monolit-zao.ru
Категории
» » Мокрую Спину От Масла Шелли Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро

Найди партнёра для секса в своем городе!

Мокрую Спину От Масла Шелли Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро

Мокрую Спину От Масла Шелли  Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро
Мокрую Спину От Масла Шелли  Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро
Лучшее
От: Dale
Категория: Члены
Добавлено: 24.08.2019
Просмотров: 1643
Поделиться:
Мокрую Спину От Масла Шелли  Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро

Страпон Зрелые Порно Онлайн

Мокрую Спину От Масла Шелли Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро

Двойное Проникновение В Блондинку

Трахнул В Попку Мамку Друга / Syren Demer (Spy Vs. Syren) (2019) Siterip

Jessie Volt – Джеси Волт – Игривая Блондинка С Классными Сексапильными Нарядами Порно Звезда

Каждый мир уникален, и если с первого взгляда кажется бесперспективным, это еще ничего не значит. Мой разум, моя суть, беспрепятственно преодолели границу мира, и обрушился на паренька, которого только что вышвырнули из какого-то здания.

Низкорослый, как и всегда, привык уже, зеленоглазый паренек лет четырнадцати с темно-рыжими, скорее коричневыми волосами. Да и обращение к Хаосу вовсе не пустой звук, и можно надеяться что, попав в это тело скучать, не придется с первых минут.

Короткое, но неожиданно острое сопротивление жертвы, парень оказался со стальной волей, но куда ему против псионика. Так местный язык, хоть мне по природе нет проблем с коммуникацией, но прочесть память реципиента не помешает. Так я бывший деревенщина, отправившийся в город на заработки, банально, однако, но мне на руку, знакомых тут нет, и проблем с изменением поведения не ожидается.

Паренек не такой уж и деревенщина, а учился на воина, способности у него, были слабоваты, но тело он держал в тонусе, за что ему отдельное спасибо. Хм, а какая разница как звали это тело если его тут никто не знает?

Открыв глаза, я уставился на склонившуюся надо мной девушку. Лет шестнадцати, блондинка с живописно растрепанными волосами, милое личико на котором легко читается легкая озабоченность. Но самое интересное начинается ниже личика.

Шейку скрывал шарфик, оставляя милые плечики открытыми. Восхитительная грудь девушки, никак не меньше пятого размера, была перетянута узкой черной лентой, ничего не прячущей, но разжигающей воображение. Гладкий животик, на котором просматривались кубики пресса, и Фантастические штаны, с огроменным вырезом позволяющим рассмотреть бедра и попку, прикрытую треугольником черных трусиков.

Её стиль одежды мне уже нравится. Да какая одежда, она мне нравится! Это я удачно попал. Я вижу, ты хотел поступить на службу? Я могу это устроить. Память паренька была еще не до конца переварена.

Но, быстро уточнив этот момент я выяснил, что меня прямо перед вселением вышвырнули из военкомата за необоснованную спесь, паренек решил перескочить этап рядового, сразу устраиваясь в капитаны. Но быстро опомнилась и, подхватив меня под руку, потащила по улице. Хваткий парень, знаю я тут одно место, там сможем и перекусить и решить все твои проблемы! Местом этим оказался вполне приличный постоялый двор, совмещенный с трактиром.

Девушка скромничать при заказе не стала, и наш стол мгновенно был заставлен яствами, и кувшинами с вином. Этот подход мне нравится.

Вот только девушка сразу же насела на вино, даже потеряв ко мне интерес. Обидно немного и слегка неспортивно, но не я же в этом виноват. Решив так, я подсел поближе, и налил девушке новый стаканчик, ободряюще улыбнувшись. Тема разговора оказалась удачной, поскольку моя новая знакомая пустилась в рассказ, снабжая меня информацией и продолжая поглощать вино На тот факт что я приобнял ее за плечики, прижимая к себе и уже некоторое время поглаживаю е талию, негативной реакции не последовало.

Я же обещала помочь тебе, ик, устроится на службу. От чего она слегка смущалась Спустя еще пару стаканчиков Леона совершенно раскрепостилась, стремясь избавить меня от рубашки. Так что бармен обогатился на десяток монет, и мы с подругой переместились в номер. Тут Леона совсем перестала себя сдерживать, из ее прически выскочили звериные ушки, появился забавный львиный хвостик, а милые ручки превратились в львиные лапы, стремительно избавившие меня от одежды.

Это преображение хоть и стало для меня неожиданным, но из колеи не выбило, были у меня девушки и куда экзотичнее. Так что я поддержал страстный порыв партнерши и впился в манящие губки страстным поцелуем, одновременно освобождая грудь партнерши из плена одежды.

Зарывшись в них лицом, я принялся осыпать это великолепие поцелуями, заставляя их хозяйку рычать от удовольствия и страсти. Но долго я этим не увлекался, в партнерше все так и кипело от желания, и я чувствовал, о, кажется, эмпатия начинает оттаивать, а то после вселения все мои возможности слабоактивные и находятся в стадии адаптации , что она хочет переходить к главному. Так понравившиеся мне штанишки, аккуратно покинули упругую попку, и я резко, одним движением, и на всю глубину вошел в по звериному зарычавшую подругу, присоединяясь к ее рыку собственным стоном удовольствия и боли.

Когда тебе спину разрывают женские коготки, это только придает остроты процессу, а вот когда эти коготки ничем не уступают таковым у льва. Пришлось, во имя спасения собственной только что начавшейся жизни, не прерывая процесса врезать девушке по печени.

Рык удовольствия сменился стоном боли, я же не прерываясь, перевернул Леону на живот, заводя ее руки-лапы за спину и надежно их фиксируя. Так то лучше, а теперь увеличим темп, совершая грубые, резкие толчки бедрами я мгновенно вернул тональность рычания в прежнее положение. Доводя страстную знакомую до исступления. Ближе к финалу Леона все же вырвала свои лапки из моего хвата и располосовала несчастную кровать на лоскуты, трактирщик расстроится.

Хотя кому он нужен, когда тут такая страсть Увы, продолжить наше знакомство в прежнем ключе не получилось, девушка с блаженной улыбкой растянулась в том, что осталось от кровати, и сладко посапывала носиком. Перепила, да и я постарался. Хоть тело и не опробованное, но в грязь лицом я не ударил. Конечно, клеить девушку по методу спаивания несколько не мой метод, но тут скорее ее заслуга.

А вообще этот мир мне явно понравится, редко какое попадание начинается столь удачно, правда спина побаливает, мягко говоря А Леоне девушка интересная, особенно эта ее способность частичной трансформации.

Я хоть после вселения в тело и слегка оглушен, и почти все мои возможности временно недоступны, а пока тело не адаптируется, и не будут доступны, но уж почувствовать не телесную, а магическую природу этого превращения смог.

А это значит, способность превращаться, пусть и частично в львицу, это не врожденное свойство ее расы, а приобретенное умение или заслуга артефакта, скорее даже второе. Интересно, конечно, но для меня бессмысленно.

О, а вот и запасная рубаха, и штаны, в самый раз, только какие-то они уж больно грубые и серые, права моя львица выгляжу в этом как настоящая деревенщина. А ведь у меня и деньги имеются, весьма приличная сумма, заработанная моим донором, пока он добирался из родной деревни до столицы, и заработана она на поприще истребления чудовищ.

Прежний хозяин тела знал удивительно мало, рос он в деревне, причем его изначально готовили как воина, и собственно кроме деревни ничего и не знал. Мир на дворе развит примерно до уровня средневековья, никаких неожиданностей мной пока не обнаружено, ну кроме новой знакомой способной к некоторым магическим манипуляциям.

И огромного множества взращенных на свободной магии тварюшек, без зазрения совести поедающих людей, или служащих им добычей. Но с девушкой я чуть позже пообщаюсь, как очнется после трудового дня, так и пообщаюсь. Там глядишь и минимальные возможности псионики смогу использовать в этом теле, так что получится рассмотреть и кое-как изучить ее энергетику или артефакт.

А пока время есть, действительно пройдусь по городу, прикуплю нормальную одежду, и заодно поищу подарок для ласково встретившей меня красотки, а то что-то мне подсказывает, что она не планировала так завершать наше знакомство.

Сменив свою, познакомившуюся с коготками львенка одежду, на запасную, и повесив на пояс весьма приличный меч, я стянул с подруги сапоги, и, накрыв ее одеялом, чтоб не замерзла, покинул номер. Трактирщик достаточно быстро подсказал парочку адресов портных с готовой одеждой, и я выбрался на улицу, рассматривая город. Впечатление он производил вполне благоприятное, уютные каменные домишки двух-трех этажей, широкие улицы, мощенные камнем, никакой грязи или конского навоза, кажется, верховых в город вообще не пускают, одним словом картина весьма благостная.

И ведь это далеко не самый богатый район, скорее наоборот ближе к бедным. В переулках, конечно заметна грязь и прочие подозрительные типы, но это вполне нормально, для данного, да и любого другого этапа развития общества. Эх, как же у меня спина болит, коготки у львенка слишком крупные, ладно, что я потерпеть не могу? О том, как жить в новом мире и чем заниматься я не слишком переживал.

По прошлому опыту знаю, что в девяти случаях из десяти, при появлении в мире первое знакомство или событие оказывается знаковым, так что вероятнее всего мой львенок сможет мне предложить нечто интересное, а если даже и нет, то устроится я тут смогу. Хоть на местных зверушек поохочусь, думаю, среди них должны быть интересные экземпляры. Ассортимент меня не разочаровал, взял пару запасных рубашек кожаную жилетку с кармашками, с расчетом на метательное оружие, и штаны так же дополненные полезным аксессуаром в виде карманов.

Все в темных тонах. В дополнение прихватил плащ, который сразу и накинул, в отличие от остальных обновок. Одежда вроде самая обыкновенная, но сделанная из куда более качественной ткани, чем моя дерюга.

Правда и стоимость у нее на половину моего запаса денег, напоминаю, весьма не малого, а по меркам деревеньки, из которой я вышел, так вообще огромного.

Но деньги для меня никогда особой роли или проблемы не играли, а вот удобная одежда весьма полезна, хотя бы тем, что в бою не будет стеснять движения. Думаю, найдется, где проявить свои способности После портного я отправился воплощать вторую часть плана покупок, и, ориентируясь по потоку прохожих, побрел к местному базару в поисках подарка для львенка.

Цветочки тут были не в чести, или возможно не пользовались спросом, а потому отсутствовало и предложение. Продолжающая болеть спина в толкучке базара, стала раздражать слишком существенно, но прежде чем убраться в более спокойное место мне повезло, и на глаза попалась фляжка, серебряная с забавным, карикатурно-пьяным львенком.

Чем-то даже похожим на мою новую знакомую. Пройти мимо такого я не смог и приобрел подарок. После небольшого диалога, получилось договориться и на второй стороне фляжки нанести надпись "моему львенку с любовью, Кей".

Должно получится очень мило, а чтоб избавить девушку от грозящего ей скорого похмелья, фляжка была заполнена лучшим вином, что удалось отыскать в ближайшем десятке торговых лавок, после всесторонней дегустации.

Хороший подарок и проявленная забота, должна сгладить некоторые острые углы нашего знакомства и позволить его углубить без лишних конфликтов. Уже выходя из толкотни базара, я с удовольствием ощутил, как у меня по поясу шарят чьи-то наглые руки. Удовольствие мое объяснялось тем, что я нашел на ком выместить раздражение за ноющую спину. Перехватив тонкую кисть, я практически без усилий сломал ее.

