monolit-zao.ru
Категории
» » Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку

Найди партнёра для секса в своем городе!

Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку

Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку
Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку
Лучшее
От: Goltilmaran
Категория: Члены
Добавлено: 02.10.2019
Просмотров: 9699
Поделиться:
Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку

Смотреть Порно Ролики Онлайн Русские Зрелые Женщины

Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку

Упругие Сиськи Молодой Блондинки, Понравились Крепкому И Возбуждённому Самцу Смотреть

Порно Секса Зрелых Пар

Порно С Большими Сиськами Внучки Ipb

В детях и даже подростках живёт врождённый страх перед врачами, больницей и т. В сочетании с самим фактом того, что его забрали из дома и родители не смогли защитить, чувство беззащитности и страха становится довлеющим. Ребёнок превращается в безвольную куклу. Чаще всего помещение в больницу связано с "закалыванием" ребёнка от всех возможных и невозможных болезней иногда летним детям делают по уколов в день - известны случаи как наступления инвалидности, так и гибели детей от этой "заботы о здоровье".

Помимо этого, к "буйным" детям тем, которые начинают кричать, плакать, проситься домой или "имеют наглость" требовать возвращения туда, предпринимают попытки побега применяются меры, аналогичные мерам, которыми лечат взрослых буйных психически больных смирительная рубашка, фиксация ремнями на кровати, курс уколов седативных препаратов. Кроме того, очень часто случаев из 10 "домашних" детей, отнятых у родителей, помещают в отделения, где содержат беспризорников.

В таких случаях они становятся объектами травли, избиений, нередко - сексуального надругательства. Помещение в детский дом. Неожиданно из-за угла галереи появилась собака и остановилась, уставившись широко открытыми глазами на Лорел. Она должна выполнить то, что задумала. Трое парней лет двадцати, одетые и причесанные, чтобы провести вечер в городе, обошли вокруг нее и стали подниматься по лестнице, смеясь и рассказывая непристойные шутки на кейджунском французском.

Она бросилась им вслед и схватила за рукав самого крупного из них, здоровенного, как бык, с коротко стриженной черной бородкой. Волосы у него на голове были густыми, как бобровый мех, а на лбу образовывали что-то вроде клина. Его взгляд стал мягче, а широкий рот растянулся в улыбке.

И если ей нужно было найти Джека Бодро, чтобы добиться ее, пусть так и будет. И парни захохотали над этими словами, Лорел окинула их цепким, взвешенным взглядом холодной деловой женщины. Мужчины обменялись той смущенно-глуповатой ухмылкой, которую мальчишки осваивают еще в детском возрасте и за следующие тридцать лет доводят до совершенства.

Их загорелые лица покраснели. Тори втянул свою большую голову в плечи. Собака залаяла на нее, затем повернулась и исчезла за углом бара, когда Лорел вошла внутрь. Движение за запрет курения в общественных местах еще не добралось до Южной Луизианы. Как только Лорел вошла в бар, ей пришлось зажмуриться, чтобы глаза не начали слезиться.

Голубое облако висело над толпой. Табачный дым смешивался с запахами пота и дешевого одеколона, ячменного пива и вареных раков. Скудно освещенный зал был переполнен. Официантки пробирались через толпу, держа в руках подносы с пивом и тарелки с едой.

Мужчины сидели плечо к плечу за круглыми столами и в отдельных кабинках, смеялись, разговаривали и перебивали друг друга. Лорел мгновенно почувствовала себя одинокой, изолированной, как если бы она была окружена невидимым силовым полем. Она выросла в социально стерильном окружении с чаепитиями по вечерам и котильонами— Лайтоны никогда не опускались до народных развлечений. После того как ее отец умер, а Вивиан снова вышла замуж, Лорел и Саванна стали Лайтонами-хотя Росс Лайтон так и не удосужился официально удочерить их.

Сбитая на мгновение с толку, она почувствовала знакомую горечь, которая внезапно подкралась и вонзила в нее свое жало. Но Лорел быстро забыла о ней, охваченная новыми неприятными чувствами. Сомнения относительно прихода сюда оправдались.

Ее охватил не страх, что никто здесь не знает ее, а ужас от сознания, что ее знает каждый, что все понимают, почему она вернулась в Байю Бро.

Ее дыхание приостановилось в ожидании, что головы сейчас начнут поворачиваться к ней. Официантка, возвращавшаяся к бару, натолкнулась на нее и, виновато улыбаясь, похлопала ее по руке:. Официантка, девочка с копной черных кудряшек и заразительной улыбкой, качнула пустым подносом в сторону человека на сцене.

Он сидел за старым облезлым пианино, которое выглядело так, как будто кто-то долго колотил по нему палками. Дьявол во плоти,-сказала она, ее голос то поднимался, то опускался в интонационной ритмике кейджун. Желая поскорее поговорить с человеком, которого она разыскивала, Лорел направилась в сторону маленькой сцены. Оркестр уже играл лирическую мелодию, маленький крепкий мужчина с бородкой клином и в панаме пел.

Ужасный шрам, рассекавший щеку, задевавший кончик крючковатого носа и терявшийся в усах, уродовал лицо мужчины, но его голос был прекрасен. Прижав руки к сердцу, он печально пел на кейджуне лирическую песню, а на маленькой танцевальной площадке грациозно двигались танцующие пары, молодые и старые. Справа от певца стоял Джек Бодро. Опершись коленом на скамейку у пианино и опустив голову, он сосредоточенно играл на небольшом евангельском аккордеоне.

С того места, где стояла Лорел, Бодро выглядел высоким, с сильными плечами и узким торсом. Выражение его худого, загорелого лица было суровым, почти сердитым. Его глаза были плотно сжаты, как будто свет ламп, освещавших сцену, мог помешать ему выразить свои чувства в музыке.

Его прямые черные волосы рассыпались по лбу и казались влажными и шелковистыми, и Лорел обошла танцующих и протиснулась к самой сцене, мгновенно захваченная печальной песней и настроением, исходящим от человека, с которым она собиралась встретиться. Ей казалось, что она почувствовала ту же внутреннюю боль, которую испытывал аккордеонист.

Глупо с ее стороны. Почти все кейджунские песни были о человеке, который потерял свою любимую. Но ведь он пел не о своей жизни, и, даже если бы и о своей, ей не было до этого дела. Она пришла поговорить с ним о собаке, принадлежавшей ему.

Пальцы Джека замерли на клавишах аккордеона после того, как он взял заключительный аккорд. Леон с душой допел песню, и ноги танцующих замедлили движения. Музыка замерла, и толпа рассеялась, а Джек устало уселся на скамейку у пианино.

Песня всколыхнула слишком много воспоминаний. То, что он мог вообще что-то чувствовать, навело его на мысль, что нужно выпить еще. Он протянул руку к стакану на пианино и не глядя отправил остатки виски себе в горло.

Вобрав в себя воздух, почувствовал, как алкоголь обжег желудок. Его обдало волной тепла, оставившей приятную онемелость внутри. Он медленно открыл глаза, и окружающее обрело четкость. Взгляд наткнулся на пару огромных глаз цвета неба в полночь, которые смотрели прямо на него из-под стекол больших очков в роговой оправе. Джек почувствовал, что его настроение вышло из пике и стало стремительно подниматься, когда она обратилась к нему по имени.

Она не принадлежала к тем женщинам, которые обычно тянулись к сцене и старались привлечь его внимание.

Во-первых, не было никаких признаков заигрывания. Трудно было даже сказать, умела ли она заигрывать вообще. Голубой ситцевый сарафан висел на ней мешком. Даже если предположить, что свободная талия и прямой покрой были данью моде, то соблазнительным его никак не назовешь. Но Джеку было не занимать воображения, и он использовал его сейчас, чтобы мгновенно мысленно создать облик женщины, стоящей перед ним.

Изящная, стройная, холеная, как маленькая кошечка. Он предпочитал, когда у женщин были более выпуклые формы, но ведь нельзя же всегда любить одно и то же.

Он наклонился к ней, поставив аккордеон на пол, и продемонстрировал одну из своих улыбок, которая сразила наповал не одну женщину. Лорел почувствовала, как будто ее легонько толкнули в живот или, выражаясь точнее, очень интимно дотронулись до нее.

Симпатичные, самоуверенные мужчины обычно не производили на нее никакого впечатления; ямочками на щеках ее не пронять. Его популярность у женщин также ничего не значила для нее; ее не интересовали мужчины, которые делали зарубки на кровати, чтобы вести счет своим любовным победам.

Но никогда в жизни она не видела более обаятельной улыбки, чем улыбка Джека Бодро. Сначала она почувствовала притягательность его темных глаз, глаз цвета cafe noir[4], с дьявольскими искорками, а потом он уже доконал ее этой своей улыбкой.

Его рот был широким и подвижным, а линия верхней губы напоминала форму лука в руках стрелка. Когда он улыбался, уголки губ слегка растягивались и на худых, загорелых щеках появлялись ямочки, совершенно преображая лицо, которое секундой раньше казалось суровым и жестким.

Но сейчас он казался неприятным. Сейчас он казался необузданным. Сейчас он смотрел на нее и, казалось, раздевал взглядом. У нее появилось желание прикрыть грудь руками, просто на всякий случай. Сердясь на себя, она крепко сжала челюсти и откашлялась. Ее первая реакция на мужчин никогда не была сексуальной.

А сюда она пришла потому, что ее заставили обстоятельства. Лорел почувствовала, что краска гнева залила ее шею и подбиралась к щекам, когда услышала, как зашумела и захохотала толпа. Теперь их глаза были на одном уровне, и Лорел почувствовала, как сама наклоняется к нему, как будто он притягивал ее к себе особенной магнетической силой.

Его взгляд опустился на ее губы, немного там задержался и откровенно выразил одобрение. Она с трудом проглотила слюну и едва сумела удержаться, чтобы не провести языком по верхней губе. Он поднял свой палец и поправил им очки у нее на носу. Его голос был низким и прокуренным, с примесью кейджунского наречия, с запахом виски, искушающим, как сам грех. Лорел почувствовала, что этот голос и эта улыбка обладают какой-то властью над ней. Она застыла, едва сдерживая дрожь. Этот человек был, по-видимому, полным ничтожеством.

Как она могла реагировать на него таким… таким… плотским образом. Ведь она уважаемый человек, с чувством собственного достоинства женщина, которая ожидает-нет, которая просто требует, чтобы к ней относились без каких бы то ни было плотских устремлений.

