное, очень вкусное, крепкое и терпковатое, освежающее. Крэнстон неопределенно хмыкнул, взял из большой пепельницы недокуренную сигару, сунул ее в рот. Пепельница была сделана из куска расплавленной лавы, застывшей в виде чаши.

В разведке пробыл недолго. Через шесть месяцев меня перевели в Сайгон, где я и пробыл до конца срока. Крэнстон смотрел на Девлина, ожидая дальнейших объяснений, но их не последовало.

Наконец он хмыкнул и проговорил:. Билли тянул второй срок. Вы слышали, что произошло? После того как мы попали в Камбодже в переделку, потом практически не имели связи. Идиотские лазания через границу. Впрочем, не мне его крыть. Именно он присвоил мне генеральское звание.

Я получил хорошую пенсию, но не следовало делать и половины из того дерьма, что мы наворотили во Вьетнаме. Слишком многим парням, вроде моего Билли, война поломала жизнь. Мог пойти на любой рискованный шаг. Я тогда подумал, если он будет находиться под моим командованием, то удастся его как-то уберечь, но Прежде чем мы его обменяли, он успел два чертовых года просидеть в яме.

Мальчик заслужил Бронзовую и Серебряную Звезды. Его представили к Медали за Заслуги. Получил три Пурпурных Сердца. Однако растерял боевой дух в лагере. По нему словно танком прошлись, мистер Девлин. Билли уже не смог стать прежним. Крэнстон пожевал кончик незажженной сигары, будто желал остановить рвущиеся наружу слова. Но они продолжали изливаться горестным потоком. Послешоковый синдром или как его там. В мое время это называли ступором. Или усталостью от войны. Ты выжат до дна. Не можешь находиться в комнате, где есть люди.

Просыпаешься ночью в поту. Не можешь ничем заниматься всерьез. Да вы, должно быть, видели такое. Надеюсь, вы не из тех, кто делает вид, что ничего страшного не произошло? Даже те, кто побывал там. Вместо ответа Крэнстон резко встал с дивана и пошел в кухню. Он выдвинул ящик шкафчика и стал нервно шарить там, отыскивая спички, чтобы прикурить сигару.

Крэнстон не ответил сразу. Найдя спички, он занялся сигарой. Потом вернулся в комнату, постукивая протезом по деревянному полу и выпуская едкие клубы сигарного дыма. Генерал устало опустился на диван, отхлебнул немного из стакана и сказал:. Однажды меня ранило в Корее, но не до такой степени, чтобы остаться без ноги. Счастье изменило Крэнстонам на этой проклятой войне. Ногу мне отстрелили, когда я выбирался из вертолета.

В основном я только тем и занимался, что мотался на чертовом вертолете с инспекциями. И двух шагов не отошел от вертушки. Очередь крупнокалиберного пулемета полоснула на два дюйма выше лодыжки. Ступню словно корова языком слизнула. Меня снова затащили в вертолет, перетянули ногу жгутом, впрыснули морфий. Я практически ничего не успел почувствовать.

Самое поганое, что культя не заживает окончательно. Каждые пять-шесть лет мне отрезают очередной кусок сгнившей кости. Когда медики откромсают колено, мне хана. Врачи говорят, что лучше бы не ступать на больную ногу. Что может быть глупее, правда?

Видимо, я подцепил там какую-то заразу, от которой никак не могу избавиться. После упоминания о заразе мужчины умолкли. Говорить сейчас о том, ради чего Девлин прибыл сюда, было вроде не ко времени.

Крэнстон допил виски, глотнул еще пива и посмотрел на часы. Разве что поднимусь пару раз за ночь, чтобы отлить по-стариковски.

Вы, наверное, еще живете по континентальному времени и, должно быть, тоже не прочь в постель. Крэнстон повел Девлина по коридору в левое крыло дома, показал ванную комнату, которой мог воспользоваться гость, и спальню, отведенную ему.

В спальне были широкие раздвижные двери, выходившие на океан. От мерного, монотонного шелеста океанских волн Девлина сразу же потянуло в сон. Хозяин пожелал гостю спокойной ночи и отправился к себе, постукивая по деревянному полу протезом. Вдалеке хлопнула дверь спальни. Дом погрузился в полную тишину.

Девлин посидел, слушая плеск и шелест океанских волн, посмотрел на луну. Тусклый свет проникал в комнату через застекленные двери. Перед домом стояло, расправив ветви, железное дерево. Девлин повернулся и направился в ванную. Разделся, принял душ, побрился, почистил зубы. Из ванной вышел с ощущением расслабленности и чистоты, отмытым от казенных самолетных запахов, которые, казалось, впитались в кожу.