Неудачливый вор рухнул под ноги без сознания, не выдержав болевого шока. Слабоватые ворюги в этом мире. Солнце уже клонилось к вечеру, и я решил возвращаться на постоялый двор, по моим прикидкам девушка в скором времени должна была проснуться. Вот только в какой-то момент картинка перед глазами закружилась, я потерял контроль над телом и просто рухнул на дорогу. Нет, голова у меня кружилась и до этого, все же я выпил не мало, но опьянение тела мне совершенно не мешало, создавало некоторые трудности, но не более того, а тут такое ощущение, что я выжал из тела все ресурсы Кое-как, отползя с дороги, чтоб не переехали каретой, лошадей в город все же пускают, я облокотился спиной, на стену дома и скривился от боли.

После чего сообразил в чем причина моей слабости, да и как не сообразить, когда вся рубашка пропитана кровью. Даже не знаю, как себя назвать. В том теле, в котором я пребываю дома, любые царапины заживают даже без моего участия, либо я сам себя залечиваю псионикой, буде нужда возникнет. В энергетической форме вообще таких проблем нет. И вот заняв это тело, я как-то даже не задумался о том, что регенеративных способностей у него нет, и псионика еще долго, ввиду неподготовленности биологической оболочки будет недоступна.

Короче я зажрался и едва не истек кровью от царапин. Ну не таких уж и царапин, но суть от этого не меняется, надо срочно заняться лечением пока совсем не загнулся! Проанализировав набор доступных мне сил, среди которых была эмпатия, и собственно все, я слегка опечалился, после чего скользнул в медитацию и достучался до собственного тела.

Это даже не какая-то особая способность, а просто управление биологическими процессами организма. Лечение, таким образом, довольно медленное, и расходует биологические запасы тела, но куда деваться-то? Оптимизация тела, совмещенная с лечением, практически завершилась, когда меня бесцеремонным образом вывели из транса. Я хоть и ушел с головой в исправление собственной дурости, и даже не забывчивости, а не знаю, как и обозвать себя за такой косяк, отвык от тела, ладно больше не повторится.

Так вот, хоть я и был сосредоточен на оптимизации организма, но часть моего сознания следила за окружающей обстановкой, а то еще найдется доброхот и добьет, чтоб не мучался.

И когда меня бесцеремонно, хоть и совсем слабо пнули по ноге, я среагировал мгновенно. Кувырок в сторону, выходя из предполагаемой зоны удара, и свист выхваченного из ножен меча, спустя мгновенье замершего у тоненькой шейки прелестной незнакомки в пышном платье.

Не потому, что испугался драки, а потому, что рассмотрел, оценил окружающую обстановку вкупе с эмоциями разбудившей меня девушки, и понял, что грабить меня не собираются, судя по радости, интересу и легкому предвкушению, чуть разбавленному еще не успевшим оформится страхом, ко мне подошли со вполне мирными намереньями. А если вспомнить, что уде ночь, и мой знакомый львенок уже наверняка исчезла из номера, короче будем знакомиться с новой красоткой, раз уж старую так глупо упустил.

Хотя стоит попробовать её отыскать, чуть позже, а пока А там было что пожирать, слегка вьющиеся золотые волосы до плеч, огромные голубые глаза на круглом личике, аккуратненький носик, миниатюрная фигурка с пусть и скрытыми платьем, но все равно заметными округлостями в нужных местах.

Ей бы волосы чуть длиннее и было бы вообще идеально, но и так меня все устраивает. Девушка явно не ожидала от меня столь многословной речи и слегка растерянно смотрела на меня своими голубыми глазами, но предательски запунцовевшие щечки показали, что ей было приятно услышать в свой адрес этот поток комплиментов.

Что же понадобилось сошедшей с небес богини красоты от простого путника? Ваша рубаха, что с вами! Чуть скосив глаза, я увидел собственную рубаху, на спине и боках пропитавшуюся кровью. Мда раны-то я закрыл, хоть и не залечил еще полностью, а вот переодеться не успел, хотя это даже к лучшему, будет повод напроситься на рюмочку чая.

Всего лишь земляной дракон, которого я убил по пути в столицу, сущая царапина! И тут же озабоченность сменилась на ее личике забавной гримасской задумчивости. Значит, я не ошиблась и вы не местный. И намек был понят, хотя, кажется, она и без намеков собиралась меня склеить. Этот мир мне все больше нравится! Еще суток не прошло, а на меня уже вторая красотка бросается, правда знакомство с первой оказалось пагубно для здоровья, но сам виноват.

Кей, приглашаю вас ко мне домой, и предупреждаю, я не приму отказа! Но высокомерие она разыгрывала лишь мгновенье, тут же приказав своим охранникам. Помогите ему сесть в карету! У меня замечательный, огромный дом, вам понравится. Всю дорогу до поместья Алии, я развлекал ее рассказами о своих приключениях, точнее о приключениях тела, пока он добирался до столицы, и там действительно было, что порассказать восторженной девчонке, в особо напряженных моментах взволнованно стискивающей мою руку, ненавязчиво заползшую ей на коленку Жаль, путешествие оказалось довольно коротким, и времени на что-то кроме оценки ножек и упругости бедер моей знакомой не хватило.

Мини дворец моей знакомой действительно впечатлял. Огромная огороженная территория, отведенная под парк и прочие хозяйственные постройки, а в центре этого великолепия располагается трехэтажное П-образное здание украшенное причудливой лепниной, барельефами и сияющее блеском огромных окон. Сразу по прибытию Алия убежала рассказывать обо мне родителям, а меня взяли в оборот пара служанок, одна из которых выполняла роль врача.

Быстро избавив меня от пропитавшейся кровью одежды, она промыла мне спину и перебинтовала раны. Не то, чтоб я после проведенного самолеченья в этом сильно нуждался, но лишним точно не будет. Только вот служанка и ее эмоциональный посыл в мою сторону мне совершенно не понравился.

Общалась-то вроде вежливо, но вот рассматривала меня как диковинную зверушку, не стоящую внимания. Во мне она, правда, тоже интереса не вызвала, помимо желания прирезать ее за такое пренебрежение. Едва закончилась перевязка, как последовало приглашение на ужин. Переодевшись в недавно купленную одежду, я стал выглядеть куда представительнее и уже не казался голодранцем. Вовремя я позаботился о смене гардероба, пусть на Алию и без него удалось произвести впечатление, ее родители, вероятно, будут несколько другого поля ягоды, и в таких местах принято встречать по одежке, и по поведению, конечно, и теперь у меня полный комплект.

Следуя за служанкой, я изучал внутреннее убранство дворца. И должен признать оно, как и фасад внушало уважение, древние, разукрашенные вазы, картины, гобелены. Следов пыли и запустенья не заметно, скорее наоборот все так и блестит чистотой и порядком, а это значит, у семьи моей новой подруги достаточно денег, чтоб содержать этот дворец в идеальном состоянии.

Такое знакомство мне пригодится, чем бы, я не решил заняться в этом мире. В комнате посвященной охотничьим трофеям я завис надолго, рассматривая головы местных монстриков. Да, природа, та еще выдумщица, а когда ей на помощь приходят спонтанные магические мутации, простор этой фантазии расширяется воистину безгранично.

Мысленно окатив меня презрением и каким-то превосходством, служанка отвернулась и, фыркнув, продолжила путь. Вернувшись, Прелати сказал ему, что своим поступком он уничтожил его счастье: Каждый день Жиль слушал по нескольку месс. Жиль все больше и больше добывал правых рук, сердец и прядей волос детей, требуемых для дьявола.

Он заперся в своей мрачной комнате и, когда изредка выходил из нее, всегда был суров и печален. На суде приводился такой факт. Как-то паж, проходивший мимо, увидел через приоткрытую дверь магические инструменты — небольшой очаг, щипцы, сосуды с красной жидкостью и засушенную руку, сжимающую кинжал.

Тут кто-то вышел, и паж был вышвырнут в ров из ближайшего окна, где и утонул. Говорили на суде и о способах добывания молодых людей для содомистских и садистских целей Жиля де Рэ. Мартин, старая и безобразная женщина в сером, поставляла господину пажей. Ее видели на окраинах дальних деревень держащей за руки красивых мальчиков. В Сент-Этьен-де-Монтлю она встретила хорошенького пастушка, сироту Жано, и увела его в сторону Машкуля.

Однажды в Нанте она нашла ребенка, которого сочла брошенным, и, полагая, что его красота придется по душе хозяину, привела его в гостиницу Сюз, где тогда находился Жиль де Рэ. Иногда, как они сами рассказали членам суда инквизиции, в замок мальчиков завлекали слуги Анриет и Пуату.

Однажды Жиль, когда они остановились в Ла-Рош-Бернаре, мельком в окне заметил мальчика, который ему очень понравился. Больше слов не требовалось. Пуату незамедлительно отправился к матери мальчика, которой объяснил, что маршал Франции желает взять его к себе оруженосцем. Были даже куплены снаряжение и маленькая лошадь, соответствующие новому положению мальчика. На постоялом дворе кто-то сказал Пуату: Позднее в Нанте видели купленную для мальчика маленькую лошадь.

Но она принадлежала уже кому-то другому. Об этом стало известно в Ла-Рош-Бернаре. Перрина Лоссар, мать мальчика, спросила у проезжавших людей маршала, где ее сын. Наконец, отбросив хотя бы видимость приличия, Жиль де Рэ стал выбирать жертвы чуть ли не во дворе своего замка. Однажды вечером, заметив в соседней деревне миловидного летнего ученика портного, чинившего платья, маршал пожелал видеть его у себя. Когда они пришли к портному, чтобы заказать себе перчатки для соколиной охоты, то тоже увидели этого ученика — маленького прелестного Гандрона.

Они тут же отослали его в замок с поручением для слуги Жиля. Даже поварята на кухне не чувствовали себя в безопасности, когда туда спускались слуги маршала. Однажды вечером привлекательного юношу, поворачивавшего вертел на кухне, заметил сквозь дым очага один из господских слуг. На следующий день мальчик исчез, и его больше не видели. Из двух братьев Гамелин один был намного красивее другого. Понятно, Жиль выбрал первого, но убил обоих. Особенно часто дети исчезали в дни раздачи милостыни.

В это время мосты у ворот замка опускались, и слуги распределяли подаяние между бедными: И если замечали среди детей особенно красивых, то уводили с собой под предлогом дать им на кухне чего-нибудь еще. Все хитрости, которые придумывались для успокоения населения, со временем потеряли всякую убедительность. С каждым годом люди видели, что все больше и больше исчезает мальчиков — даже если учитывать нападения волков, болезни, гиблые болота, уголовных убийц.

Ханжески фанатичная и предусмотрительная герцогиня Анна Бретонская распорядилась, чтобы каждое мгновение суда над Жилем де Рэ было зафиксировано и сохранено в архивах Нанта. При первом же намеке на опасность они вскочили на коней и умчались прочь из Машкуля. Как мы уже писали, арестовывать маршала пришли в середине сентября года.

Под стенами Машкуля капитан эскорта Жан Лаббе потребовал опустить мосты и впустить в замок солдат герцога Бретонского. Услышав имя Лаббе, Жиль перекрестился, поцеловал талисман и сказал Жилю де Силле: Жан Лаббе приказал маршалу следовать за ним.

Ан-риет и Пуату пожелали сопровождать своего господина. Остальные же, как говорилось, предпочли спасаться бегством. Яков V запретил обыскивать замок, чтобы выиграть время для получения убедительных доказательств преступлений. Маршал оседлал коня и последовал за бретонцами. Его губы шевелились в молитве.