Медленно и глубоко вздохнув, чтобы немного успокоиться, она высоко подняла подбородок и предприняла еще одну попытку:. Laissez les bon temps rouler[5]. Последнее предложение он произнес рядом с микрофоном, и толпа оживилась. Джек рассмеялся прокуренным голосом.

Крики, гиканье заполнили зал сверху донизу. Джек кинул долгий и жаркий взгляд на маленькую тигрицу, стоящую у края сцены со свирепым видом, и прошептал:. Толпа пришла в неистовство. Едва он успел допеть первую фразу, как не менее пятидесяти человек уже выскочили на танцевальную площадку. Они танцевали под джазовую музыку рядом с Лорел, как в сцене из американского мюзикла. Но ее внимание помимо ее воли было обращено на певца. Она оказалась во власти этого пронзительного темного взгляда, стала его зачарованной пленницей.

Он склонился над клавиатурой, его пальцы двигались по клавишам, его губы почти карались микрофона, а его прокуренный голос с чувством исполнял лирическую песню. Он не сводил с нее глаз. Она ощущала, что между ними возникает какое-то влечение, что-то очень интимное, что совершенно не сочеталось с ее воинственным настроением. Она не опустила глаз и тоже смотрела прямо на него, стараясь не поддаться этому искушению или, можно сказать, унижению.

Во всяком случае, отказываясь себе признаться в том или в другом. Он усмехнулся, как будто удивляясь ее выдержке, и, наконец, отвел глаза, сосредоточив все внимание на пианино и полностью отдавшись неистовой музыке. Он ударял по клавишам, его пальцы мастерски летали по клавиатуре.

Эмоциональный заряд, который он хотел передать ей в своем взгляде, он вкладывал теперь в игру. Пряди черных волос, которые разметались у него по лбу, блестели и казались почти синими в свете лампочек, подвешенных над сценой. Капли пота сверкали на коже, струились по вискам. Его выцветшая рубашка прилипла к телу и кое-где на ней проступили темные влажные пятна. Рукава рубашки были засучены, открывая сильные, покрытые черными волосами руки, мускулы которых оживали и взбухали при игре.

Исполнение буги-вуги было настолько профессиональным и энергичным, что могло бы соперничать с мастерством самого Джерри Ли Луиса. Он корчился, как будто из него изгоняли дьявола, и звуки, вырывавшиеся из разбитого инструмента, были первозданны, грубы, чувственны, почти пугаюЩи.

Сыграв заключительный, совершенно неистовый пассаж, он почти упал на клавиатуру, тяжело дыша, без сил, в то время как толпа начала вопить, свистеть и кричать, требуя еще. Когда включили музыкальный автомат, остальные музыканты мгновенно разошлись, покинув сцену, чтобы сесть за столик, который был уставлен множеством высоких бутылок с пивом и стаканов.

Джек поднял голову и украдкой взглянул на край сцены. Она все еще стояла там, эта маленькая зануда-прокурор в сарафане, оставшаяся совершенно равнодушной к нему. С ней не оберешься хлопот, это точно. И совсем не такая, которой можно увлечься сразу же. Bon Dieu, он-то думал, что распрощался с ними навсегда. Этот человек был из тех, кто чует слабость и пользуется ею. Она догадывалась об этом, видела это в том, как его темные глаза старались все подметить, несмотря на то что много выпил.

Она глубоко втянула в себя спертый, горячий воздух и расправила плечи. Лорел наблюдала за ним, возмущаясь тем, насколько бесцеремонно он отмахнулся от нее. При этом женским глазом она успела заметить, как его выцветшие джинсы сидели у него на бедрах.

Она прогнала эту мысль, чувствуя отвращение к самой себе, и последовала за ним. Не оглядываясь, он продолжал быстро продвигаться вперед, ловко лавируя между людьми.

По пути стащил бутылку с пивом с подноса Эни. Официантка что-то с негодованием крикнула, но, увидев озорную улыбку Джека, сразу растаяла. Лорел покачала головой, удивляясь и не веря своим глазам, и подумала о том, сколько раз ему, должно быть, сходило с рук, когда мальчишкой он воровал печенье из коробки. Наверняка больше, чем могла сосчитать его бедная мать. Он вышел через боковую дверь, и она последовала за ним. Уже совсем стемнело, и появился туман, который опускался на автостоянку и висел над озером черной дымкой.

Шум из бара здесь был тише и смешивался с лягушиным хором и шумом машин, двигавшихся по улице. Воздух был напоен весенними ароматами цветущего жасмина, глициний и жимолости, а также сильными и немного неприятными запахами болота. Вдали, где старенькие маленькие домишки с газонами, покрытыми хилой травой, лепились по берегу, раздавался голос женщины, звавшей Поли домой. Собака внезапно выскочила на Лорел из скопления припаркованных грузовиков и залаяла на нее.

От неожиданности женщина резко остановилась на стоянке, посыпанной галькой. Она прижала руку к груди и чертыхнулась на собаку, которая, виляя хвостом, убежала.

Он облокотился на крыло потрепанного джипа, опустив локти на капот и держа пальцами левой руки бутылку пива. Лорел в упор смотрела на него.

В конце концов, она пришла сюда из-за него, думала она, только не нужно обращать внимания на его внешность и его магнетизм. Она встала перед ним и скрестила руки, продолжая молчать, как будто это могло вырвать у него признание. Он спокойно встретил ее взгляд. Его глаза блестели в мрачном серебряном свете.

Черты его лица были хорошо видны — высокий, широкий лоб, саркастически изогнутые брови, орлиный нос, который, похоже, пару раз был сломан за его тридцать с чем-то лет.

Его рот сурово сжат над сильным, упрямым подбородком, на котором заметен диагональный шрам длиной в дюйм. Внезапно он показался ей грубым и опасным, и такое превращение приветливого, иронично улыбающегося рубахи-парня, которым он был только что, испугало ее.

Лорел почувствовала, как по спине пробежали мурашки страха. Сейчас он был похож на хищника, уличного бандита, и она пожалела о том, что последовала за ним сюда. Вдруг он улыбнулся, в сумерках ярко сверкнули его зубы, на щеках появились ямочки, и земля опять поплыла у нее под ногами.

Ей не нравилось, когда ее выводили из равновесия, а Джек Бодро оказался большим мастером это делать. Его взгляд опять начал гипнотизировать ее. Джек казался усталым и апатичным, лениво облокотившись на джип, но в его хриплом, прокуренном голосе отчетливо слышались решительные нотки. Лорел переступила с ноги на ногу по гальке.

Как глупо, подумала она, что такая простая просьба прозвучала так… интимно. Ведь он только и попросил, чтобы она звала его по имени. Она отогнала от себя эти мысли. Он снова сбил ее, более того, он пытался сделать кое-. Он перегнулся вперед, придвинувшись к ней так близко, что она с трудом переборола инстинктивное желание отпрянуть назад. Она подавила свой неосознанный страх и подняла повыше подбородок, чтобы взглянуть ему в глаза.

Он протянул руку и снял с нее очки. Он сделал это не резко, а постепенно, дюйм за дюймом стаскивая их, пока они, наконец, не оказались у него в руках, потом рассеянно прикусил заушник и внимательно посмотрел на нее.

Впрочем, определенно утверждать это я бы не решился. По-человечески я с большой радостью заметил, что Джорджа тоже перестали терзать чудовищные сомнения и светившая Катберту перспектива оказаться в один прекрасный день в качестве подкидыша под дверью полицейского участка, кажется, отошла на второй план.

Джордж твердо уразумел, что из этого парня вряд ли получится всемирно известный манекенщик, но что касается работы где-нибудь на радио или, например, в Сити, то ради этого Джордж готов приложить все свои отцовские усилия. Хочу ему посоветовать при первой же возможности отдать мальчишку в секцию бокса. Чем раньше, тем лучше.

Может, из него выйдет толк на профессиональном ринге. По крайней мере, переживать за изуродованную физиономию сыночка родителям Катберта не придется - хуже она не станет. Наверное, я не совсем справедлив по отношению к этому ребенку.

У меня есть глубокие подозрения насчет того, что все младенцы выглядят примерно так же до поры до времени, но следует признать, что мне до этого не должно быть никакого дела.

Лично мне они не сделали ничего плохого. Время от времени я честно пытаюсь проникнуться симпатией к очередному появившемуся у кого-нибудь из моих знакомых ребенку, но, увы, даже взять младенца на руки у меня нет никакого желания. Я вообще стараюсь держаться от всех людей как минимум на расстоянии вытянутой руки. Это моя комфортная дистанция.

Возраст того, кто ее нарушает, раздражая меня и вызывая негативные эмоции, значения не имеет. Кроме того, меня просто вырубает вид так называемого родничка - ну, этой едва затянутой дырки в черепе младенца, на самом темечке. Люси, ясное дело, сразу же наложила на ребенка лапу и весь вечер просюсюкала с ним, думая уверен в этом только о том, как бы ей хотелось иметь точно такого же, но своего.

Мне очень жаль, что у нее нет ребенка. То есть, я хочу сказать, мне жаль, что у нас нет ребенка. Я с огромным удовольствием стал бы отцом ребенка Люси. Время от времени, когда я заставляю себя совершить утреннюю пробежку по ближайшему парку, мне вдруг приходят на ум странные мысли. Я внезапно начинаю воображать, как бы сложилась наша с Люси жизнь, обзаведись мы детьми. Я представляю себе, как она возвращается домой в сопровождении двух очаровательных карапузов.

После прогулки они перепачкались с ног до головы, и мне приходится отправлять их обоих в ванную и мыть целиком. Люси тем временем колдует на кухне, и вот мы уже все вместе садимся за чай, а потом малыши ждут, когда я начну рассказывать им традиционную вечернюю сказку.

Все, на сегодня хватит. Так ведь можно превратиться и в нытика почище собственной жены. Друзилла решила мне помочь, предложив пару рецептов из арсенала ароматерапии.

Она прита щила немножко розового и гераниевого масла, что, надо признать, очень мило с ее стороны. Она утверждает, что эти масла повышают выделение эстрогена в организме.

У Сэма на этот счет, конечно, свое, особое мнение, и он, ясное дело, не замедлил его высказать. С его точки зрения, если женщинам нравится принимать ванны с ароматическими добавками, то лично он ничего не имеет против, но какого, спрашивается, хрена они утверждают, что в этом есть какой-то иной, более глубокий и чуть ли не сакральный смысл? Меня просто бесит, когда он так говорит. Можно подумать, что все на свете должно подчиняться законам логики и иметь очевидное рациональное объяснение, а если такого объяснения нет, то и говорить тут не о чем: Насчет ароматерапии не знаю.