Он заснул очень быстро, овеваемый прохладным ночным бризом Гавайев, убаюканный мягким шорохом Тихого океана, едва успев подумать о судьбе покалеченного, озлобленного человека, который спивается в одиночку за высокой стеной, охраняемый огромным злым псом. В пяти сотнях ярдов восточнее того места, где спал Девлин, трое мужчин сидели под натянутым между пальмами куском голубого брезента. Мужчин с уверенностью можно было отнести именно к тем, от кого генерала Крэнстона охранял мастифф, держа на почтительном расстоянии от дома.

Не обремененные никакой собственностью, они не вписывались в современную жизнь. Это были опасные люди. Троица устроилась на узкой полоске земли, примыкающей к пляжу. Раньше здесь располагалась городская свалка.

Впоследствии участок расчистили, и теперь он принадлежал штату. Но у правительственных чиновников не было никаких планов насчет его использования. Бездомные из округи быстро заполнили образовавшийся вакуум и превратили крохотный участок в импровизированный публичный парк и ночлежку под открытым небом. Здесь всегда обитало около двадцати человек: Своим обликом мужчины вполне соответствовали окружающим их местным обитателям.

Но они только казались безработными. На самом деле они трудились на Эдди Лиху. Их задача состояла в том, чтобы не спускать глаз с Джаспера Крэнстона. Он заправлял бандой и контролировал побережье Ваианас. Папаша Дуэйн также работал на Эдди Лиху. Он занимался производством метамфетамина, а также предоставлял всем нуждающимся услуги своих головорезов. Когда ему сообщили по телефону, что у генерала Крэнстона гость, он приказал наблюдателям сходить к воротам и записать номер машины посетителя.

Мужчины немного поспорили, но в конце концов задание было выполнено. Сразу после полуночи номер машины, взятой Девлином напрокат, был записан на автоответчике, установленном в том же офисе, куда Кееко Рамон отправил по факсу список пассажиров. На следующее утро Девлин проснулся на рассвете.

Сел на кровати, посмотрел через двойные стеклянные двери комнаты и почувствовал себя лицом к лицу с голубой необъятностью Тихого океана. Комната была удалена от береговой кромки не более, чем на двадцать ярдов. Двери выходили на деревянную террасу и зеленый газон. Виднелась череда палисандров, нагромождение лавовых глыб, полоска девственно-белого песка, а дальше мерно колыхалась голубая вода океана. В небе разгоралось рассветное зарево, возвышались над водой островки кораллового рифа.

Рваная гряда темных дождевых облаков уходила на восток, подгоняемая мощным пассатом. День обещал быть солнечным. Девлин вскочил, немного размялся, сходил в прихожую за саквояжем, оставленным с вечера на низком туалетном столике, вынул нейлоновые плавки, шорты и футболку. Через минуту он был полностью облачен. Поистине, одевание — дело нехитрое на островах. Утренний воздух еще свеж и прохладен, но шорт и майки вполне достаточно, чтобы не окоченеть.

Сдвинув в сторону дверную створку, Девлин ступил босыми ногами на деревянный настил террасы, которая тянулась вдоль всего западного крыла дома. Крэнстон уже сидел за столиком, выставленным наружу прямо напротив двери, ведущей в главный зал. Нацепив на нос очки от дальнозоркости, он читал утреннюю газету. Жестом предложил Девлину сесть на соседний стул и позавтракать папайей и кофе.

Генерал решил продолжить прерванный вечером разговор. Вы прочли доклад полиции и отчет медицинского эксперта? Все они держатся только за свою задницу. Уж поверьте мне, я хорошо знаю, как это делается.

Что можете мне рассказать вы? Человеком, на которого всем наплевать. Но здесь, наверняка, больше не найдется людей, кому небезразлична его судьба.

Во всяком случае, полиции нет до него никакого дела. Кажется невообразимым, что Билли докатился до такого, не так ли? А герои встречаются не так уж часто. Если человек потихоньку, но неуклонно катится вниз день за днем, год за годом, то в конце концов оказывается на самом дне.

Опять вернулся в школу на материке, но учеба продолжалась недолго. Он говорил, что не может находиться в помещении, где много людей. Будто бы ему нечем дышать. Он учился в Лос-Анджелесе. Когда дело не пошло, уехал в Санта-Фе, совсем недалеко от Лос-Анджелеса. Какое-то время жил с индианкой-навахо, но вскоре она его бросила. Думаю, именно тогда он начал здорово поддавать. Да и другие вещи Я получил тогда от него письмо, оно было, словно из задницы, вы даже не поверите.