Когда проезжали деревни, со всех сторон дороги раздавались проклятия. В Нанте, вместо того чтобы отправить де Рэ в замок Тур-Нев, где остановился герцог, Жиля, к его удивлению, препроводили в зловещий замок Буффэй, место отправления правосудия в герцогстве.

К счастью, там он не остался один. Кроме слуг, ему позволили оставить своего органиста, хотя конечно же в тюрьме не было ни органа, ни архидьякона, ни певчих. Тем временем от архиепископа пришло указание запретить арестованному маршалу исповедоваться и вообще любое общение с внешним миром. Церковный трибунал, как он заявил, должен был знать обо всем происходящем в человеческой душе и судить об этом по поведению узника.

Поэтому важно было знать, через какое расстройство органов чувств сатана проникает в человеческое существо. Он подробно рассказал, как около восьми лет назад по указанию Жиля де Рэ, которому тогда было очень скучно, читал вслух своему хозяину труды Светония и Татица, переводя с латыни, о преступлениях Тиберия, Калигулы и других цезарей. Именно той ночью, по его словам, быстрее заструилась кровь в жилах маршала, было найдено несколько жертв и совершены первые сексуальные преступления.

В тот год было убито детей. Чтобы осудить Жиля, инквизиция искала такое преступление, для которого не существует возможности божественного милосердия. Этот язычник, как она считала, погрязший в грехах римских цезарей, был не совсем тем объектом, который нужен был суду по делу, связанному с колдовством.

Стоя под распятием, Анриет свидетельствовал, что его господин был человеком чувственным и не лишенным театральности. Выходя из большой комнаты после совершенного преступления, он ступал величаво и торжественно, словно играл на сцене.

Тем временем все, кто находился вне комнаты, кроме ближайших сообщников, вряд ли подозревали о телах, в последних судорогах бьющихся по углам комнаты де Рэ, и едва ли слышали слабые стоны, так как детям затыкали рты, чтобы не слышать их плача. Еще, если верить показаниям Анриета, тела долго свисали с больших крюков на стенах покоев маршала. Даже таким способом Жиль де Рэ получал удовольствие.

Когда все было кончено, слуги относили тела вниз, отделяли головы и показывали их хозяину, чтобы тот оценил, достаточно ли они хороши. Иногда его охватывала дьявольская ярость и он требовал множества детей, которых вначале пытали самым чудовищным образом, а потом убивали.

Жиль де Рэ привык купаться в крови, разрезая свои жертвы и ложась между ними. Эти ужасные заготовки осуществлял Пуату. Ни во время этих оргий, ни при безумствовании в наслаждениях Жиль де Рэ не переставал бормотать молитвы, обращенные одновременно и к господу и к дьяволу, и убеждал свои жертвы молиться о нем в небесах. На следующий день проводилась большая месса, посвященная жертвам.

В то же время он умолял короля позволить ему удалиться в монастырь к кармелиткам. Это привело к тому, что король, прекрасно зная, что Жиль не безумен, полностью перестал принимать участие в процессе против одного из самых высокопоставленных военных чинов королевства.

В облачении ордена кармелиток, опустившись на колени, де Рэ начал молиться. За свисающими с потолка гобеленами были приготовлены все инструменты для допроса: Жиль полагал, что герцог Бретонский находится там же, за занавесью. Великий сенешаль заявил, что слуги рассказали почти все. И ему зачитали показания Пуату и Анриет. Бледный как смерть, Жиль подтверждал, что они рассказали правду, что он действительно забирал детей у матерей и делал с ними вышеописанное и иногда вскрывал трупы, чтобы изучать строение сердца и внутренностей; некоторые из таких случаев он описал на допросах, вспоминая красоту умерщвленных им детей, согласился с восемьюстами убийствами и магическими попытками вызвать дьявола — одной в Тиффоже, другой в Бурнеф-ан-Рэ; где происходила третья, он не мог сказать, так как это было ночью и случайно.

Доказательства колдовства и содомии были полностью очевидны. Жиль не просил правителя Бретани оспорить законность процедуры суда инквизиции. Были обнародованы результаты предварительного расследования. Наконец, когда епископ посоветовал Жилю готовиться к смерти, он начал защищаться, заявив: Епископ Жан де Шатогирон ответил: И Жиль де Рэ взял себя в руки. На следующий день площадь перед замком Буффэй была заполнена народом. Жиль появился во всем черном, под бархатным черным капюшоном на голове и в черном шелковом камзоле, отделанном мехом того же цвета.

Спокойно и твердо он повторил, что говорил только правду. Там уже были сооружены три виселицы, одна выше, чем остальные. Внизу были разложены дрова и сухой хворост. Небеса отражались в реке, тополя и ивы шелестели листьями на ветру.

Вокруг виселиц собралась невообразимая толпа. В ней бесновались и рвали на себе волосы и одежду матери убитых детей. Более всего матерей повергало в отчаяние то, что имя сатаны действительно было вырезано на сердце одного из их детей, а правая рука другого смазана жиром проклятых животных, чтобы Жиль де Рэ мог сделать из них талисман, охраняющий его от боли, которая может быть причинена водой, огнем или железом.

Когда представители герцога Бретонского прибыли в Машкуль, Жиль повсюду искал этот талисман; слуга Пуату рассказывал: Это и была та самая рука ребенка, высушенная над раскаленными углями, которую однажды вечером под полой плаща Жиль де Рэ принес Франческо Прелати, когда тот беседовал с духами тьмы.

Однако сколько слуги ни искали, талисман они не нашли. Видимо, дьявол забрал себе то, что по праву ему принадлежало. Толпа неистовствовала, и каждый присутствующий влил свой голос в общий хор. Эхо этих звуков достигало слуха герцога, который остался в своем замке, чтобы в последний момент не проявить слабость и не помиловать осужденных. Жиль поцеловал Пуату и Анриета, сказав: Затем он откинул капюшон, поднес к губам распятие и начал произносить слова последней молитвы.

Палач набросил петлю, Жиль поднялся на помост, и палач коснулся горящим факелом хвороста. Помост просел, и Жиль де Рэ повис; языки пламени лизали его тело, раскачивающееся на крепкой веревке.

Шесть женщин, закутанных в белое, и шесть сестер кармелиток двинулись через коленопреклоненную толпу, неся гроб. Одной из женщин была мадам де Рэ; остальные принадлежали к самым известным бретонским фамилиям. Тело упало в железный ящик, приготовленный заранее, и это сооружение было извлечено из пламени, прежде чем тело успело загореться, согласно приговору трибунала.

Шесть женщин в белом низко склонились и взялись за шесть поручней гроба. Труп, только немного обуглившийся, с рыжими волосами и черной бородой, казалось, внимательно смотрел мертвыми глазами в серо-голубое небо. Женщина, стоявшая во главе, сделала знак, и они медленно двинулись со своей ношей в монастырь кармелиток в Нанте. Пропитанное смертью дуновение ветра окутало тополя и ивы, пляшущие языки пламени и струилось по поверхности воды. Воздух был насыщен колокольным звоном и пением.

Первый барон Бретани, предводитель дворянства герцогства, маршал Франции Жиль де Лаваль барон де Рэ был чувственным, развратным, переполненным волнами садизма; он был глубоко привязан к этой жизни, наслаждался, совершал преступления, раскаивался. Но нельзя сказать, что это не был его собственный выбор; скорее наоборот, у этого вампира все планировалось очень тщательно. В поведении Синей Бороды, как называли его, не было ничего беспричинного, случайного; и самые страшные преступления хранили следы разумного и обдуманного выбора — что самое чудовищное и до сегодняшнего дня необъяснимое явление….

Дракула… В сознании миллионов людей это имя связано с образом легендарного вампира из мрачной и загадочный страны Трансильвании — днем он притворяется безжизненным телом, а ночью выходит на тропу убийств, наводя ужас на целые поколения жителей и… зрителей, а также читателей начиная аж с года. Именно в тот год он стал главным действующим лицом имевшего ошеломляющий успех романа ужасов Брэма Стокера.

Но гораздо меньшее число людей знает, что имя бессмертного персонажа Стокера позаимствовано у настоящего Дракулы, жившего в реальной Трансильвании за четыре века до этого. И хотя тот Дракула не был вовсе кровопийцей в прямом смысле этого слова, он стяжал себе не менее жуткую славу как кровавый тиран, чья жестокость стала извечным и самым, пожалуй, ярким примером садизма.

Настоящий Дракула родился в или году в старинном Трансильванском городке Сигишоаре и был вторым сыном Влада II — князя Валахии. Он был храбрым воином, но подчас трудно было понять, чью сторону он занимал в той или иной схватке между восточными и западными религиями, церквами и культурами, смешавшимися в подвластном ему княжестве. То он склонялся к туркам, то к венграм, от римской католической церкви переходил к ортодоксальной, воевал под знаменами ислама на стороне османов.

В политическом хаосе той эпохи он никогда твердо не стоял на ногах. Трижды терял и вновь обретал Валахию — часть Южной Румынии, включающую и области Трансильвании. Рожденный фантазией автора в году, граф-вампир до сих пор бродит по свету в фильмах, романах и пьесах. Впервые он оказался на валахском троне в году, на который его посадили турки, после того как отец и старший брат пали от рук венгерских наемников.

Напуганный турками, которые одно время покровительствовали ему, он бежал, но вернулся на трон в 14S6 году, уже при венгерской поддержке. Следующие шесть лет его правления отмечены жестокостями. В те времена пытки и убийства политических противников были обычным делом — XIV — XV века запечатлелись в истории как эпоха неслыханных зверств и преступлений. Но выходки Влада, ставшие впоследствии примером для Ивана Грозного, перекрыли рекорды даже тех лет. Число его жертв не поддается счету. По одной из легенд, он заманил в засаду отряд турок, с которыми должен был мирно встретиться для переговоров, пригласив их в город Тирговиште, снял с них одежду, посадил на колья и сжег живьем.

Его жертвами становились не только враги, но и собственные подданные — знать и обычные крестьяне, а также случайные путники. Подозревая всех без разбора, он казнил невиновных людей. Так, его солдаты обнаружили и сожгли группу купцов, пересекавших его земли. Не забыли умертвить даже возниц. В другой раз, по тем же причинам, он собрал вместе иностранных учеников, в основном мальчиков, изучавших в Валахии язык и обычаи, загнал их в одно помещение, запер и поджег дом.

Обычно он сажал свои жертвы на колья. Но этого ему казалось мало, и садист придумывал для жертв всяческие другие способы умерщвления — протыкал их кольями спереди, сзади, сбоку, через грудь, живот, пупок, пах. Нанизывал их на колья через рот, вниз головой; придумывал такие способы, чтобы человек дольше мучился.

Изобретал разные виды смерти для людей различного возраста, пола и положения. Готовил с этой целью специальные колья в виде геометрических фигур, особенно любил изогнутые. По неизвестной причине казнил население всей деревни, расставив колья разной длины по кругу на склоне холма, разместив старосту и других представителей местной власти сверху, чтобы те могли оттуда в последний раз окинуть затуманенным взором свои бывшие владения.

Он украшал общую картину казней выдранными ногтями, головами, ушами и половыми органами. Тех, кому недоставало кольев, душил, варил в масле или ослеплял. Наблюдая за их мучениями, он говаривал: Он стал излюбленным персонажем памфлетистов, чьи произведения были популярны во многих странах. Будучи предтечами будущих иллюстрированных журналов, эти издания на титульных листах помещали обращения к замиравшим от ужаса читателям типа: Публика скупала и читала такие книжонки, млея от страха и любопытства одновременно и забывая при этом, что их родная инквизиция была горазда на не менее страшные действа….