Может, это и в самом деле полное шарлатанство, спорить не буду. Но нельзя же всегда и во всем быть таким скептиком. Я ему так и сказала: А помимо нашего есть ведь и другие миры. А ты, между прочим, циник и козел! По крайней мере, получив достойный и, главное, логичный ответ, он воздержался от дальнейших комментариев. Все проблемы Сэма заключаются в том, что он пытается щадить свои ранимые чувства самым дурацким способом. Именно поэтому у него и возник этот творческий кризис.

Ни за что не поверю, что можно написать что-нибудь стоящее, не вложив в это хотя бы часть себя, своей души. В доме дым коромыслом! И какого, спрашивается, черта Люси общается с этой Друзиллой?

Нет, Друзиллу я понимаю: Чего стоит одна затея с ароматерапией! Вот, например, сейчас, пока я пишу эти строчки, Люси, в общем-то вполне здравомыслящий человек, варит целую кастрюлю коры боярышника с корешками каких-то не то травок, не то кустиков для того, чтобы вылить получившееся зелье себе в ванну. Эта гадость, по ее замыслу, не просто должна оказать благотворное влияние на ее здоровье, но и способствовать увеличению численности населения на планете в рамках одной отдельно взятой нашей семьи.

Я всячески сдерживаю себя и не высказываю вслух своего мнения по этому вопросу. Впрочем, Люси и так прекрасно знает, что я по этому поводу думаю, и считает такое отношение неопровержимым свидетельством моего цинизма и нега тивного настроя по отношению ко всему, что с нами происходит. Она полагает, что в этом кроется и причина того, почему я до сих пор не осчастливил мир своими литературными шедеврами.

Ей кажется, мне достаточно перестать скользить по поверхности океана своих чувств и эмоций, окунуться в них с головой, и дело пойдет на лад. К сожалению, эту проблему так просто не решить. Правда заключается в том, что никаких сколько- нибудь глубоких чувств и переживаний у меня нет и погружаться мне, соответственно, не во что. Так что точная причина, почему я до сих не написал ничего сколько-нибудь стоящего, заключается в полном отсутствии таланта, творческих задатков и наличии в моем котелке брюссельской капусты вместо мозгов.

Сэм по-прежнему ворчит по поводу моей ароматерапии и всяких лечебных трав. Не понимаю, что ему так не нравится. Вот, например, сейчас я делаю отвар фенхеля с имбирем - сочетание ароматов, по-моему, просто восхитительное.

Ну, может, пахнет чуть сильнее, чем хотелось бы, так ведь это пока только варится. Сэм же, как всегда, насторожен и презрительно холоден ко всему, что имеет хотя бы отдаленное отношение к чувствам и душевному комфорту. Меня это очень огорчает, потому что именно теплых чувств и душевного комфорта мне больше всего и не хватает в жизни.

В конце концов, какой смысл соединять судьбу с другим человеком, если у тебя нет возможности нормально поговорить с ним на темы, которые волнуют тебя больше всего?

Сэм же, боюсь, считает чувства каким-то досадным недоразумением и потому не считает для себя возможным говорить о них с должной серьезностью. Ему, понимаете ли, интересна только всякая фигня вроде его работы да старой до банальности поп-музыки. Иногда я спрашиваю себя, нравлюсь ли я ему по- прежнему, и стараюсь отбросить эту мысль, потому что боюсь местного ответа. Шейле сегодня удалось заполучить для нашего агентства нового клиента. Он, по-моему, самый крутой из всех, с кем мы работаем.

Это актер Карл Фиппс. Он сегодня заходил к нам в офис. На мой вкус, надменный и самовлюбленный тип. Красивый, конечно, ничего не скажешь, но мне-то что с того? Ну вот, теперь дело дошло до всяческих блюдечек со свечками и чашечек, в которых подогревается ароматическое масло. В доме воняет разными травками, как той самой травкой на какой- нибудь студенческой вечеринке.

Я наперед знаю, что завтра у меня от этой вони будет заложен нос, начнется аллергический насморк, а может, и голова разболится.

А еще вся эта чушь привела к тому, что я, сам того не желая, обидел Люси. На сей раз ей, видите ли, приспичило, чтобы я втер мускатное масло в самую глубокую складку на ее теле. В ту, что проходит между ягодицами. Спешу заметить, что требование это было высказано не в связи с чем-то похожим на внезапно проснувшееся эротическое желание, а лишь потому, что так написано в инструкции, прилагаемой к бутылочке с этим чертовым маслом.

Ну, я, само собой, отложил газету и сделал то, о чем меня просили. Но Люси почему-то усмотрела в том, как я себя вел, отсутствие должного энтузиазма по поводу такого мероприятия.

Она, понимаете ли, ощутила, что я массировал ей задницу чисто механически, без должного вдохновения, и расценила это как еще одно свидетельство моей душевной черствости и неумения проявлять нежность иначе как в момент совокупления. В качестве аналогичного примера она поставила мне в вину мое позорное нежелание обниматься с ней, сидя на диване перед телевизором. Люси утверждает, что я бесчувственный чурбан, которого не может вдохновить на ласку даже массаж ее очаровательной задницы.

Ей показалось, что между моими пальцами и ее пятой точкой не возник необходимый в ее столь бедной чувственными радостями жизни эмоциональный диалог.

На самом деле я все сделал как положено. Просто мне очень хотелось дочитать статью в газете. Понимаешь, дневник, я вовсе не хочу сказать, что Люси перестала мне нравиться или что она меня больше не возбуждает.

Слава богу, еще как возбуждает, но нельзя забывать, что мы вместе уже чуть ли не десять лет! Ну, не могу я больше так заводиться от прикосновения к ее заднице, как это бывало когда-то. Я прекрасно знаю ее задницу, мы, можно сказать, с ней уже сроднились. Как- никак столько лет вместе. Ее поглаживание уже никогда не сможет быть таким страстным, приближающим меня к великому таинству, каким оно было когда-то, в наши первые безумные ночи.

Само собой, Люси я об этом сказать не могу. Такие слова привели бы ее в ужас, и я навеки оказался бы занесен в список животных, точнее - всякой скотины, а еще точнее - грязных свиней.

В свое оправдание я могу сказать только одно: Думаю, что долго мучиться мне бы не пришлось. По-моему, с женщинами всегда так. Для них писаны одни законы, для нас - другие. Кроме того, их поведение абсолютно иррационально и нелогично.

Взять, например, сегодняшний случай, а именно то, что заявила мне Люси, почувствовав отсутствие восторга с моей стороны по поводу втирания масла ей в задницу. Ни с того ни с сего она вдруг возьми да и упрекни меня в том, что я с куда большим удовольствием стал бы втирать арома тическое масло в зад Вайноне Райдер, чем ей.

А то, можно подумать, нет! Вслух я этого, конечно, не сказал, но мое молчание было расценено не просто как знак согласия, а еще и как самое красноречивое признание собственной вины должен заметить, что это в корне противоречит любому цивилизованному законодательству. Считая, что меня удалось поймать на грязных похотливых мыслишках, Люси заявила: На это я возразил, что не собираюсь ни массировать задницу Вайноны Райдер, ни втирать туда масло по одной простой причине: Более того, я пояснил, что каким бы полигамно-похабным гормональным выбросом ни реагировал мой организм на образ кинозвезды, я решил - и это мой осознанный выбор - быть верным Люси.

Кроме того, не факт, что Вайнона пришла бы в восторг от такого предложения с моей стороны, а ее мнение, как ни крути, тоже следует учитывать. Мой разум отказывается воспринимать логику рассуждений Люси. С ее точки зрения, тот факт, что ее мужчина находит других женщин привлекательными, равносилен признанию в супружеской неверности.

Но это же чушь собачья! Супружеской неверности может быть равносилен только сам факт супружеской неверности! Я попытался объяснить Люси, что если мужчина хранит верность своей жене, несмотря на то что и другие представительницы женского пола привлекают его внимание а это ведь абсолютно нормально, если мужчина еще не отбросил коньки , это свидетельствует о его любви и преданности, а значит, этот факт надо признавать как данность и оценивать положительно, но уж никак не осуждать.

Выслушав мои доводы с самым серьезным видом, Люси почти слово в слово повторила то, что уже говорила перед этим: Я чуть не завопил: В этом-то все и дело! Не хочу я ничем ни с кем заниматься. Пойми, я не изменяю тебе не потому, что все другие женщины - стервы или уродины, а потому что я люблю тебя!

Я ведь прекрасно знаю, что Сэм меня любит. Более того, я почти уверена, что нравлюсь ему как женщина. Другое дело, что он не находит нужным хоть как- то продемонстрировать это, каким-нибудь образом обозначить свои чувства. А уж о том, чтобы сказать мне что-нибудь ласковое и нежное, давно даже и речи нет.

Стоит мне завести разговор на эту тему, как он начинает клясться, будто толь ко и делает, что говорит мне комплименты и признается в любви. Он утверждает, что у меня какое-то редкое заболевание - выборочный слух. Я, мал, не слышу ничего, что он говорит мне хорошего, и включаю свои уши лишь тогда, когда он молчит или говорит о чем-то нейтральном. По- моему, он глубоко заблуждается.

Может, дело в том, что ему в детстве в семье недодали ласки? Вот, например, сегодня вечером я попросила его втереть мне ароматическое масло там… пониже спины. Он, конечно, выполнил просьбу, но я-то почувствовала, что сделал он это безо всякого удовольствия, будучи уверен, что все это чушь, из-за которой его оторвали от чего-то важного.

Можно смело сказать, что вся затея пошла насмарку. Если ароматерапия и может дать какой-то реальный положительный эффект, то ощущаться он будет на уровне гармонизации тончайших биоритмов. Отрицательная энергия, выплеснутая на меня Сэмом, разумеется, сведет этот эффект к нулю.

Не нужно быть большим специалистом, чтобы понять, что у тонкого кружева ритмов человеческого биополя нет никаких шансов в борьбе с лавиной отрицательной энергии, обрушившейся на него из-за того, что кому-то, видите ли, очень хотелось дочитать свою чертову газету. Раньше он был куда более тактичным и деликатным, а теперь ему лень даже потратить время и силы на предварительные ласки перед сексом. Нет, он не то чтобы груб или агрессивен, да и бесчувственным в сексе я его не считаю уж я-то знаю, каким страстным и в то же время заботливым любовником он может быть.