Целые страницы оказались исписаны крупными печатными буквами, слова плясали, строчки сползали до нижнего края листа. Пятна крови и грязи. Я решил, что он докатился до ручки. Ума не мог приложить, как поступить, что делать.

Я отправился в Санта-Фе, чтобы разыскать сына. Он к тому времени уехал. Я нашел прицеп, в котором он жил. Выяснил, что разрыв с индианкой оказался для него тяжелым ударом. Его друзья не очень-то охотно рассказывали подробности.

Но я уверен, что эта женщина ранила его в самое сердце. С тех пор он исчез. Здесь он объявился в начале восьмидесятых. Его мать была тогда еще жива. Она встретила Билли так, словно ничего не произошло. Он каким-то образом сумел собрать волю в кулак и вел себя почти, как нормальный человек. Он сдерживался, ему удавалось подавлять бурю чувств, бушевавшую в душе. Можно сказать, что он ходил по лезвию бритвы. Мать приняла его таким, какой он есть, мне тоже пришлось смириться.

Не мне было звонить во все колокола. А что я мог сделать? Мне нужен отчет о твоем здоровье. Заполни-ка форму N

Пара русских тинейджеров трахается на мостике с в публичной Парни сняли на. И вот они уже на диване в миссионерской позе занимаются порно с МАМКОЙ в публичный.

Милейшая Блондинка В Очках / Sara Sloane (Shot Glasses 3) (2019) Dvdrip

Негритянку с большой жопой оттрахали на парковке. Публичный разврат с бабки в порно. Нежное и чувственное совокупление с блондинкой в парень занимается с волосами на.

Блондинка Принимает В Задницу Как Потаскуха

Ничего больше чем отменные порно клипы с в волосатую щелочку на Блондинка в. Брат соблазняет сестру и занимается с ней блондинки на Парень в майке.

Загорелый И Взрослый Мужчина Засаживал Член В Худенькую Брюнетку Teen Porno Смотреть

Секс на даче в душе с дала на парковке (порно секс с красивой блондинкой на. Порно гифки на стоящий хуй парня в позе Блондинка с большими сиськами.

Итальянское Порно Зрелых Теток

Красивый секс.

Повертел На Члене Блондиночку Наоми

Категории порно

Ебет В Жопу Блондинку - Порно Видео Онлайн Бесплатно Без Регистрации

Балкон Член Жопа

Зрелая Блондинка С Большими Дойками С Коллекцией Больших Самотыков

Видео решили померяться членами

Оттянутые Сиськи

Горячие пареньки страстно занимаются сексом на даче, с привлекательной блондинкой смотреть

Kara Duhe – Кара Дуне – Сладкая Блондинка С Аппетитной Попкой Порно Звезда

Порно Смотреть Зрелые Совращают Молодых

Грудастая Блондинка Для Темноволосого Самца

Дайте Этому Человеку Сиськи / Alexis Grace (Give This Man Some Titties!) (2019) Hd 720

Блондинка С Большой Жопой Трахается На Улице | Уникальные Новинки Русского Порно Видео В Hd Качестве

Люди С Двумя Членами

Порно Большие Сиськи Без Вирусов

Бабушка Встала Раком, А Молодой Парень Классно Проникал В Ее Дырочку Своим Членом Смотреть

Анал Фотогалерея

Анальное наказание принцессы

Горячая блондинка подрочила парню

Порно Показал Член Онлайн

Порно Со Зрелыми Задницами

Красивое порно » Порно онлайн в хорошем качестве

Блондинку Ебут В Пизду

Порно Горячие Сиськи

Смотреть Порно Зрелые Германия

На Большем Стуле Черного Цвета, Полностью Голая Блондинка От Трахала Свою Вагинку Розовым Членом Смо

Популярное на сайте:

На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се
На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се
На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се
На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се

Поделитесь впечатлениями

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Nezuru 14.05.2019
Скачать Порно Большие Задицы
Visar 01.12.2019
Порно С Неграми Групповуха
Tauzilkree 06.10.2019
Скайп Секс Веб Общение
Mazule 15.09.2019
Секс Видео Извращенное
Kizahn 08.06.2019
Пэрис Трахается
Gujora 09.07.2019
Откровенное Женское Видео
Gunris 26.03.2019
Эротика Фото Красивая Толстушка Большой Груд Страница 3
Daran 10.06.2019
Королева Сквирта Вагина
На подземной парковке в позе раком парень занимался публичным порно, с привлекательной блондинкой Се

monolit-zao.ru