Но, невзирая на свои преступления, на родине, в румынском фольклоре, он остался героической фигурой, изгнавшей захватчиков. Немцы же в издаваемых ими книгах особо подчеркивали жестокость и садизм Дракулы, поскольку среди его жертв-трансильванцев было много выходцев из Германии. Но множество леденящих душу сцен было почерпнуто и из других источников — русских свидетельств, воспоминаний папы Пия II его легат в Венгрии встречался с Дракулой , румынских баллад и сказаний, только подтверждавших и множивших немецкие примеры.

Одно из самых запоминающихся зверств Дракулы имело место 2 апреля года вБрашове и стало результатом длительного спора Влада с местными купцами. В конце дня отряды князя стали сгонять народ на холм у часовни на окраине города. Всего набралось около 20 тысяч человек, главным образом представителей местной знати. Они в ужасе наблюдали за тем, как солдаты жгли их дома, а потом началась традиционная процедура водружения на колья.

Ближе к ночи склон холма превратился в лес кольев, по которому лились потоки крови и катились головы тех, кому не нашлось места на остриях. Во время казни один местный боярин, как передают, содрогнулся от жуткого запаха и вида крови.

И Дракула, обладавший своеобразным чувством юмора, приказал посадить несчастного на самый высокий кол, чтобы его меньше беспокоили неприятные ароматы. Самого же князя ни само зрелище, ни зловоние не смущали. По преданию, он преспокойно обедал возле умерших и умирающих в мучениях сограждан. Его нельзя было обвинить и в предпочтении того или иного сословия.

Однажды он собрал бояр целой области и стал расспрашивать их, кто при чьем правлении жил. Они не подозревали, что Дракула вознамерился отомстить за жестокое убийство своего брата и отца и пытался выяснить, кто из бояр мог присутствовать при их смерти. В результате более человек были посажены на колья и умерли страшной смертью возле его дворца. В другой раз он пригласил к себе во дворец бедных жителей, предложил им раздеться, угостил обедом.

Когда те расслабились, все двери неожиданно захлопнулись и дом запылал сразу с разных углов. Не забывай писать мне. Виктория осталась там, где стояла, наблюдая, как Дороти грациозно поднимается в карету с золотым гербом на дверце.

Подножка была убрана, кучер щелкнул бичом, и запряженный четверкой лошадей экипаж тронулся, увозя Дороти, прощально махавшую рукой из окошка.

Мимо Виктории, толкаясь, с парохода шли матросы, устремлявшиеся затем на поиски хмельного пива и девочек. Не отрывавшая взгляда от быстро удаляющейся кареты, Виктория еще никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой и заброшенной. Следующие два дня она существовала в тоскливом одиночестве своей каюты, если не считать кратких прогулок по палубе и завтраков и обедов с капитаном Гардинером — обаятельным человеком, который, казалось, наслаждался ее компанией и по-отцовски опекал ее.

За последние недели Виктория провела с ним в кают-компании немало времени. Он узнал, по какой причине они с сестрой приехали в Англию, и проявлял исключительные доброжелательность и сочувствие. Когда к утру третьего дня их пребывания в порту за Викторией вновь никто не приехал, чтобы отвезти ее в Уэйкфилд-Парк, капитан Гардинер решил взять это дело в собственные руки и нанял для нее фаэтон.

У меня есть дела в Лондоне, и я не могу оставить вас без опеки на борту судна. Вместо того чтобы терять время на уведомление вашего кузена о прибытии парохода, проще отправить вас прямо к нему. В пути Виктория восхищенно любовалась открывающимся перед ее взором английским ландшафтом во всем его весеннем великолепии.

На холмах и в долинах виднелись целые ряды живых изгородей из розовых и белых цветов. Несмотря на тряску, сопровождающую встречу фаэтона с рытвинами и ухабами, с каждой минутой у нее поднималось настроение. Кучер постучал по дверце, и в окошечке появилось его грубоватое лицо.

Колесо нырнуло в глубокую яму, фаэтон упал на бок, голова кучера пропала, а Виктория мешком свалилась на пол. Через минуту дверца резко отворилась, и кучер помог ей выбраться наружу.

Виктория отрицательно покачала головой, но еще до того, как она успела проронить хоть слово, кучер набросился на двух мужчин, одетых в рабочую одежду фермеров, сконфуженно мявших в руках свои шляпы. Как вы можете так ездить по этой дороге!

Смотрите, что вы наделали: Деликатно отвернувшись, чтобы не быть свидетельницей шумной перебранки, Виктория отряхнула юбки, безуспешно пытаясь смахнуть с них приставшую грязь.

Кучер полез под повозку проверить сломанную ось, а один из фермеров заковылял к Виктории, продолжая мять в руках потрепанную шляпу. Мы подвезем вас в Уэйкфилд-Парк, — то есть если вы не возражаете, чтобы мы уложили ваш чемодан позади, вместе с поросятами? Благодарная за то, что ей не придется шагать пешком две мили, Виктория охотно согласилась. Она уплатила кучеру из тех денег, которые Чарльз Филдинг прислал ей на путешествие, и вскарабкалась на облучок, усевшись посередине между грузными фермерами.

Езда в деревенской повозке, будучи менее престижной, чем в фаэтоне, немногим отличалась по части тряски или комфорта. С обычным своим неподдельным дружелюбием девушка уже вскоре разговорилась со спутниками, расспрашивая о том, как у них идет хозяйство на селе; с этой темой она была немного знакома, и ей хотелось узнать больше. По всей видимости, английские фермеры были решительно настроены против применения машин в сельском хозяйстве.

Виктория вряд ли расслышала последнюю фразу, поскольку повозка свернула на мощеную дорогу и проехала в роскошные чугунные ворота, за которыми открывался широкий, казавшийся бескрайним, чуть всхолмленный, ухоженный участок парковой усадьбы с высоченными деревьями.

Парк простирался в обе стороны насколько хватало глаз, местами его пересекала извилистая речушка, по берегам которой росли розовые, голубые и белые цветы. Я слыхал, что в этом доме сто шестьдесят комнат.

Виктория задохнулась от увиденного и услышанного; в голове метались беспорядочные мысли, от голода посасывало в животе.

Перед ней во всем великолепии высилось трехэтажное здание, по виду превосходившее самые фантастические мечты. Построенное из прочного кирпича, с широкими фасадными крыльями и крутой кровлей, оно возвышалось перед ней — настоящий дворец с широкими ступеньками, ведущими к парадному входу, и солнечными бликами в сотнях окон из отборного стекла.

Они приблизились к подъезду, и Виктория с трудом оторвала взор от этого великолепия. Один из фермеров помог ей сойти с повозки. От страха ноги у нее подкашивались. Между тем ее попутчики подошли к повозке, чтобы достать ее большой чемодан, но когда они открыли дверцу клети, из повозки выскочили два поросенка, шмякнулись на землю и помчались по лужайке. Виктория оглянулась на крики фермеров и нервно хихикнула, глядя, как здоровенные мужики ринулись за шустрыми поросятами.

В этот момент перед ее носом распахнулась парадная дверь, и суровый мужчина, облаченный в зеленую с позолотой ливрею, кинул сердитый взгляд на фермеров, поросят и неопрятную девушку в запыленной одежде, приближающуюся к нему. Виктория уже было открыла рот, чтобы объяснить, что не везет никаких товаров, но ее внимание отвлек поросенок, который изменил направление своего бега и теперь мчался прямо к ней, преследуемый задыхающимся фермером.

От смеха на глаза Виктории навернулись слезы, когда она наклонилась и подхватила сбежавшего поросенка. Смеясь, она попыталась объяснить: Выстави их прочь со двора… — Какого дьявола, что здесь происходит? Дворецкий с разгневанным лицом указал на Викторию: Не в силах более сдерживаться, она повернулась и бросила дико визжащего поросенка в объятия фермера, затем приподняла запылившийся подол юбки и попыталась сделать книксен.

Изо всех сил удерживая хихиканье, она сказала: Я приехала… Не успела она наклониться в полупоклоне, как леденящий голос мужчины остановил ее: Однако на дворе уже темнеет, и я не могу вас отправить назад, туда, откуда вы явились. Виктория мгновенно отрезвела, ситуация из невыразимо комической становилась ужасающе мрачной. Робко она прошла в отделанную мрамором приемную залу, которая могла вместить весь ее дом в Америке. По обе стороны залы на верхние этажи вели широкие витые лестницы, а сверху; через прозрачный купол крыши, лился яркий солнечный свет.

Она запрокинула голову, разглядывая купол. Слезы выступили на ее глазах, и все поплыло перед ней. Больше она не в силах была выдержать. Она оставила позади тысячи миль, плывя по бурному океану, и ожидала, что ее примет к себе доброжелательный джентльмен. И вместо этого ее собираются отправить обратно, разлучая навеки с сестрой. Прозрачный купол вращался перед ее взором в калейдоскопе блестящих расплывающихся цветовых пятен.

Когда он стал подниматься с ней по ступеням, Виктория начала приходить в себя. На верхней площадке он повернул направо, вошел в комнату и направился прямиком к огромной кровати, со всех сторон завешенной серебристо-голубыми портьерами, подвязанными по углам серебристыми бархатными шнурами. Не говоря ни слова, он бесцеремонно уложил ее на голубое атласное покрывало и удержал за плечи, когда она попыталась встать.

Дворецкий с развевающимися фалдами ливреи быстро вошел в комнату. Его милость схватил флакон и приставил к, носу Виктории. В отчаянии она схватила его за запястье, чтобы остановить.

Изнуренная и униженная, Виктория повернула голову набок, закрыла глаза и шумно сглотнула, борясь с душившими ее слезами. Виктория Элизабет Ситон — продукт заботливого восемнадцатилетнего воспитания, до этого момента бывшая мягкой, обаятельной молодой леди — медленно повернула голову и устремила на него испепеляюще-злобный взгляд.

Его брови сошлись на переносице, когда он смотрел на мятежную сироту, взиравшую на него блестящими, синими глазами, метавшими молнии. Ее волосы раскинулись по подушке, как расплавленное золото, буйные завитки обрамляли лицо, подобное фарфоровой скульптуре, вылепленной мастером. Ее ресницы были невероятно длинными, а губы розовыми и мягкими, как… Мужчина резко поднялся и быстро вышел из комнаты в сопровождении дворецкого. Дверь за ними закрылась, и Виктория осталась одна.

От беспросветного отчаяния она вся окоченела, но ноги держали ее, и она огляделась вокруг. Слева от нее легкие голубые занавеси, густо прошитые серебряной нитью, обрамляли целую стену, состоящую из окон; в дальнем конце комнаты стояла пара канапе с полосатой серебристо-голубой обивкой. Она вновь попыталась отряхнуть от грязи юбки, но поняла, что попытки тщетны, еще раз оглядела комнату и горестно села на голубое атласное покрывало.

В смятении она положила руки на колени и попыталась придумать, что делать дальше. Все говорило о том, что ее намерены отправить обратно в Нью-Йорк как никому не нужный багаж. В таком случае для чего мамин кузен, герцог, пригласил ее приехать? Кто этот другой мужчина? Она не могла поехать к Дороти и прабабушке, ибо герцогиня написала доктору Морисону записку, из которой совершенно определенно следовало, что именно Дороти, одну только Дороти, ждут в ее доме.