Просто в последнее время он перестал уделять этому внимание. Он лишь для порядка немного тискает и гладит меня перед тем, как заняться любовью, и как только сочтет, что физиологически я готова, сразу приступает к тому, ради чего все и затевал. Я как-то пыталась осторожно поговорить с ним на эту тему, но он только злится. Он, видите ли, считает, что в отношениях между людьми, долго живущими вместе, год от года становится все меньше чувственности и эротизма.

При этом он совершенно не обращает внимания на то, что я так не считаю. И мне, между прочим, иногда хочется не столько секса, сколько ласки, поцелуев, в общем, всего того, что Сэм находит бесполезной тратой сил и времени. Я сильно подозреваю, что Люси окончательно дошла до ручки. Нет, внешне все спокойно.

В последние дни ее вообще не видно и не слышно. Но я-то знаю, что, затаившись, она обдумывает план обзаведения ребенком любой ценой.

Не так давно по нашей Би-би-си показывали цикл доку ментальных передач, посвященных семьям, которым пришлось прибегнуть к экстракорпоральному оплодотворению знал бы, что наш канал показывает такую ахинею, - сделал бы все, чтобы не допустить ее в эфир. Лично я смотреть на такое не могу. Ну, не заставить мне себя сопереживать абсолютно посторонним людям, которые, с моей точки зрения, просто дурью маются. Люси же, само собой, не только записала все эти передачи на видео, но, по-моему, выучила их наизусть, кадр за кадром.

Она вообще в последнее время записывает все программы, хоть как-то связанные с темой рождаемости и бесплодия. Стыдно признаться, но моя жена смотрит и записывает даже этого кретина Килроя, которого с его кретинскими шуточками и сентенциями выпускают только в утренний эфир.

А еще Люси вырезает статьи из газет в жизни бы не подумал, что на эту тему пишут такое количество статей и заметок и шлет письма во всевозможные дурацкие организации.

Наблюдать за этим довольно тяжело. Она-то думает, что держит ситуацию под контролем, и твердо уверена, что отсутствие или наличие детей не станет навязчивой идеей и она в любом случае останется нормальным человеком. На самом деле все идет к заурядному помешательству. Можно подумать, что я несколько сгущаю краски, но видел бы кто-нибудь, как она впадает в умиление и сюсюкающую прострацию, когда в ее поле зрения попадает, например, какая-либо детская одежда. Впрочем, эту странность я замечал за многими женщинами.

Увидев пару детских носочков, они впадают в транс и начинают завывать: Ну какие же они симпати-и-и-чные, просто чу-у-удненькие! Нет, ну что за маразм? Лично я не вижу никаких рациональных объяснений такому поведению. Прошу обратить внимание, что речь идет просто о носках, о пустых носков без ребенка внутри.

И какого черта женщины готовы забиться в экстазе над какой-то парой носков? Вот я, например, нахожу привлекательной Вайнону Райдер по-моему, где-то я об этом уже упоминал , но по- фетишистски восторгаться ее носками, попадись они мне, я бы не стал… Хотя, впрочем… черт его знает. В любом случае, если я и не уверен до конца в том, что мне пришло бы в голову сделать с носками Вайноны Райдер, я могу сказать наверняка, что причина, по которой женщины готовы хором кудахтать над крохотной кофточкой или шапочкой, для меня непостижима.

С куклами, кстати, то же самое. Механизаторы никуда не торопились. В качестве грузовика комбайн использоваться мог, и ладно, говорил Левый. Обыкновенно они с Борзым подъезжали к бурту, забивали бункер комбайна картошкой и везли сдавать в магазин.

Большой корысти в этом они не видели, поскольку брали за сданный товар не деньгами, а коньяком и сорокапятиградусной польской водкой, которую, как уверял Борзой, ни под каким предлогом нельзя закусывать молочным супом. Лучше вообще не закусывать, чтобы не переводить харчи. Все поля вокруг засадили и окучили мы с Леваком. Пахали день и ночь. Свои огороды обрабатывать было некогда. Вот тут-то все и перепуталось. Не поймешь теперь, где она, колхозная.

Клинцов напросился на силос. Он решил, что там будет легче, но просчитался. Разгребать по углам кузова колючую траву, летящую из жерла косилки, было настолько противно, а покосы были настолько огромны, что за три дня Клинцов исчесался до горячки набивавшимися в одежду колючками. Разделение труда дало свои результаты, дела пошли на поправку. Зато весело теперь было только вечером, когда собирались потрепаться на крыльце клуба или шли на речку с гитарами.

И комсомольское, и профсоюзное заодно. По традиции первые собрания первокурсников проводятся как раз в период сельхозработ. Вечером собрались в клубе. Приехали даже те из группы, кого отправили в соседнюю деревню. Куратор с трудом настроил согнанных вместе подопечных на серьезный лад. От их активности в дальнейшем будет зависеть авторитет группы на факультете и в институте.

Я предлагаю изменить обычный ход выборов. Не будем избирать голое бюро, которое потом как бы распределит обязанности промеж себя. Будем выбирать напрямую конкретно на должность. Чтобы кандидаты утверждались всей группой, а не группой товарищей. Несмотря на увещевания, выборы проходили по системе прессинга. Староста называл должность, кто-нибудь с места выкрикивал кандидатуру, а потом все наперебой начинали бросать на стол президиума положительные моменты из жизни пострадавшего.

Если тот был не в силах выкрутиться из возносящего потока, его быстренько утверждали голосованием без всяких против и воздержавшихся. Был против Клинцова и одновременно воздержался только Артамонов, сам предложивший кандидатуру. Вместе со старостой все это называется одним словом — треугольник.

По аналогии — партком, местком, администрация. Прошу любить и жаловать. Через эту фигуру будут впредь решаться все ваши вопросы. Заявления на имя декана Шишкова или ректора Буглаева рассматриваются и подписываются прежде всего треугольником, каждой из вершин, а уж потом к великим. Татьяна в течение собрания сидела в ожидании, что вот-вот выкрикнут и ее фамилию. Но даже в спортивный сектор ее никто не предложил. За здоровье группы Т3 из двух кандидатур — Мукина и Бибилова — вынудили отвечать Мурата.

В плане ближайших комсомольских мероприятий силами треугольника решили предусмотреть концерт художественной самодеятельности для колхозников. Ответственной за его организацию и проведение назначили Марину. Клинцов, наплевав на группу, вприпрыжку побежал к машине, но оказалось, что гости приехали не к нему, а к Усову. Это были родители группового недоростка. Предки набросились на сына, будто явились не посетить чадо, а выполнить за него все каторжные колхозные работы.

Пока паренсы обнимали сынулю, тот изображал гримасу примерно такого содержания: Даже со стороны было понятно, что на Усове, как на ребенке продвинутых родителей, природа отдыхала.

Родаки опустили переходную истерику сына и предложили устроить банкет по случаю дня его рождения, хотя до этой даты ждать надо было еще недели две. Треугольник пошел навстречу родителям Усова и решил, что столь внеплановое мероприятие следует провести там же, где и пробный пикник, на берегу реки.

За студенческим табором увязался Зимоня, неопределенного возраста мужичонка, у которого на постое пребывал Забелин. Накануне Зимоня намутил в каком-то болоте полкорзины порционных карасей и предложил к столу весь улов. Отказываться не было никакого смысла. Тем более что четверг и в городе всегда был рыбным днем.

На вечере присутствовал еще один местный житель — Татьянин ухажер. Зимоня в момент привлек этого толкового парубка к чистке и потрошению рыбы. Через минуту тот весь покрылся чешуей, и так до конца вечера в ней и оставался. Жаренка удалась на славу.

Она стала не дополнением к столу, как предполагалось, а гвоздевым событием сборища. Поглощая хрустящих рыбок, говорили и по поводу только что завершившихся выборов.

Выяснилось, что некоторые незаслуженно пропущенные товарищи по ряду показателей намного превосходят избранных счастливчиков. Например, Татьяна или Усов, тезоименитство для которого обернулось сущим бенефисом.

С обрыва, на котором он, как периферический симптом, сидел с транзистором при первом сборе, виновник торжества перенесся в самый центр посиделок. Теперь через него велись все беседы. И если раньше к нему обращались, чтобы случайно не зашибить, то теперь с самым маленьким человеком в группе обходились как с равным, а некоторые слабохарактерные даже немного заискивали. В кругу молодежи он чувствовал себя социально значимым. Татьянин патрубок держал на себе весь бэк-вокал и в ритме галопа помогал тянуть припевы в самых трудных местах.

Он смотрел прямо в раскрытый рот Татьяны и на полном серьезе произносил слова, которые зачастую совпадали с текстом песни. Уже была ночь, когда проводили родителей Усова. Потом отправились провожать его самого. Он наотрез отказался спать и смело повел девушек на другой конец деревни. Вслед за ними по всем инстанциям двигался пьяный Зимоня с мешком гремящих сковородок. Под утро опять приключилась неожиданность. От колючек, что ли, или еще от чего Клинцов подхватился, чуть забрезжил рассвет, и увидел спящего Усова в странного цвета пятнах.

Лицо и постель вчерашнего именинника были перемазаны чем-то бурым и подозрительным. Клинцов испугался несчастья и бросился будить куратора Замыкина, жившего по соседству. Сбив с ног сонную хозяйку, спасатели устремились к Усову, который, невинно улыбаясь, посапывал себе под мышку. Клинцов поднял такой шум, что дыхания Усова не было слышно. Никакого опыта в оказании первой помощи Замыкин не имел, поэтому воспользовался простым способом — начал беспорядочно хлестать Усова по щекам.

Имениннику в этот момент снились родители, по очереди его целующие. Усов рефлекторно потянул руки к лицу и проснулся. Клинцова с куратором Замыкиным он принял за родителей и, глядя расползавшимися по лбу глазами, пробормотал:. Замыкин вытер рот рукой и ощутил вкус шоколада. Догадка заставила его рассмеяться.

Пугая хозяйку разгорающимся хохотом, он вышел на улицу и никак не мог успокоиться. Он представлял, как Усов тщился съесть перед сном шоколадку, в то время как вчерашний спирт, заправленный отцовским черносливом, вырывал и вырывал изо рта желанную сладость. По силе интриговки история с шоколадом превзошла шуточку бабки с Гриншпоном и вывела Усова на первое место по актуальности. Клинцова эта история задвинула еще дальше в угол. Сентябрь священнодействовал, дожигая себя в собственном соку.