Виктория нахмурилась, и от смятения на ее гладком лбу пролегла глубокая складка. Поскольку по лестнице ее нес молодой темноволосый мужчина, то, вероятно, он был слугой, а статный седовласый мужчина, открывший парадную дверь, был герцогом. Первоначально же она приняла его за старшего слугу — вроде миссис Тилден, домоправительницы, которая всегда встречала гостей в доме Эндрю. Кто-то постучал в дверь, и Виктория виновато вскочила с постели и аккуратно разгладила покрывало, перед тем как отозваться.

Вошла горничная в накрахмаленном черном платье, белом переднике и белом чепце, с серебряным подносом в руках. За ней, подобно марионеткам, появились еще шесть горничных в такой же черной униформе, с ведрами, полными дымящейся воды. За ними — два лакея в зеленых ливреях с золотыми галунами: Первая горничная поставила поднос на стол между канапе, а остальные исчезли в соседней комнате.

Лакеи опустили чемодан возле кровати. Через минуту они все гуськом вышли, напомнив Виктории оживших деревянных солдатиков. Единственная оставшаяся горничная обратилась к Виктории, смущенно стоявшей у кровати.

Виктория прошла к канапе и села; от вида поджаренных хлебцев с маслом и горячего шоколада у нее потекли слюнки. Виктория выждала и поднесла чашку ко рту. Облегчение, которое она почувствовала, было недолгим, так как горничная нерешительно добавила: Она съела тост, допила шоколад, затем прошла в смежную комнату, где горничная сыпала ароматическую соль в дымящуюся воду. Медленно снимая запыленное и помятое в путешествии платье, девушка вспомнила о содержании краткой записки, которую прислал ей Чарльз Филдинг, приглашая к себе в Англию.

Казалось, он очень заинтересован в этом. Тогда, может быть, ее вовсе не собираются отправлять обратно? Горничная помогла ей промыть волосы, затем поднесла мохнатое полотенце и поддержала ее при выходе из ванны. Виктория улыбнулась и спросила ее имя. Мое имя — Рут. Краска удовольствия проступила на веснушчатом лице горничной, которая сделала легкий книксен и направилась к дверям. То есть меня интересует Чарльз Филдинг… — О, вы говорите о его светлости!

Я слыхала, как его милость велел Нортропу уведомить его светлость о вашем приезде. Рут уже было собиралась описать его, но затем передумала. И нам также не разрешается фамильярничать с гостями. Виктория достала из гардероба ночную сорочку, надела ее и забралась в постель. Роскошный шелк простыней ласкал ее кожу, и, засыпая, она молила Всевышнего, чтобы Чарльз Филдинг оказался более доброжелательным человеком, чем другой — его милость.

Ее длинные темные ресницы, подрагивая, опустились, прикрыв щеки подобно мягким опахалам, и она погрузилась в сон. Глава 5 Через открытые окна лился солнечный свет, а по комнате гулял легкий ветерок, мягко овевавший лицо Виктории. Где-то внизу по брусчатке цокали конские копыта, а на подоконник одновременно уселись две птахи, тут же затеявшие шумную ссору.

Их раздраженное щебетание постепенно нарушило счастливый сон о родимом доме и пробудило Викторию. Полусонная, она перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Вместо привычной грубоватой ткани домашней наволочки, пахнувшей мылом, ее щека коснулась гладкого шелка.

Смутно сознавая, что это не ее постель, что внизу нет мамы, готовящей завтрак, Виктория еще крепче зажмурилась, пытаясь восстановить прервавшийся безмятежный сон, но тщетно. Она неохотно повернулась и открыла глаза. В ярком утреннем свете она разглядывала серебристо-голубые занавеси, между которыми ее кровать находилась как в шелковом коконе, и вдруг девушка все вспомнила.

Она находится в Уэйкфилд-Парке и проспала с вечера до утра. Убрав пряди волос со лба, она присела и откинулась на подушки. Виктория подавила испуганное восклицание: Ободренная известием, что герцог желает повидать ее, Виктория откинула одеяло.

Виктория выбрала лучший из своих нарядов — мягкое черное платье из муслина с низким квадратным вырезом, украшенное крошечными белыми розанами, аккуратно вышитыми ею на длинных рукавах и кайме во время долгого путешествия.

Отказавшись от услуг Рут, девушка сама натянула платье на нижние юбки и обернула вокруг тонкой талии широкий черный поясок. Пока горничная застилала постель и убирала и без того опрятную спальню, Виктория присела у туалетного столика и привела в порядок волосы. Ноги Виктории утонули в толстом ворсе красного ковра, когда Рут повела ее вниз по спиральной мраморной лестнице, через приемную залу, туда, где два лакея стояли на страже у дверей из красного дерева, украшенных богатой резьбой.

Не успела она перевести дух, как лакеи бесшумно и величественно распахнули створки дверей, и Виктория оказалась в зале длиной около девяноста футов 2; в центре залы стоял длинный стол красного дерева, над которым висели три гигантские хрустальные люстры. Сначала ей показалось, что в зале никого нет, и она пробежала глазами по обитым золотистым бархатом стульям с высокими спинками, стоявшим по обе стороны огромного стола. Но затем услышала шелест газеты. Не представляя, кто это может быть, она медленно обошла стол и остановилась.

Чарльз повернул голову и уставился на нее. Вылитая Кэтрин, какой она была много лет назад. Как хорошо он помнил и с какой любовью вспоминал это невероятно прекрасное, тонко очерченное лицо с грациозно изогнутым разлетом бровей и длинными густыми ресницами, обрамляющими глаза, напоминающие огромные мерцающие сапфиры!

Он узнал этот мягкий смеющийся рот, крошечную очаровательную ямку в центре упрямого подбородка и пышную массу золотисто-рыжих волос, небрежно спадающих на плечи. Ухватившись левой рукой за спинку стула, чтобы выпрямиться, он протянул ей дрожащую от волнения правую. Виктория неуверенно вложила руку в его ладонь, и длинные пальцы Чарльза крепко сжали ее. Его пальцы чуть ли не до боли сжали ее руку. Затем прокашлялся, и его голос обрел нормальное звучание.

Виктория обратила внимание на то, что он был невообразимо высок и очень худ. Его карие глаза всматривались в каждую черточку ее лица. Виктория кивнула, еще не зная наверняка, как все это следует понимать.

Странная нежность мелькнула в его глазах. И у Виктории появилось странное ощущение, что она действительно попала в родной дом. С хитрой улыбкой он отпустил ее и пододвинул ей стул. Надеюсь, путешествие было приятным?

Виктория посмотрела на ряды узорных золотых ножей и вилок по обе стороны от ее тарелки и мысленно вознесла хвалу матери за то, что их с Дороти научили правильно пользоваться ими. В таком случае мне пришлось бы называть вас графиней Лэнгстон или леди Викторией. Меня это ни в коей мере не устраивает — я бы предпочел, чтобы вы называли меня дядей Чарльзом, а я величал вас Викторией. Виктория ощутила, как в ее душе зарождается теплая привязанность, и ответила: Положив салфетку на колени, Чарльз бросил на нее странный взгляд.

Ваша мать была единственным ребенком у графа и графини Лэнгстон. Они скончались, когда Кэтрин была юной девушкой, их титул происходил из древнего шотландского рода и перешел к ней. Вы ее старший ребенок, так что теперь этот титул ваш. Синие глаза девушки сверкнули веселой искоркой. А может, я ошибаюсь. Что об этом говорила ваша мать? Мама никогда не говорила об Англии или ее жизни в те времена. Мы с Дороти всегда считали, что она.. В его голосе Виктория уловила волнение, и это ее удивило, но когда она начала расспрашивать о жизни матери в Англии, он покачал головой и непринужденно пояснил: Пока давайте получше узнаем друг друга.

Целый час пробежал незаметно, пока Виктория отвечала на четко сформулированные вопросы Чарльза. К концу завтрака стало ясно, что он получил полное представление о ее жизни до того самого момента, когда она прибыла к подъезду его дома с визжащим поросенком в руках. На бедре виднелся след застарелого ранения шириной в три дюйма, испещренный точками от снятых швов.

Внезапно со двора донеслось веселое ржание. Форрест поспешно заложил спичкой нужную страницу лягушачьей книги, перевернулся на бок и посмотрел в ту сторону, откуда донеслось ржание, в то время как О Дай надевал хозяину носки и башмаки. Внизу на дороге, среди лиловых кистей ранней сирени, появился живописный ковбой верхом на крупном жеребце; в золотых утренних лучах жеребец казался красновато коричневым; он шел, роняя клочья белоснежной пены, гордо взмахивая гривой, поводил вокруг блестящими глазами, и трубный звук его любовного призыва разносился по зеленеющей равнине.

Дика Форреста в то же мгновение охватила радость и тревога: Он бросил быстрый взгляд через двор шириной в двести футов на выступавшее вперед крыло дома, находившееся еще в тени. Шторы на окнах ее веранды спальни были спущены. Жеребец снова заржал, но он спугнул только стайку диких канареек, — они поднялись из цветущих кустов, которыми был обсажен двор, точно брызнул вверх сноп золотисто зеленых брызг, брошенный восходящим солнцем.

Следя за жеребцом, Дик Форрест рисовал себе его прекрасное и сильное потомство, этих жеребят без малейшего порока. А когда лошадь скрылась среди сирени, Дик, как обычно, сейчас же возвратился к окружавшей его действительности и спросил слугу:.

Но ничего, толк выйдет. И всегда, как глаза откроете, так они уже улыбаются, губы улыбаются, лицо улыбается, весь вы улыбаетесь.

Если человек так просыпается, значит, ума много. И новый бой — умный. Увидите, скоро скоро выйдет из него толк. Его зовут Чжоу Гэн. Как вы будете называть его здесь? Имя хорошее, только оно не подойдет. А что скажет миссис?

Надо придумать что нибудь другое. В ушах у Форреста все еще стояло его собственное восклицание, и он понял, откуда китаец взял это имя. О Дай наклонил голову, неслышно выскользнул в дверь и тут же вернулся с остальной одеждой своего хозяина, помог ему надеть нижнюю и верхнюю сорочку, набросил на шею галстук, который тот завязывал сам, и, опустившись на колени, затянул краги и нацепил шпоры; затем подал широкополую фетровую шляпу и хлыст. Хлыст был особый, индейского плетения, — он состоял из узких полосок сыромятной кожи, в его рукоятку было вделано десять унций свинца, и он висел на ременной петле, которую Дик надел на руку.

Однако Форрест еще не мог уйти из своей комнаты: О Дай протянул ему несколько писем, — их привезли со станции вчера вечером, когда хозяин уже лег. Надорвав правую сторону конвертов, Форрест быстро просмотрел письма и задержался только на одном. Он постоял, насупившись, потом быстро подошел к диктофону, отвел его от стены, нажал кнопку, поворачивавшую цилиндр, и поспешно начал диктовать, не делая никаких пауз, чтобы подыскать нужное слово или точнее выразить свою мысль:.

Огорчен я тем, что вы сочли возможным возложить на меня ответственность за это. А также тем, что боров, которого мы прислали вам, околел. Могу вас заверить, что холеры у нас здесь не наблюдается, эта болезнь не появлялась уже в течение восьми лет, за исключением двух случаев, когда два года тому назад ее завезли к нам с Востока; но, согласно нашему правилу, заболевшие свиньи тут же были изолированы и уничтожены раньше, чем зараза перекинулась на наши стада. Должен заявить вам, что ни в том, ни в другом случае я не могу возложить на продавцов вину за присылку мне больного скота.

Как вам известно, инкубационный период свиной холеры продолжается девять дней; проверив дату их погрузки, я убедился в том, что при отправке они были совершенно здоровы.