Желтизна еще не стала душераздирающей, но в ней уже чувствовалась будущая мощь. Дни стояли как на поверке, ночи — как на выданье. Бабье лето погружало всех в мякину катарсиса. О какой работе могла вестись речь, когда вокруг творилось такое?

Приступили к сценарию концерта. Энтузиазм был настолько высок, что концерт рисковал стать перлом самодеятельного искусства. Намечалось представить на суд колхозников смешанное хоровое пение, танцы, акробатические этюды и интермедии.

По решению треугольника задействованными на сцене хотелось бы видеть всех без исключения, а то некоторые несознательные обнаглели и мылились прощемиться в зрители. Поначалу концерт репетировали в клубе, а потом бабке вздумалось скоропостижно ехать к дочери.

Куда именно, бабка так и не смогла толком объяснить, а карты под рукой не оказалось. Я дом на вас оставить не могу — ненадежные вы!

Собирайте свои манатки и дуйте к другим! Переселяться из уже обжитого местечка так не хотелось. К счастью, бабка вспомнила про свой домашний скот и неожиданно даже для себя самой пошла на попятную:.

Выйдя во двор, старуха приступила к выдаче интрукций. Подводя Пунктуса и Нинкина к мешкам и кадкам, в которых хранилась еда для свиней, бабка долго раскрывала технологию их кормления, красной нитью по которой сквозила мысль, что хряков можно накормить и так, то есть почти ничего не трогая из запасов.

Если пересыплете лишнего — вообще жрать не станут, я их норов знаю. Потом добавьте вот из этой емкости, но не больше двух плошек, а поверх всего — горсть комбикорма. Да почаще выгоняйте их на улицу, пусть порыщут, все мяснее будут! Молодые побеги — прямо как у бамбука!

По всем канавам стоят! Левый с Борзым за меру польской водки отвезли бабку на центральную усадьбу к автобусу. Отвезли на комбайне, поскольку другой техники под рукой не оказалось.

Шины у комбайна были все обвешаны цепями для пущей проходимости. И еще — в комбайне не имелось кузова. Так что бабку пришлось поместить в бункере для соломы. Репетиции концерта быстренько перенеслись в бабкину избу. Лежать, говорить и есть можно было где угодно и сколько угодно. Девочкам понравились семечки от тыкв. Уходя домой, они каждый вечер прихватывали по тыкве. За время отсутствия старухи больше всех сдружились Нинкин и Пунктус. Они, ухаживая за домашними животными, просто не вылезали с поскотины.

Нинкину прикрепили двенадцать свиноматок, перепрыгнуть каждую из которых можно было только с шестом, а Пунктусу достался один делопроизводитель и десять молодых поросей. Для знакомства друзья решили попробовать покататься на свиньях, но не тут-то вышло. Голодные звери во главе с вожаком даже под палкой не шли в упряжку. Тогда скотники пошли на сближение с нимим путем откорма.

Свиней они закормили до того, что те перестали посещать самые свежие помойки. Отвалившись от корыта, всегда полного, свиньи падали, загораживая доступ в курятник, и сутками не двигались с места. Гриншпон постоянно орал на свиную обслугу — из-за разлегшихся в проходе разожравшихся домашних хищников он не всегда мог пролезть в сарай, чтобы добраться до своих любимых яиц. К слову сказать, яйца бабкиными несушками поставлялись в изобилии и потому в отсутствие хозяйки стали любимым лакомством Миши.

Он без конца делал из них гоголь-моголь и сильно вымазывался, потребляя. Она зарделась от восторга, увидев свиней пополневшими. Потом, пробравшись через дородных хрюшек внутрь сарая, бабка едва не упала в обморок — Пунктус и Нинкин за пару недель стравили весь зимний запас корма. И если бы не перекрытая постояльцами крыша, разделанные дрова и убранный огород, бабка так и не вышла бы из шокового состояния.

За три дня до концерта Забелин и Люда, как члены редколлегии, сотворили афишу. Она простиралась на всю простыню, одолженную у Зимони. Полотно несло много скрытой информации и смысла.

Колхозники подходили посмотреть, ничего не понимали и специально возвращались домой за очками. Концерт, как гласила афиша, должен был состояться за день до отъезда студентов домой. В клубе собрались все колхи — именно так, уважительно и ласково, на излете своего пребывания в Меловом студенты величали местных колхозников. Загорелая Маша сидела в первом ряду. Левый и Борзой устроились на последнем.

Бабка сидела в партере бок о бок с Марфой. Они немножко застили деверю. Патрубок Татьяны стоял на дверях с явным намерением провести учет зрительских симпатий. Зимоня висел на подоконнике. Остальные колхи жались где придется. Как и все серьезные представления, концерт начался с выступления хора, который исполнил песню:. Зимоне особенно понравилось место, где дед тянул коктейль и самогонку через соломку.

Он одобрительно мотнул головой. Потом Татьяна увлекла в хоровод подруг и водила, пока зал не захлопал в ладоши. Усов, Артамонов и куратор Замыкин играли гусей, за которыми с карманным фонариком по сцене в полной игровой темноте струились Нинкин и Пунктус. Бабкин деверь икнул в этом месте миниатюры. Его посетила свежая мысль, восходившая к тому, что ни лисы, ни волки к пропавшей птице не причастны.

Не смея посягнуть на искусство, он молча перенес озарение, но перебазарить с бабкой насчет гусей сразу после концерта был очень намерен. А бабка и без того сидела сама не своя. Искусно сыгранная кража капусты как серпом резанула ее память. Артамонов играл Клинцова, который уже два дня как уехал, сославшись на якобы заболевших родителей.

То ли колючки сделали свое дело, то ли на репетициях он был поражен игрой Артамонова в роли себя, но, как бы то ни было, Клинцов оставил группу в самый переломный момент пребывания в Меловом. Уехал домой по справке, полученной в медпункте. Колхи еще аплодировали актерам, а на эстраду уже вышли Гриншпон и Кравец.

Их иностранные песни после родной для зрителя темы прошли как антракт. Никто ничего не понял. А за кулисами уже изготовился Мурат. Смеялись больше над акцентом. Акробатические номера наверняка были бы недооценены селянами, если бы Рудик, Забелин и Усов не уронили Татьяну, лезшую им на головы.

Зал счел этот трюк за постановочный и разразился восторгом. Никому не хотелось расставаться. Все местные жители привыкли к студентам, встречаясь на ферме, у ключей, в магазине. А тут на тебе — завтра уезжают. Всю ночь студенты вперемешку с колхами кругами бродили по деревне, прощаясь с каждой улицей и переулком. На следующий день он уволился с работы.

Переселился в более удобную к проводам квартиру и принялся каждодневно швырять ради спасения мира и будущего многоцифрового вознаграждения www. После серии, если можно так сказать, "пристрелочных" бросков мистер Бенсон остановился именно на этой торговой марке. Презервативы Сontex Норманн Бенсон покупал на собственные сбережения. Однако чеки аккуратно складывал для будущей отчетности в свой вместительный портмоне.

Вспомнив студенческую привычку не мыться перед экзаменом, мистер Бенсон накануне бросков прекратил "брать душ", а так как бросал он каждодневно, то вскоре обзавелся отпугивающим хорошеньких леди и приманивающим насекомых запахом. Мистер Бенсон хотел было завести себе, как и Д.

Попенякиус, girlfriend, но раздумал и приобрел огромного величиной с детский велосипед черного кота Чарли, вычитав где-то, что черный цвет сопутствует удаче. Целый год метал м. Бенсон презервативы Contex и перевел на них кучу денег, что- то с годовой бюджет небольшого островного государства.

Кроме того, что он транжирил деньги, он еще и тратил массу времени на расчеты, выкладки и графики. Он рассчитывал параболы и удельный вес. Дозировку и сопротивление воздуха. Он разработал сложную философскую концепцию полета презерватива Contex с учетом его эластичности и тонкости стенок и каждодневно поднимал собственное вознаграждение.

Бенсона стремительно приближался к катастрофической отметке "Zero", а от исходившего от него запаха шарахались даже забегавшие на балкон белки. Он похудел, осунулся и вскоре стал похож не на капустный кочан, а на спущенный теннисный мячик. Бенсон проследовавшему за ним коту Чарли. Мистер Бенсон не понял, что означали эти звуки, но по тону их произнесения догадался. Да потому что сегодня четверг, а накануне прошел небольшой дождь.

А я отлично помню, как во время моей слежки за Попенякиусом, он на мой вопрос "Ну как удалось вам повесить презерватив на провода? Дунул в него и заполнил водой, отчего тот раздулся до необъятных размеров и стал напоминать огромный плод папайи. Она угадывалась в каждодневном призыве, но именно сегодня, как уже было сказано выше, Норманн Бенсон, как никогда, рассчитывал на удачу. Бенсон и швырнул презерватив Сontex в направлении электропроводов.

Резиновое изделие с неприятным гулом пронеслось мимо них и с шумом плюхнулось на бетонную дорожку. К образовавшейся лужице слетелись томимые жаждой воробьи. Бенсон и быстро вытащил новый "Contex". Удалив с изделия смазку, помяв его заскорузлыми пальцами, он дунул в колечко и заполнил изделие водой лишь наполовину, отчего оно стало напоминать коровье вымя.

Бенсон внимательно наблюдающему за действиями хозяина коту Чарли, и с нежностью, любовью, чуть не сам летя вслед за изделием, бросил его к проводам. Презерватив Contex безвольно шлепнулся об бетон, распугав воробьиную стаю. Бенсон и немедленно заполнил водой следующий, последний, как он решил, "Contex".

Мистер Бенсон размахнулся и сильно швырнул его к проводам. Но это был бросок не наверняка, а так наудачу, что называется — "Бог троицу любит". Бенсон ставил окончательную точку на своем проекте по ликвидации мирового терроризма и с завтрашнего дня решил возвратиться к жизни добропорядочного и законопослушного гражданина.

Он даже и не смотрел на полет, а, резко развернувшись, пошел в комнату готовиться к рабочему интервью. Но в тут самую минуту, когда мистер Бенсон входил в квартиру, черный долженствующий приносить удачу кот Чарли сделал хвостом некое замысловатое движение.

Резиновое изделие, сделав двойной кульбит — упс! Сноп разноцветных электрических искр раскрасил выгоревшее августовское небо. We are Champions, мy friend!