Разве вам никогда не приходило в голову, что железные дороги чрезвычайно способствуют распространению холеры?

Слыхали вы когда нибудь об окуривании или дезинфекции вагона, в котором ехал больной скот? Вы сообщаете, что по случаю весенних размывов боров был в пути пять дней. Первые симптомы появились только на седьмой день после его доставки вам. Следовательно, прошло двенадцать дней после того, как он был мною отправлен. Я с вами не согласен: Кроме того, можете справиться в ветеринарном управлении штата, есть ли в моем имении холера.

Покинув свою спальню веранду, Форрест прошел через комфортабельную гардеробную с диванами в оконных нишах, большими ларями и огромным камином, возле которого была дверь в ванную, и направился в комнату, служившую конторой и обставленную соответствующим образом: Подойдя к книжным полкам, Форрест нажал кнопку; несколько полок повернулось, и открылась узенькая винтовая лестница; он стал осторожно спускаться, стараясь не зацепить шпорами за полки, автоматически возвращавшиеся на место позади него.

Под лестницей другая кнопка и поворот других полок открыли перед ним вход в длинную низкую комнату, уставленную книгами от пола до потолка. Форрест прямо направился к одной из полок и сразу опустил руку на корешок книги, которая ему понадобилась. Полистав ее, он тут же отыскал нужное место, удовлетворенно кивнул, как бы найдя то, что подтверждало его мысли, и поставил книгу обратно. Отсюда дверь вела в крытый ход из квадратных бетонных столбов, соединенных поперечными брусьями из калифорнийской секвойи вперемежку с более тонкими брусьями из того же дерева, покрытыми шероховатой, морщинистой корой, похожей на красноватый бархат.

Судя по тому, что он сделал несколько сот футов, огибая бесконечные стены огромного бетонного дома, было ясно, что путь он выбрал не самый короткий. Под старыми дубами, у длинной изглоданной коновязи, где вытоптанный копытами гравий свидетельствовал о множестве побывавших здесь лошадей, он увидел кобылу гнедой, вернее, золотисто коричневой масти.

В косых лучах солнца, падавших под навес из листьев, ее холеная шерсть отливала атласным блеском. Все ее существо, казалось, было полно огня и жизни. Сложением она напоминала жеребца, а бежавшая вдоль спинного хребта узенькая темная полоска говорила о многих поколениях мустангов. Лошадь заложила назад свои ушки, самые маленькие, какие только могут быть у лошади, показывавшие, что она — дитя любви горячих чистокровных жеребцов и диких горных кобылиц, и сердито оскалила зубы, сверкая злыми глазами.

Когда Форрест вскочил в седло, она метнулась в сторону и попыталась сбросить седока, а потом заплясала по усыпанной гравием дорожке. Вероятно, ей удалось бы подняться на дыбы, если бы не мартингал, — этот ремень удерживал лошадь от слишком резких движений и вместе с тем предохранял нос седока от сердитых взмахов ее головы. Дик настолько привык к этой кобыле, что почти не замечал ее выходок.

То чуть прикасаясь поводьями к ее выгнутой шее, то слегка щекоча ей бока шпорами или нажимая шенкелем, он почти бессознательно заставлял ее идти в нужном направлении.

Один раз, когда она опять завертелась и заплясала, он на миг увидел Большой дом. Да, дом был велик, но благодаря своей архитектуре казался больше, чем на самом деле. Он вытянулся по фасаду на восемьдесят футов в длину, однако в нем немало места занимали галереи с бетонными стенами и черепичными крышами, соединявшие между собой отдельные части здания.

Там были внутренние дворики, крытые ходы и переходы, и вся постройка, со своими стенами, прямоугольными выступами и нишами как бы вырастала из гущи зелени и цветов.

Большой дом, несомненно, носил на себе отпечаток испанского стиля, но не принадлежал к тому испано калифорнийскому типу зданий, который был занесен сюда через Мексику лет сто тому назад и на основе которого позднейшие архитекторы создали так называемый испано калифорнийский стиль.

Архитектуру Большого дома при всей ее разнородности скорее можно было определить как испано мавританскую, хотя находились знатоки, горячо возражавшие и против такого определения.

Просторен, но не суров, красив, но не претенциозен — таково было общее впечатление, которое производил Большой дом. Его длинные горизонтальные линии, прерываемые лишь вертикальными линиями выступов и ниш, всегда прямоугольных, придавали ему почти монастырскую простоту; и только ломаная линия крыши оживляла некоторое его однообразие. Однако эта низкая, словно расползшаяся постройка не казалась приземистой: Основной чертой Большого дома была прочность.

Его хозяева могли не бояться землетрясений. Казалось, он должен выстоять тысячу лет. Добротный бетон его стен был покрыт слоем не менее добротной штукатурки, выкрашенной кремовой краской. Такое однообразие окраски могло быть утомительным для глаз, если бы оно не нарушалось теплыми красными тонами плоских крыш из испанской черепицы.

В тот миг, когда горячая лошадь заплясала под ним и Дик Форрест охватил одним взглядом весь Большой дом, его глаза озабоченно задержались на длинном флигеле по ту сторону двора в двести футов шириной; громоздившиеся друг над другом башенки флигеля казались розовыми в лучах утреннего солнца, а спущенные шторы на окнах спальни под ними показывали, что его жена еще спит. Вокруг усадьбы с трех сторон тянулись низкие, покатые, мягко очерченные холмы с короткой травой и оградами: Холмы постепенно переходили в более высокое предгорье с покрытыми лесом склонами, а за ним следовала еще более крутая гряда величественных гор.

С четвертой стороны горизонт не заслоняли ни горы, ни холмы. Там, в туманной дали, местность переходила в необозримые низменности, конца краю которым не было видно даже в этом прозрачном и морозном утреннем воздухе. Фурия под Форрестом захрапела. Он сжал ей шенкелями бока и заставил отойти к самому краю дороги, так как навстречу ему, топоча копытцами по гравию, текла река серебристо поблескивающего шелка. Он сразу узнал стадо своих премированных ангорских коз, у каждой из которых была своя родословная и своя характеристика.

Их было около двухсот. Благодаря тому, что этих породистых коз осенью не стригли, их сверкающая шерсть, ниспадавшая волной даже с самых молодых животных, была тоньше, чем волосы новорожденного дитяти, белее, чем волосы человеческого альбиноса, и длиннее обычных двенадцати дюймов, а шерсть лучших из них, доходившая до двадцати дюймов, красилась в любые цвета и служила преимущественно для женских париков; за нее платили баснословные деньги.

Форреста пленяла красота идущего ему навстречу стада. Дорога казалась лентой жидкого серебра, и в нем драгоценными камнями блестели похожие на глаза кошек желтые козьи глаза, следившие с боязливым любопытством за ним и его нервной лошадью. Два пастуха баска шли за стадом. Это были коренастые, плечистые и смуглые люди с черными глазами и выразительными лицами, на которых лежал отпечаток задумчивой созерцательности.

Увидев хозяина, пастухи сняли шапки и поклонились. Форрест поднял правую руку, на которой, покачиваясь, висел хлыст, и прикоснулся к краю своей широкополой фетровой шляпы. Лошадь опять заплясала и завертелась под ним; он слегка натянул повод и тронул ее шпорами, все еще не в силах оторвать взгляд от этих четвероногих клубков шелка, заливавших дорогу серебристым потоком.

Форрест знал, почему они появились возле усадьбы: Глядя на них, Дик представил себе все лучшие турецкие и южноафриканские породы и нашел, что его стадо вполне могло выдержать сравнение с ними. Со всех сторон раздавалось жужжание машин, разбрасывающих удобрение. Вдали, на отлогих низких холмах, виднелось множество упряжек, парных и троечных, — это его широкие кобылы пахали и перепахивали плугами зеленый дерн горных склонов, обнажая темно коричневый, богатый перегноем, жирный чернозем, настолько рыхлый и полный животворных сил, что он как бы сам рассыпался на частицы мелкой, точно просеянной земли, готовой принять в себя семена.

Эта земля была предназначена для посева кукурузы и сорго на силос. На других склонах посеянный раньше ячмень уже доходил до колен и виднелись дружные всходы клевера и канадского гороха. Все эти поля, большие и малые, были обработаны так тщательно и целесообразно, что порадовали бы сердце самого придирчивого знатока.

Ограды и заборы были настолько плотны и высоки, что являлись надежной защитой и от свиней и от рогатого скота, а в их тени не росло никаких сорных трав. Низины были засеяны люцерной; на некоторых зеленели озими, другие, согласно требованиям севооборота, готовились под яровые; а на тех, которые лежали ближе к загонам для маток, паслись сытые шропширские и французские мериносы или рылись в земле громадные белые племенные свиньи, при виде которых глаза Дика радостно блеснули.

Он проехал через некоторое подобие деревни, где не было, однако, ни гостиниц, ни лавок. Домики типа бунгало были изящной и прочной стройки и радовали глаз; каждый стоял в саду, где уже цвели ранние цветы и даже розы, презревшие опасность последних утренников. Среди клумб бегали и резвились уже проснувшиеся дети, а иные, заслышав зов матерей, неохотно уходили завтракать.

Огибая Большой дом на расстоянии полумили, Форрест проехал мимо вытянувшихся в ряд мастерских. Он остановился возле первой и заглянул внутрь. Один из кузнецов работал у горна. Другой, склонившись над передней ногой уже немолодой кобылы, весившей тысячу восемьсот фунтов, стачивал наружную сторону копыта, чтобы лучше пригнать подкову. Форрест мельком взглянул на кузнеца и на его работу, поклонился и поехал дальше. Проехав около ста футов, он остановил лошадь, вытащил из заднего кармана записную книжку и что то в нее занес.

По пути он заглянул еще в несколько мастерских — малярную, слесарную, столярную, в гараж. Когда он стоял возле столярной, мимо него промчалась необычная автомашина — полугрузовик, полулегковая — и, свернув на большую дорогу, понеслась к станции железной дороги, находившейся в восьми милях от имения.

Он узнал грузовик, забиравший каждое утро с молочной фермы ее продукцию. Большой дом являлся как бы душой и центром всего имения. На расстоянии полумили его окружало кольцо хозяйственных построек. Не переставая раскланиваться со своими служащими, Дик Форрест проехал галопом мимо молочной фермы.

Это был целый городок с силосными башнями и подвесной дорогой, по которой двигалось множество транспортеров, автоматически выгружавших удобрения на площадки машин. Некоторые служащие, ехавшие кто верхом, кто в повозках, останавливали Форреста, желая посоветоваться с ним; по всему было видно, что это сведущие, деловые люди.

То были экономы и управляющие отдельными отраслями хозяйства; говоря с хозяином, они были так же немногоречивы, как и он. Последнего из них, сидевшего на грациозной молодой трехлетке — дикой и прекрасной, как может быть прекрасна еще не вполне объезженная лошадь арабской крови, — и вознамерившегося ограничиться только поклоном, Дик Форрест сам остановил.

И этого тоже, как его… Хопкинса, гоните вон. Кстати, мистер Хеннесси, — Форрест вынул записную книжку и, оторвав недавно исписанный листок, скомкал его, — у вас там новый кузнец. Ну что, как он кует лошадей?

Он нам не подходит. Я только что видел, как он, чтобы получше пригнать подкову старухе Бесси, соскоблил у нее чуть ли не полдюйма с переднего копыта. Отправьте его ко всем чертям, — повторил Форрест и, слегка тронув лошадь, пустил ее по дороге; она с места взяла в карьер, закидывая голову и пытаясь сбросить его.