Последний раз он так кричал… хм — гм… дай Бог памяти? Да, кажется, когда его любимые "Пантеры" разгромили ненавистных "Горилл". Мистер Бенсон так шумно и радостно кричал первый раз в своей жизни. Разве ему когда нибудь светило такое многонулевое вознаграждение?

В ту же минуту в комнате ослеп телевизор, в конвульсии скончалась вечно негасимая реклама, бессвязно лопоча, умер кондиционер, громко хрюкнув, затих холодильник и…. И вскоре в огромном городе стало тихо, как на аллеях небольшого провинциального кладбища. Черные тонкие стрелки времени показывали 16… Примерно через час вещавшие из батареечных приемников радиостанции сообщили о биржевых потрясениях, катастрофическом взлете цен и об апокалипсисе, который вскоре получил название "Черный четверг".

Они не видят дальше своего носа. Но ничего завтра мы явимся с тобой к этим мулам и объявим с порога. Какие активы, позитивы и апокалипсис с черным четвергом? Лучше потрудитесь-ка приготовить положенное нам вознаграждение. Вот это будет сцена, Чарли! Вот это будет номер, старина! Бенсон не смог пойти в государственные учреждения и в редакционные советы. Во-первых, они по причине потери электричества были закрыты, а во-вторых, м. Бенсон по случаю отсутствия воды не мог "взять душ". А с таким запахом как он имел, его не пустили бы не то что на порог правительственного дома, но даже и в приемную организации брошенных животных.

Подача электроэнергии была восстановлена. Был остановлен и обвал цен. Я все поставил на кон и все продул. В моем положении, Чарли, остается только самому прыгнуть на провода.

Бенсон смело шагнул к балконной двери. Впрочем, ты прав, старина, надо быть позитивистом. Допустим, я не прав. Положим, по моей вине миллионы людей остались без света, застряли в андеграунде и скоростных лифтах. Но ведь ты не станешь отрицать, Чарли, что, благодаря мне, они получили дополнительный выходной. Благодаря мне их кормили дармовым мороженым и не брали деньги в ресторанах. Они увидели звездное небо у них над головой.

А ведь звезды зажигают для них, Чарли. Понимаешь ли ты, старина? Для них на небесах тратят биллионы киловатт энергии, а они предпочитают смотреть на тупые мерцающие не живым светом рекламы!

Ну, а терроризм, Чарли? Ну не победили мы его сегодня. Сегодня наш рассказ пойдет о секретарях, или по-латыни "хомо секретариусах". Этот вид встречается в нашей фауне с незапамятных времен. Основная функция секретариусов — это хранить секреты своего хозяина. Раньше секретарями были в основном самцы секретариусов, но в связи с феминизацией нашей фауны все чаще заменяются на самок. Сейчас самки секретариусов захватили практически все кормушки, да это и понятно ведь они меньше едят, да и более красивы нежели самцы.

Остались только такие вымирающие виды такие как "секретариус советабезопаснус" и "прес-секретариус президентус". Но и эти кормушки в скором времени скорее всего будут захвачены симпатичными самками. Иногда, из-за неблагоприятного влияния внешней среды, выраженного в страхе потерять любимую кормушку "секретариусы" мутируют в менее распространенный вид "хомо секретутус".

Но для нашей зоологии этот подвид наиболее интересен. У "секретутусов" помимо основных функций унаследованных от "секретариусов", появляются новые такие, как выкачивать избыточный белок у хозяина с помощью коитуса, или даже минетуса. Многие исследователи предполагают что в скором времени "секретутусы "вытеснят "секретариусов " из нашей российской фауны, так как более приспособлены к рыночной природе, или по-латыни "оскалус капитализмус".

Многие зоологи интересуются популяцией самцов "секретутусов", раньше самцы "секретутусов" практически не встречались на наших просторах, но сейчас благодаря открытию железного занавеса из враждебных экосистем занесены опасные бактерии, или по-латыни "бацилус проститутус" Эти бактерии с виду невидимые проникают глубоко в голову неприспособленным представителям советского заповедника, заставляя торговать их своим телом.

Эти бактерии влияют также и на самцов, но из — за их действия другие самцы начинают их презирать и выгонять из своей стаи. Обычно эти отбившиеся от стаи самцы находят приют в специальных питомниках — "гейклубусах", некоторых прикармливают сердобольные люди, впоследствии они становятся их хозяевами, а если очень повезет то и хозяйками.

На этом наша передача заканчивается. Я бы хотел рассказать вам историю, которая произошла со мной и моими друзьями летом года. В июле я и мои друзья: Лёха и Коля, поехали на дикое озеро, чтобы покупаться и позагорать. У нас с друзьями была традиция, каждый год, в один и тот же день 31 декабря мы с приятелями ходим в баню. Чита-теля ездить на это озеро. Но в этом году Коля нас уговорил, чтобы с нами поеха-ла его девушка Юля. Мы с Лёхой согласились. Когда мы приехали было уже поздно, и мы быстро по-ставили палатку и разожгли костёр.

Добираясь туда мы совсем не устали и поэтому решили посидеть у костра и поболтать. Разговор шёл на разные темы, но когда он зашёл на тему секса я заметил, что Юля очень заинтересовалась. Она была единст-венной девушкой в компании и ей невольно пришлось выслушать, как мы обсуждали своих знакомых девушек.

Ни с того ни с сего я решил спросить у нашей сладкой па-рочки девственники они или нет. Ведь мы с Лёхой уже давно на пару трахали своих подружек. Коля сразу сказал, что он ещё ни разу не был с девушкой но он явно врал, чтобы не обидеть Юлю , а Юля с сожалением сказала, что она девственница, но при этом спросила: Может она хотела испечь картошку в углях?

А потом она сказала, что всегда мечтала, чтобы её лишили девственности сразу во все дырки. Коля чуть-чуть напрягся Еще бы, встречаться с девушкой и не догады-ваться о ее самой сокровенной мечте. А зачем он брал ее с собой в мужскую компа-нию на дикое озеро? По всей видимости он неиспорченный тлетворным влиянием запа-да девственник. Но она сказала ему, что хочет, чтобы его друзья и он трахнули её Естественное желание.

Ведь это даже не "a la trois". Он с неохотой согласился, так как сам ни разу её не трахал. Лёха трахал её в рот, я во влагалище, а Коля в попу. Она поставила меня на самую ответственную позицию, объяснив это тем, что Коля сам девственник, и он может не справиться А что она объяснила Лёхе?

Проще всего отсосать у дев-ственника, ведь с попой справиться не легче чем с писей. Юля начала раздеваться первой, чтобы нас возбудить. Пока она раздевалась, мы быстро скинули свои штаны и сняли футболки, она сильно нас возбудила. Наши члены уже стояли. Юля сказала, что впервые видит в живую мужской пе-нис. Я взял инициативу на себя, поскольку она не знала, что делать.

Я подошёл к ней поцеловал в губы и начал массировать ее грудь, аккуратно пощипывая соски, которые уже были возбуждены, ребята тоже не растерялись и подошли к нам. Колин член упёрся ей в живот, она взяла его в ладонь и начала дрочить Неплохо для целки.

Читателя с остервенением, а Лёха в это время облизывал её попку. От груди я начал опускаться ниже, и вот уже я двумя пальцами сжимаю её набухший клитор, потом я целую и ласкаю языком её лобок, клитор, ей это определённо нра-вится, она начинает извиваться и сильнее дрочить Колин член.

Я тщательно вылизы-ваю её дырочку и аккуратно ввожу свой язык во влагалище. Я лизал её половые губы и клитор, пока она не достигла оргазма. Она упала на землю наслаждаясь получен-ным удовольствием. Мы с ребятами переглянулись и решили действовать, наши члены не могли больше ждать, особенно возбужден был Коля, Юля его порядком раздрочила.

Я лёг лицом к Юле, Коля обнял ее сзади. Я оголил головку и аккуратно ввел член во влагалище, он упёрся в преграду, я слегка нажал и мой член легко преодолел сопротивление, в это время Юля вскрикнула, а Коля, смазав свой член слюной мед-ленно начал вставлять его в анус, Юля закричала, но Лёха быстро вогнал ей в рот свой пенис.

Я начал медленно водить членом, когда Коля уже во всю трахал её в попу. Я чувствовал, как Колин член быстро движется, и тоже стал ускоряться, вскоре мы поймали один темп, но затем я почувствовал, что Коля замедляется и кончает в нее, это ускорило мой оргазм и я кончил вслед за ним.

Мы кончили не выходя из неё, он в попу, а я во влагалище. От наших забав Юля обессилела, поэтому нам пришлось вытащить свои члены, и Лёха тут же начал дрочить. Его извержение не за-ставило себя долго ждать, вскоре он выплеснул свою сперму Юле в лицо. Мы втроем присели отдохнуть рядом с Юлией. Отдышавшись, мы заметили, что она заснула и, не став её будить мы пошли купаться. На следующие утро мы проснулись, как ни в чём не бывало. В этот день мы купались и загорали без плавок.

А вечером Так заеба-лись накануне, что весь день ни у кого не стоял. Ведь каждый кончил по одному разу. Читателя Юля всем сделала миньет и дала по нашему выбору в любую дырочку.

Чтобы исчерпать все комбинации из трех членов и трех отверстий доста-точно каждому члену кончить шесть раз. Из курса математики средней школы. Эта история может кому-то показаться не настоящей, но это обсалютная прав-да. Если есть вопросы пишите: Дорогуша, на твоем компе инсталлирован Word или другой редак-тор? В слове обсалютная целых две ошибки. Правда не бывает обсалютной она бывает голой Все это ложь и на лжи одеянья мои. Панда, по кличке Зун, хорошо прижился. Первый день прошел очень хорошо.

Люди ходили и, смотрели, как Зун выделывается перед ними, радовались. В нем не было клеток. Просто была огромная поляна, на которой все животные спокойно бродили. Это объяснялось тем, что в этом зоопарке не было хищников. Панду разбудил обезьяний крик. Решив, что ей плохо, Зун направился на крик. И только он решил ее позвать, он заметил его, это был самец орангутанга, стоящую рядом с деревом. Создавая простые движения тазом вперед-назад, орангутанг судорожно шептал:.

И пошла эта дура к черту он говорил про свою пропавшую недавно самку!!! Потом он перестал дергаться, достал свой член из маленького дупла, легко его встряхнул, и направился в сторону озера. Решив об этом рассказать, он направился в будку дежурного. Будка дежурного- это небольшой белый домик, покрашенный в черную полоску. Она находилась на краю зоопарка. Зун шел через полянку с небольшим озерцом.

Там он увидел уже знакомого орангутанга. Он лежал под большой тушей бегемота, и сладко постанывал. На обвисшем лице старого бегемота виднелась довольная улыбка. Бегемот с необычайной скоростью задергался. В каждой книжке по двадцать пять листов, и Дженнер держала при себе только одну — остальные были надежно заперты в банковской ячейке.

Она помнила, какие чеки выписывала, потому что всегда тщательно заполняла корешки. Незаполненный бланк по номеру шел следующим за последним выписанным. Она нашла ближайший баланс и начала методично вычитать суммы по каждому последующему чеку.

Итог оказался даже выше, чем ожидалось. Должно было остаться двадцать семь тысяч четыреста три доллара и двадцать два цента. Джерри забрал даже последние четыре сотни. Хм, он явно и сам провел тщательные подсчеты, чтобы определить, на какую максимальную сумму может выписать себе чек.

Будь отец не таким жадным, оставь он ей несколько сотен, прошло бы намного больше дней, прежде чем правда выплыла бы наружу. Сначала Мишель, потом Джерри, хотя, если подумать, Джерри сделал ход первым, просто обнаружилось это только сейчас. Дженнер не видела папашу со среды. Должно быть, сбежал тотчас же, не будучи уверенным, что Дженнер не спустит на него копов за подлог. И на этом точка. Она ожидала от папочки чего-то подобного с той самой минуты, как узнала, что выиграла в лотерею, и задавалась единственным вопросом: Теперь ответ точно известен: Дженнер сидела в тишине своей квартиры, чувствуя себя измученной и опустошенной, и внезапно осознала, что все встало на свои места.

Она с самого начала знала, что выигрыш неизбежно изменит ее жизнь и что некоторые перемены будут неприятными, но даже не предполагала, насколько кардинальными окажутся эти изменения. Кэйл быстро связал голос говорящего с лицом и фамилией, поскольку давно уже выработал в себе такой навык. Чтобы выяснить то, что он хотел узнать, нужно было пересечь всю страну, однако поездка в автомобиле, в отличие от перелета, никак его не засвечивала.

Всякий раз когда его имя появлялось в списке пассажиров, об этом становилось известно в определенных кругах правительства Соединенных Штатов. Нет, не чиновникам Министерства безопасности или Государственного департамента, а конкретным лицам, контролирующим секретные операции, как, например, человеку, с которым Кэйл сейчас разговаривал по телефону. Он предпринимал серьезные меры предосторожности, чтобы никто не потащил его за шкирку да на солнышко, и искоренил заметки из своих привычек.

Кэйл не спросил, что за технология. Во всяком случае, пока. На данном этапе это не так уж важно. Если в какой-то момент он решит, что ему необходимы такие сведения, тогда просто приостановит операцию, пока не получит нужную информацию. Заинтересованность Кэйла подскочила на несколько пунктов. Ларкин был мультимиллионером, одним из закулисных власть предержащих персон в Вашингтоне, округ Колумбия.

В высших сферах у него имелась масса друзей и полезных связей. Ларкин примазался к зеленым с так называемыми экологически чистыми предприятиями и натуральными изделиями, которые в лучшем случае вызывали сомнения, а скорее всего, были чистым надувательством. Кэйл не вникал глубоко в эти дела, но, по его мнению, лишь самый отъявленный ублюдок стал бы использовать в своих интересах людей, пытавшихся сделать что-то действительно полезное.

С другой стороны, во многих случаях формальные обвинения и не предъявлялись. Теперешней его специализацией было наблюдение, так что сейчас от Кэйла требовалось лишь собрать свидетельства против Ларкина, а не убрать толстосума.

Однако сначала оно совершит специальный двухнедельный рейс на Гавайи. Все пассажиры — суперэлита, а доходы от круиза будут пожертвованы на благотворительность в рамках гигантской рекламной акции.

Ларкин выступит в роли распорядителя путешествия. Мы думаем, он встретится с представителями Северной Кореи, когда прибудет на Гавайи, но время и место назначат только в последний момент. Нам необходимо знать, когда и где. В эпоху компьютеров шпионаж изменился, исчезла необходимость красть опытные образцы или изделия. Вместо этого стало возможным в мгновение ока передать техническую документацию на другой конец света, и получившие информацию страна или организация могли продолжить разработку на базе уже существующего проекта.

С другой стороны, северокорейские деятели отличались крайней степенью паранойи, а встреча лицом к лицу, тем более на иностранной территории, для них намного рискованней простой передачи файла. Зачем нужен непосредственный контакт? Может, готовится что-то еще, мы пока не докопались. Но и так уже известно достаточно. Кэйл мысленно пожал плечами. В конце концов, неважно, почему корейцы идут на такой рискованный шаг, главное, что они это делают. Один займут они с Тиффани, в другом разместятся Райан и Фэйт.

Пожалуй, лучше всего поселить Райана и Фэйт в люксе, примыкающем к апартаментам Ларкина. Этот круиз вполне соответствовал образу жизни и положению в обществе четы Натерра, так что в их присутствии не будет совершенно ничего примечательного. Кэйл перечислил, а его мысли тем временем двинулись дальше. Нужен кто-нибудь в службе безопасности, но пытаться внедрить туда своего человека, вероятно, уже слишком поздно.

Следовательно, необходимо завербовать кого-то из персонала. Кэйл озвучил и это требование. Кэйл встал с кресла, чтобы налить себе еще кофе. Когда раздался звонок, он уже проснулся и больше часа сидел за компьютером, однако по калифорнийскому времени было только пять утра, слишком рано, чтобы созывать своих людей по боевой тревоге. Так что Кэйл вышел с чашкой на веранду, уселся в одно из удобных кресел-качалок и, вытянув длинные ноги, водрузил пятки на перила.

Солнце еще не выкатилось из-за гор на востоке, но птицы и насекомые уже вовсю исполняли приветственную симфонию. Кэйл внимал, наслаждаясь песнями природы и уединением, ощущая дуновение легкого утреннего ветерка на своей голой груди. Его дом был единственным в поле зрения, и Кэйлу это нравилось. Двухэтажное здание из дерева и камня гармонично вписалось в окрестности — не настолько большое, чтобы привлекать внимание, но достаточно просторное для комфортного существования.

Мер безопасности было предпринято больше, чем обычно, но это не бросалось в глаза. По крайней мере половину защитных устройств Кэйл установил сам, так что ни одна компания не обладала полным набором схем, при помощи которых можно было бы пробить брешь в его обороне.

Может, это смахивало на паранойю, но Кэйл считал, что лучше потратить лишние деньги, чем оказаться застигнутым со спущенными штанами. Доверие служило краеугольным камнем в его взаимоотношениях, как профессиональных, так и личных.

Как профессионал, он не доверял людям, на которых работал, но полагался на своих соратников. Он сколотил хорошую группу. Ее члены не всегда выполняли задания вместе, но всё чаще и чаще отказывались от предложений, если те исходили не от Кэйла. Он не намеревался что-либо возглавлять.

Впрочем, заниматься секретными операциями он тоже не намеревался. Сочетание происхождения, обстоятельств и природного таланта постепенно сделало его тем, кем он сейчас был, и, следовало признать, его теперешняя работа ему хорошо подходила.

Он родился в Израиле у родителей-американцев. Его мать была нерелигиозной еврейкой, а отец — флегматичным малым из дельты Миссисипи, которому проблемы веры были глубоко до лампочки.

Тот факт, что мать не исповедовала религию, в которой родилась, для Кэйла стал больным местом. Просто из принципа Кэйлу не нравился тот факт, что без его согласия его лишили какой-то части тела.

Он прожил в Израиле до десяти лет и вырос, разговаривая на трех языках — иврите, английском и южном диалекте США. Позже он добавил к ним испанский и немецкий и немного нахватался японского, знание которого постепенно улучшал. Переезд в Соединенные Штаты стал для Кэйла громадным культурным шоком, но на новом месте ему понравилось. Хоть он и провел первые десять лет своей жизни в Израиле, однако всегда знал, что является американцем. Тем не менее Кэйл сохранил глубокую привязанность к Израилю, и, поскольку он там родился, у него было двойное гражданство.

Когда в восемнадцать лет его потянуло на приключения, Кэйл отправился служить в израильскую армию, где продемонстрировал специфические способности, привлекшие к нему внимание Моссада. Он самозабвенно выполнил несколько заданий израильской разведки, но затем возмужал, и жажда жизни погнала его обратно в Америку, где несколько запоздало Кэйл получил степень бакалавра в области делового администрирования.

Это не было попыткой уклониться от судьбы, размышлял он. Степень весьма пригодилась при управлении сетью автомоек, прачечных и других связанных с оборотом наличности предприятий, которыми он владел.

Кэйл сам сколотил свое состояние — небольшое, но все же состояние. Правда, однако, заключалась в том, что эти заведения с наличной оплатой обеспечивали ему удобную возможность отмывать деньги, получаемые из его истинного источника доходов — преимущественно за обнаружение сведений, которые другие люди хотели бы сохранить в тайне.

Те, кто ему платил, как правило, не заполняли налоговые декларации в конце года, и Кэйлу приходилось изыскивать способы отчитаться за свои барыши перед Налоговым управлением США. Конечно, кое-какие средства были припрятаны в Швейцарии, но в целом Кэйл считал, что деньги должны работать. А для этого их нужно пускать в оборот в Соединенных Штатах. И таким образом, низкодоходные предприятия оказались для него золотой жилой. Несмотря ни на что, люди мыли свои машины и стирали одежду.

Пока Кэйл смаковал кофе, потихоньку подкрался рассвет. Теперь уже можно было рассмотреть горы, глубокую зелень окружающего леса, поющих птиц. Желудок напомнил о том, что он бодрствует уже несколько часов и пора завтракать. После еды Кэйл приступил к обзвону своих людей и к разработке детального плана. На самом деле весь танцевальный зал сверкал и искрился — от светильников до бокалов на столах, от драгоценностей, украшавших волосы, уши, шеи и руки до блесток и страз на платьях, туфлях и вечерних сумочках.