Многое из того, что Форрест видел, нравилось ему. Глядя на жирные пласты земли, он даже пробормотал: Замыкая круг, центром которого был Большой дом, Форрест проехал еще с полмили до группы стоящих отдельно бараков и загонов. Это была больница для скота — цель его поездки. Здесь он нашел только двух телок с подозрением на туберкулез и великолепного джерсейского борова, чувствовавшего себя как нельзя лучше. Боров весил шестьсот фунтов; ни блеск глаз, ни живость движений, ни лоснящаяся щетина не давали оснований предположить, что он болен.

Боров недавно прибыл из штата Айова и должен был, по установленным в имении правилам, выдержать определенный карантин. В списках торгового товарищества он значился как Бургесс Первый, двухлетка, и обошелся Форресту в пятьсот долларов.

Отсюда Форрест свернул на одну из тех дорог, которые расходились радиусами от Большого дома, догнал Креллина, своего свиновода, дал ему в течение пятиминутного разговора инструкции, как содержать в ближайшие месяцы Бургесса Первого, и узнал, что его великолепная первоклассная свиноматка Леди Айлтон, премированная на всех выставках от Сиэтла до Сан Диего и удостоенная голубой ленты, благополучно разрешилась одиннадцатью поросятами.

Креллин рассказал, что просидел возле нее чуть не всю ночь и едет теперь домой, чтобы принять ванну и позавтракать. Креллин, молодой человек лет тридцати пяти, рано созревший оттого, что давно стал отцом, и еще юный благодаря честной жизни и свежему воздуху, был польщен вниманием хозяина; он слегка покраснел под загаром и кивнул.

А сколько в течение ближайших же двух лет по окончании курса повыходили замуж и обзавелись собственными младенцами? Она всего за шесть месяцев до этого получила свидетельство квалифицированной сиделки. И не прошло и четырех месяцев, как мне пришлось послать ей свадебный подарок.

Она вышла замуж за агента автомобильной фирмы. С тех пор она все время кочует по гостиницам и ни разу не имела возможности применить свои знания, тем более что и детей они не завели. Правда, теперь у нее опять появились надежды… Но то ли это будет, то ли нет, а пока она и так совершенно счастлива. К чему же все ее учение?..

Как раз в это время мимо них прошел пустой удобритель, и Креллину пришлось отступить, а Форресту отъехать к самому краю дороги.

Форрест с удовольствием оглядел запряженную в удобритель рослую, удивительно пропорционально сложенную кобылу, многочисленные премии которой, так же как и премии ее предков, потребовали бы особого эксперта, чтобы их перечислить и классифицировать. Только случайно, благодаря селекции во многих поколениях, стала она животным, приспособленным для перевозки тяжестей. Но не это в ней главное: И для наших женщин в большинстве случаев самое главное — любовь к мужчине и материнство, к которому они предназначены природой.

В биологии нет никаких оснований для всей этой современной женской кутерьмы из за работы и политических прав. Но не забудьте, что промышленные системы приходят и уходят, а законы биологии вечны. А зачем ей это нужно? У нее два мальчика и три девочки, если не ошибаюсь.

А вашей невестой она стала — помните, вы говорили? Чувство было сильнее нас. Тут, я не спорю, вы правы. Она мечтала о великих деяниях, а я мог в лучшем случае рассчитывать на деканство в сельскохозяйственном колледже. И все таки чувство пересилило, и мы поженились. Но ведь с тех пор прошло целых пятнадцать лет, а за эти годы в жизни, в стремлениях, в идеалах нашей женской молодежи изменилось очень многое. То, о чем вы говорите, случайно и очень относительно.

Каждая женщина была и останется женщиной прежде всего. Пока наши девочки будут играть в куклы и любоваться на себя в зеркало, женщина будет тем, чем была всегда: Это, повторяю, подтверждается статистикой. Я следил за судьбою женщин, окончивших учительский институт.

Не забудьте, что те из них, кто выходит замуж до окончания курса, исключаются из института. Но и те, кто успевает окончить его, преподают в среднем не больше двух лет. А если принять во внимание, что многие из кончающих некрасивы или незадачливы и обречены судьбою оставаться старыми девами и всю жизнь преподавать, то срок работы тех, кто выходит замуж, еще сократится.

Это же наши роды! Через три часа она родила. В родовую въехал традиционный столик с шампанским и шведским флагом.

Счастливая, причесанная и накрашенная Ингрид прижимала к себе ребенка. На его ручке виднелся пластиковый браслет с надписью: Ингрид быстро надоели пеленки, смеси, подогретые бутылочки. Она вернулась на работу. Готовкой и уборкой — экономка. Хосе читал книги, писал стихи. Гулял с маленькой Сабиной. Выслушивал материнские восторги стареющих бизнесменок и аристократок, приходящих в отсутствие Ингрид.

Они проверяли, делает ли он успехи в шведском. Ему хотелось из жалости полизать или погрызть их. Хихиканье этих дам звучало как поскуливание самок, тоскующих по сексу. Выходя, они оправляли жакеты, одергивали юбки, как будто кто-то пробовал их содрать. Однажды весенним днем он раньше ушел с занятий. У него болела голова. В классе все жаловались на весеннюю простуду. По дороге домой купил аспирин.

В соседском саду стояли, сцепившись между собой, две лайки. Остекленевшие голубые глаза суки искрились, словно две льдинки. Такие глаза бывали у Ингрид. В этих случаях он не спрашивал, что случилось. Она смотрела мимо него, в телевизор. Усталая, закрывалась в своей комнате. Хосе вошел в дом. В прихожей лежала сумка Ингрид, в спальне горел свет.

Она лежала в кровати и курила. Взгляд у нее был ледяной. Хотел убить их, убить себя. Он плохо помнил, что происходило в течение той недели. Очнулся в доме Клаудио. Пил, просыпался, ничего не соображая, засыпал, чтобы забыть, что существует. Вернулся домой, сам не зная, зачем. Ингрид не пыталась ничего объяснять, извиняться. Хосе не собирался говорить банальностей.

Они вырвались сами собой, помимо его воли:. Побросал в пластиковый пакет одежду, книги. Экономка подала ему конверт. Анн фон Трот, лучшая подруга Ингрид, приглашала его к себе. Она воспользовалась твоей наивностью. Он был донором спермы. Анн тоже нуждалась в помощи. Жаждущая ласки стареющая аристократка, уставшая от элегантного одиночества. Хосе не разочаровал ее. Обслуживал сексуально, притворялся страстным любовником. Он заслужил уютную квартирку в центре Стокгольма. Вскоре он удовлетворял прихоти и остальных приятельниц Ингрид.

Сначала из мести, потом — ради дорогих подарков, деликатных ежемесячных банковских переводов. Самая страшная из них подарила ему маленькую Alfa Romeo.

Они не ревновали его друг к другу. Они считали хороший секс стоящей расходов услугой. Хосе знал, что они рекомендуют его друг другу, как хорошую парикмахершу или портниху.

Дорогие костюмы, обувь, сшитая на заказ. Хосе не пропускал ни одной шикарной вечеринки. Стоял одинокий, со стаканом в руке, оценивая гостей. Выходил на паркет, когда играли быстрые танцы. Белокурые прелестницы увивались за чувственным красавцем.

Никто из здешних не мог так решительно обнять, шептать комплименты, соблазнять без дурацких пьяных вопросов: Хосе доставляло удовольствие заводить короткие романы. Они длились до первых жалоб. Ему нравилось видеть убитые физиономии девушек, спрашивая их: Старые клиентки — валютой.

Случалось, он несколько дней не подходил к телефону, не выходил из дома. Пил и сочинял стишки: Протрезвев, он презирал себя.

В середине лета Анн фон Трот взяла его на свою яхту. Когда она узнала, что значит по-испански его фамилия, то стала называть его My Snack. Он танцевал с приглашенными в поездку старыми курицами, нафаршированными силиконом и гормонами.

Одна из них, возбужденная чувственным танцем, спросила, не даст ли он ей уроки сальсы. Ты не думал о собственном бизнесе? Никто не заставляет тебя плясать с утра до вечера. Ты был бы директором. Кроме того, тебя ждет развод. Тебе понадобится дорогой адвокат. Хосе подружился с молодым адвокатом Анн. Они вместе ходили на дискотеки.

Уводили самых лучших девиц. Если девушка не могла выбрать между ними, брали ее вместе. Тогда они разговаривали о разводе, считая это отличным приколом. Хосе тянул ее назад, придерживая за подпрыгивающие ягодицы.

Однажды ночью после дискотеки длинноногая красотка в ожидании лежала рядом, а он не мог вырасти до размеров мужчины. Вместо гордо напряженной мужественности у него свисало маленькое пристыженное мальчишество.

Девушка нежно погладила его и взяла в рот. Потом он все чаще прибегал к этому методу. Перестал спать с молодыми девицами.

Берег силы для требовательных клиенток. Их не удовлетворяли ни его длинные виртуозные пальцы, ни французские поцелуи. Им был нужен похотливый мужчина. За это они платили. Ему не помогали ни таблетки из шпанских мушек, ни витамины. Для распаленных бабищ импотенция Хосе стала бы оскорблением. Он потерял бы клиенток и деньги. Как-то он зашел к чудаковатой художнице. По крайней мере, она не требовала банальной копуляции. Завязала ему дырявым черным платком глаза, кисточкой подрисовала усики.

Скачка на покрытой синяками грудастой толстухе довела Хосе до спазматического смеха. Он снял маску, поцеловал художницу в губы. Она была чокнутая, он — больной. Врач признал Хосе образцом здоровья: Рекомендую две недели отдохнуть от всего.

Хосе решил исчезнуть из Стокгольма. Оставил Анн сообщение, что уезжает в Мексику. Он не был уверен, что вернется. В родном городке Хосе в одиночестве бродил по старым закоулкам. Приятели поразъехались и работали в больших городах. Как и он, возвращались посетить родных, похвастаться нажитым состоянием.

Родители с восхищением смотрели на снимки внучки, дома, машины. В нем пробудилась прежняя фантазия, и он наврал про Ингрид и про учебу. С первого дня он понял, что не останется здесь.

Он не подходил им, не соответствовал своему прошлому. Он болтался по окраинам. Озеро, в котором он научился плавать, обмелело. Оно напоминало гигантскую рыбу, выброшенную на песок пляжа. Чешуя волн тяжко вздымалась на смердящем тиной теле. Он заглянул к старой Кабирос. Кабирос, полуиндианка, редко наведывалась в город. Она появлялась там в базарные дни, закутанная в шаль. Разложив ее на земле, садилась на корточки и гадала на картах.

Он ее никогда не дразнил. Она смогла угостить его только водой: Он хотел оставить ей денег. Слюна из беззубого рта брызнула на кучку банкнот. Кабирос уселась на пороге. Хосе заглянул ей в глаза, не мигая смотревшие на солнце. Сравнивал его со шведским. Мексиканский не был прозрачно-ледяным. Он всегда был полон пыли, словно в мастерской каменотеса. Он вибрировал под долотом невидимого мастера, вырубающего текучий орнамент.

Струя орнамента омывала растрескавшийся камень. Когда-то они с ребятами пробовали отгадать, почему индейцы уходили, оставляя в джунглях свои каменные города. Хосе хвастался, что умеет читать индейские письмена и разгадал тайну.

Его дед лечил аппендицит заклинаниями. Он сажал больного под хуамуачиль, похожее на акацию дерево, и ждал полудня. В полдень ножом вырезал из тени больное место.