Она чертовски устала от блеска, ей чертовски надоели эти бесконечные благотворительные акции, даже если они проводились действительно ради благого дела. Почему нельзя просто выписать чек и все? Даже при том, что она признавала общественную значимость подобных проектов, времяпровождение, включавшее дегустацию вин и дорогостоящий обед, за которым неминуемо последует аукцион, где по завышенным ценам будут продаваться абсолютно ненужные ей вещи, не соответствовало представлениям Дженнер о развлечениях.

И все-таки она здесь. По вине Сид, конечно. Сидни Хэзлетт была ее единственной настоящей подругой в избранном обществе южной Флориды, и она часто просила Дженнер посетить то или иное мероприятие, чтобы поддержать и подстраховать. По иронии судьбы, странному стечению обстоятельств или капризу природы — чему бы там ни было — рожденная в роскоши молодая женщина, которую баловали, холили и лелеяли всю ее жизнь, страдала от почти парализующего недостатка уверенности в себе.

В то время как Дженнер, возникшая, по сути, из ниоткуда, могла кого угодно привести в замешательство и проигнорировать любые проявления высокомерия, будто те, кто его демонстрировал, в ее глазах ничего не значили. Вот так Дженнер и сумела прожить семь лет, прошедшие после ее отъезда из Чикаго. Следует признать, что в общем и целом люди здесь были с ней вежливы, даже любезны, но не допускали в свой узкий круг.

У нее имелось много знакомых, но всего одна подруга. По словам Сид, ее присутствие сегодня вечером было обязательным, а это значило, что и Дженнер придется принять участие в действе. Так что хоть ей и хотелось просто подмахнуть чек для детской больницы и считать дело сделанным, приходилось терпеть все эти утомительные церемонии, которые все равно закончатся подписанием чека. Дженнер даже не нравилось вино, что явно указывало на ее плебейскую кровь и низкопробное пролетарское воспитание.

Пиво — вот что ей нужно для счастья. Дженнер с трудом удавалось не кривиться при каждом глотке. Она терпеть не могла шампанское само по себе, но с яблочным соком — это здорово.

Все официанты и бармены на таких приемах знали, что она пьет, и не задавали вопросов. Но где же Сид, в конце-то концов?

В любой момент может начаться обед, и раз уж Дженнер принудили посетить это мероприятие, хорошо бы иметь рядом кого-то, с кем можно поговорить. Она испытывала нешуточное раздражение. Такие испытания, чтобы составить Сид компанию, а та даже не явилась.

Однако обычно задержка составляла от пятнадцати до тридцати минут, а в этот раз Сид пропустила всю дегустацию, которая тянулась больше часа. Сид со вздохом осмотрела себя. На взгляд Дженнер, подруга выглядела прекрасно. Ее кремовое платье классического силуэта идеально подходило к светлым волосам медового оттенка и к золотистой коже.

Да и сама Сид, с ее природной доброжелательностью, написанной на лице, выглядела очень привлекательно. Она всегда сомневалась, правильно ли выбрала одежду, и никогда не останавливалась на первой же примеренной вещи.

По крайней мере без того, чтобы не перемерить еще несколько нарядов, прежде чем в отчаянии вернуться к первоначальному варианту. Беспокоясь о Сид, Дженнер могла бы возненавидеть мистера Хэзлетта, если бы заботливый отец так очевидно не обожал дочь, не пытался множеством разных способов укрепить ее хрупкую самооценку и не испытывал такого громадного облегчения и благодарности по отношению к Дженнер за то, что та подружилась с Сид. Майкл Хэзлетт действительно отличался безупречным вкусом.

Красивый, с изысканными манерами, и к тому же крупный бизнесмен, он великолепно чувствовал себя на своем месте. При том он ни разу не сказал ничего мало-мальски критического в адрес Сид и вступил бы в сражение с тиграми, чтобы защитить свою малышку. Трудно ненавидеть того, кто не только не был злодеем, но фактически в своей собственной располагающей манере, по-мужски неуклюже пытался показать своей дочери, насколько она неповторима и привлекательна.

Дженнер и мистер Хэзлетт стали сообщниками и старались устроить так, чтобы один из них постоянно находился под рукой и мог обеспечить поддержку Сид, если та в ней нуждалась. Хотя и темно-рыжий хорошо смотрелся, — быстро добавила она. А какой у тебя естественный цвет? Хотя она уже много лет не видела тот блеклый оттенок, но помнила его в точности.

Психоаналитик, наверное, нашел бы интересным покопаться, почему она так часто и так радикально перекрашивается, но это ее волосы, и если ей хочется их перекрашивать, то это ее дело. И кому какая разница, что об этом может сказать психоаналитик?

Ей нравились черные пряди и то острое и захватывающее возбуждение, которое она испытывала, будучи жгучей брюнеткой. Рыжина же потрясающе сексуальна, и это ей нравилось тоже. Когда надоест быть светлой блондинкой, она, вероятно, ненадолго вернется к рыжему цвету. Прозвучал сигнал занять свои места за изысканно украшенными банкетными столами, по восемь человек за каждым. Согласно подсчетам Дженнер, столов было пятьдесят, и, значит, присутствовали четыреста приглашенных.

Размещенный на балконе оркестр начал тихо наигрывать, создавая приятный фон, но не мешая беседам гостей. Пока Дженнер усаживалась, придерживая облегающий подол длинного черного платья, чтобы не зацепиться пяткой и не грохнуться лицом об стол, она вспомнила свой первый благотворительный обед почти семь лет назад. Тогда она прилагала массу усилий, чтобы влиться в общество и завести знакомства, однако ощущала себя крайне неуютно и абсолютно не в своей тарелке.

Никто на нее не фыркал, но никто не проявил радушия. За обедом она оказалась сидящей за столом с семью незнакомцами, а устрашающее количество серебряной и стеклянной посуды ее буквально парализовало. Использовать чистую для каждого следующего куска? Отбиваться от соседей по столу? И тогда сидящая напротив симпатичная молодая женщина, поймав взгляд Дженнер, дружелюбно и заговорщически улыбнулась и потихонечку приподняла крайнюю вилку из набора.

В ее отношении не было ни капли насмешки, а только искреннее предложение помощи, которое Дженнер с благодарностью приняла. Она справилась с обедом и усвоила, что порядок использования столовых приборов очень прост.

А еще она поняла, что любезная сотрапезница по другую сторону стола неподдельно мила и доброжелательна. Позже они потянулись навстречу друг другу и смогли по-настоящему поговорить, а к концу мероприятия каждая из них нашла подругу. И тем не менее, кое-что осталось неизменным — она по-прежнему не вписывалась в эту обстановку. Чикаго остался позади, и, по правде говоря, Дженнер давно уже не чувствовала себя той девочкой, которой была когда-то, той, которую так горько обидели и семья, и друзья, однако ощущение чужеродности в этом новом мире было сильно, как никогда.

Ей уже исполнилось тридцать. Шесть лет она прожила в Палм-Бич. За эти годы посетила не меньше сотни благотворительных мероприятий, ходила на вечеринки с коктейлями, вечеринки у бассейнов, куда только ни ходила — но для урожденных представителей этого избранного круга она по-прежнему оставалась, и останется навсегда, упаковщицей мяса из пролетариев, которой повезло выиграть в лотерею.

Если бы не Сид, Дженнер, скорее всего, двинулась бы дальше, искать другое место для проживания, но, обретя подругу, обосновалась здесь. Дженнер решила, что этот путь не для нее. Благодаря помощи Эл с инвестициями, хорошему бухгалтеру, паре адвокатов и — как ни странно — собственным способностям к управлению вложениями, Дженнер стала богаче, чем была в тот день, когда объявили победителей… почти в два раза богаче.

Даже с учетом недавних обвалов фондового рынка она не утратила финансовой стабильности, благодаря диверсификации своего портфеля. Рынок мог рухнуть, но ее потери при наихудшем раскладе не превысили бы двадцати процентов. Если добавить сюда благотворительность, которой она занималась, и разнообразные уроки, список которых постоянно менялся — по искусству, высокой кулинарии французской и итальянской , по украшению тортов, дзюдо, стрельбе по тарелочкам, бальным танцам, гончарному ремеслу, компьютерам, подводному плаванию, даже по парасейлингу, — то жизнь ее была достаточно заполненной.

Иногда бессмысленной, но заполненной. Она пыталась приохотиться к садоводству и вязанию, но ни то, ни другое не доставило ей удовольствия. Хотя Дженнер часто чувствовала, что еще не разобралась, кто она такая и чем хочет заниматься, однако твердо знала, что не годится в Сьюзи-домохозяйки[3].

Возбуждает Свои Сиськи Порно

Порно 2 Блондинок 1 Парень

Порно Онлайн Зрелая Соблазнила

Порно - Молоденькая сучка любит работать с членами

Французская Порно Актриса Блондинка

Загорая, Марго С Большими Сиськами Даже Не Рассчитывала На Секс Возле Бассейна Смотреть

Групповое Порно Зрелых Женщин Онлайн

Когда негритос показал Ванессе свой большой член, цыпочка пожелала не только его пососать смотреть

Воздушная Блондинка С Большими Сиськами Раздвинула Ноги На Кухне

Толстушка Блондинки И Черноволосые Самцы Организовали Страстный Секс Бисексуалов Смотреть

Анальное безумие

Сиськатая Азиатка С Волосатой Писькой Балдеет С Двумя Мужиками

Блондинку Трахнули В Жопу На Сене

Зрелое Порно Мать На Кухне

Порно Мамки На Русском Языке

Зрелая пизда в трусиках сидит на корточках

Онлайн Порно Глубокий Анал

Большие Толстые Сиськи Смотреть Бесплатно

Как Сделать Анальные Шарики

Порно Телки Сиськи

Порно Фото Анал Онлайн

Грудастая блондинка трется пиздой об лицо мужа

Порно Девушки С Членом

Красивое Порно Крупно Видео Член И Киска

Брюнетка И Блондинка Сняли Частное Порно Видео, В Котором Трахнулись Двусторонним Черным Фаллосом См

Две грудастые девицы сосали большой член своего ненасытного товарища смотреть

Секс Большие Сиськи Эротика

Самый Большые Сиськи

Популярное на сайте:

Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку
Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку
Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку
Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку

Поделитесь впечатлениями

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Arashirr 06.09.2019
Девушки В Чулках И Бикини
Moogujas 01.09.2019
В Большой Жопе Член
Лесбиянка Дико Заставляла Сосать Резиновый Член Свою Подругу, Писая На Сексуальную Синенькую Игрушку

monolit-zao.ru