Рану зашивал волшебными травами. Притаптывал ее, пока она не становилась плоской, вровень с землей. Вечером тень растворялась, исчезала вместе с болью. Хосе пожалел, что дедушка Пепито давно умер. Может, он знал какие-то травы от его болезни? Пепито, в рваной рубахе, с подошвами, ремнями привязанными к ногам, говорил, что это земля индейцев, она дает им силы.

Они похожи на скелеты, пляшущие в день умерших. Он показал Хосе лежащие друг на друге подрагивающие скелеты: Перед отъездом Хосе отправился к озеру. В нем купалась обнаженная девушка. Надевая платье, подняла руки. За ними всколыхнулись округлые груди. С густых волос ее лона стекала вода. Они были садом, в гуще которого таился сладкий плод пола.

Она подошла к нему, кокетливо смеясь. Ей было лет пятнадцать. Он слушал ее девичью болтовню. Вдыхал влажный запах шоколадной кожи. Он почувствовал не вожделение. Медицина оказалась так же бессильна, как и Хосе.

Врач спросил, не ассистировал ли он при родах. Я подозреваю, что причина ваших проблем находится в мозгу, а не в теле. Советую обратиться к психотерапевту. Андерссон, доктор психологии, докопался до узла в психике Хосе. В нем запутались душа и тело пациента. Андерссон предполагал, что Хосе кастрировала жена.

Сильный инстинкт самосохранения мексиканца принял форму пассивной обороны, которой является импотенция. Хосе с кушетки разглядывал вблизи его седые приглаженные волосы. Они тонкими штрихами обрисовывали лысеющий череп. Безукоризненный халат, наброшенный на черный костюм, защищал врача от грязи, изливающейся из подсознания пациентов. Хосе послушно впадал в детство. Немного аутотренинга, удобная поза, подходящее настроение -- и он полностью и без остатка единым духом перевоплощался в свое виртуальное другое "Я".

В состоянии погружения Кирилл без труда мог справиться с искусственным интеллектом виртуальных противников на любом уровне сложности. Без всяких кодов и читов он сам по себе входил в режим "бога" и даже с лимитированным боекомплектом был способен выполнить очередную боевую задачу, согласно приказу, сценарию и задумкам разработчиков.

В игре Кирилл не руководил слабоуправляемым аватарой, а сам был непреоборимым героем, прорывающимся сквозь сонмища и полчища врагов к заветной цели. Погрузившись, он не осознавал того, что держится за ручки манипулятора, шурует мышью по ковру или щелкает по клавиатуре, он просто и органично, делал то, что требовалось по ходу игры.

И равных ему не было. Если бы на пути его воплощения-аватары встретился какой-нибудь чемпион по киберспорту, то полетели бы от профессионала клочья брони и амуниции по всем виртуальным закоулкам. Но в сетевую игру Кириллу погрузиться никогда не удавалось. Разыгрывать он мог лишь одиночные миссии наедине с собой и своим компьютером.

К сожалению, его виртуальное "Я" было существом капризным и непостоянным -- эффект погружения был кратковременным и неустойчивым. Самым беспардонным образом Кирилла могло выдернуть из виртуального мира какое угодно неблагоприятное обстоятельство: Или, что случалось крайне редко, внезапная гибель аватары-воплощения.

Вот и сейчас ультразвуковой писк комара, вдруг пронзивший виртуальное пространство-время, резко оборвал контакт Кирилла с аватарой, скрытно подбиравшимся к охраняемому объекту. Кирилл задергался, замельтешил, сдуру выстрелил, а через несколько мгновений обнаруживший себя виртуальный персонаж угодил под кинжальный огонь охраны и безвозвратно утратил остатки здоровья.

Из виртуальной действительности он выходил легко, словно просыпался после приятного сновидения. Его даже ничуть не беспокоило то, что не удалось сохраниться, так как в отличие от мимолетных снов его память твердо удерживала все, произошедшее с ним и его аватарой на игровом пространстве. Никто и ничто не могло помешать Кириллу, вызнавшему этапы и особенности прохождения, вновь добраться до того места, откуда его вышибли, сохранить достигнутое на винчестере и дальше попробовать еще раз погрузиться.

Погружаться Кириллу удавалось не только в шутеры. В файтинге он мог лихо молотить соперников пудовыми кулаками или ловко колоть, рубить и резать оппонентов в ролевой игре. А садясь за руль-манипулятор он был непревзойденным гонщиком-асом. Столь же блестяще он управлялся с джойстиком на авиасимуляторах и в космическом пространстве. По тому насколько успешно ему удавалось погрузиться, он оценивал любую игру, попадавшую к нему на жесткий диск.

Если игра пошла, то он снисходительно прощал разработчикам мелкие и крупные огрехи вплоть до небрежно отрисованных действующих лиц и ландшафтов. Единственного смертного греха, коего он никогда и ни при каких условиях не мог попустить игроделам -- это выход в свет неустойчивых программ, раз за разом и самым подлым образом прочь вылетавших на рабочий стол.

Он даже иногда отвечал тем, кто ему посылал на E-mail сайта свои отзывы и пожелания. Одно время Кирилл думал попробовать вживе выйти на единомышленников -- а вдруг кто-нибудь тоже способен погружаться не на словах, а на деле? А за здорово живешь являть себя городу и миру, заводить новых случайных знакомых Кириллу не хотелось.

К тому же он не желал ни на йоту нарушать свою анонимность и переходить из тылового разряда уединенных читателей в передовой отряд публичных писателей, осаждаемых безудержными толпами друзей и недругов. Писательские и, паче чаяния, журналистские слава и тщеславие Кирилла нисколько не привлекали -- ни в коей мере или масштабе. Напротив, скромность и анонимность как нельзя лучше способствовали критическим амбициям Кирилла, некогда пять лет получавшего высшее образование на филологическом факультете, где его почем зря учили анализировать и критиковать.

Кирилл со вкусом, но резво отрецензировал опробованный шутер, растекаясь мыслями по 22 дюймам монитора. Ему легко удалось отыскать в игре неимоверные виртуальные красоты, тогда как он иронично, но сдержано похвалил удобство пользования инвентарем и выбор оружия.

Подключив телефон и законнектив модем, Кирилл Дербанов вошел в открытый для мусора почтовый ящик derban Отослав на игровой сайт рецензию, он не дрогнувшей рукой собрался было одним кликом удалить накопившейся за три недели спам, но рука все же дрогнула.

Добру не пропадать, а почту надо сортировать, даже откладывающуюся в долгом почтовом ящике. Среди добра в ящике отыскались письма из Германии от старого друга Вовика и от отставной подруги Женьки из Америки.

Оба в лучшем эмигрантском стиле жаловались на скуку, приглашали к себе в гости и обещали каждый свое: Вовик -- вдоволь выпить и закусить, а Женька -- всласть потрахаться. Ничего выдающегося -- Кириллу такого добра хватало и без заграницы, поэтому оба приглашения он без сожалений отклонил.

Тяжеленное письмо весом два с лишним мегабайта тоже не могло стать приятным сюрпризом для Кирилла. Нисколько не сомневаясь, что ему прислали вложенные картинки с вирусом, он открыл письмо, но увидел совсем уж пакостную вещицу: Сразу удалять порнозаразу Кирилл не стал, а злорадно заархивировал и скопировал, чтобы завтра в редакции презентовать сисадмину Петру Осову.

Системщик Осов по прозвищу Рыжий Ос профессионально коллекционировал вирусы и антивирусы. Если же Кириллу достался какой-нибудь уникальный экземпляр или нечто сверхновое, то огненнобородый Петр будет ужасно рад пополнить коллекцию, поднять тревогу, и оба они внесут свой скромный вклад в дело борьбы всего прогрессивного человечества с вредоносными кодами и программами.

В свою очередь, Кирилл внимательно посмотрел, не появились ли у него в системе подозрительные процессы и лишние файлы. У интернет-поисковиков он тоже не нашел никаких ссылок на присланный xxx.

Но на всякий случай запустил антивирус и с чувством исполненного долга ушел на балкон покурить, попить пива да поглазеть на полярное сияние. Чтобы не мешать работающему антивирусу, Кирилл подключил к ноутбуку внешний телевизионный тюнер и пробежался было по каналам -- а вдруг по ТВ что-нибудь интересное показывают? Он давно уже пришел к выводу, что просмотр телепрограмм сродни потреблению анаши или плана -- непривычному человеку тошно и противно, а втянувшийся наркоман-извращенец имеет бездну удовольствия, расплачиваясь за него зависимостью от тупорылой рекламы, тягомотных сериалов и тенденциозных новостей.

Иначе Кирилл не мог себе объяснить, почему во времена интернета и фильмов на DVD масса народу уставилась в свои телевизоры, сосредоточенно пытаясь чего-то там разглядеть и расслышать в коротких паузах между громобойными рекламными блоками.

Удалив себя от телевизионной рекламы путем аппаратного отключения, Кирилл взялся за более безопасное развлечение -- просмотр чужих и сочинение своих SMS. В данный момент его никто конкретно не интересовал и потому он только Дашке и Мефодию пожелал приятных сновидений, а от себя самого, то есть опять со своей SIMM-карты получил два новых послания: Как хорошо, что Вы нашли возможность связаться со мной и продолжить наше знакомство".

Во втором содержалась просьба: Ваш интерактивный регистрационный номер Неужто кому-то маловато показалось залезть в компьютеры сотовой связи?

Таперича и за меня взялись. Тут Кирилл злорадно представил, как они завтра с Рыжим разберутся с почтовым интернет-червем и самим ублюдком-вирусописателем. Да и для газеты будет темка что надо -- как никак компьютерное преступление века. Достаточно вспомнить о глюках в компах всюду и везде за последние дни. Так сказать, глобально и локально. Здесь Кирилл не преминул еще раз глянуть на письмо с этим отвратным xxx. Как и ожидалось, оно было послано с derban Теперь Кирилл Дербанов нашел подходящее объяснение странным сообщениям.

Ларчик, откуда исходили непонятные послания, по его мнению, открывался предельно просто. Взяв под дистанционный контроль компьютеры операторов мобильной связи можно преспокойно хулиганить, отправляя всякие сообщения кому можно и нельзя.

Но передумал, потому как уважал чужие верования и традиции, а также знал, что приметам нельзя придавать какого-либо значения, акцентируя на них внимание. Иначе стоит едва сопоставить два случайных, но рациональных события, как между ними обнаруживается иррациональная причинно-следственная связь, совпадение приобретает силу суеверия, а то и психического расстройства в виде навязчивого состояния.

Он еще в университете убедился в истинности подобных выводов психологов и сам сознательно ввел в личное употребление несколько добрых примет.

Например, перед экзаменом он не раз пробовал обязательно до блеска начистить обувь, уверяя себя, что тогда высокий балл гарантирован вне зависимости от уровня подготовки. В противном случае, стоило придти на экзаменовку в грязных ботинках, то ничего путного эказаменатору рассказать Кирилл был попросту не в состоянии.

Медный пятак под пяткой не помогал, а вот очень хорошей бинарной приметой стало тридцатикратное упасть-отжаться в утро экзаменационного испытания, а накануне вечером -- получасовая прогулка перед сном. Но если пренебречь вечерним променадом или утренними отжиманиями, то оценка была не выше, чем "удовлетворительно".

Аналогично, полагал Кирилл, можно по собственной воле, но чаще непроизвольно, уверовать в мелких алкогольных бесов, нехорошие числа и баб с пустыми ведрами. Таким образом полезное или вредное, воображаемое или действительное становятся равны по абсолютной величине, а плюс или минус не имеют никакого значения.

Пятница у него давно стала парко-хозяйственным днем, а не воскресенье как в незабвенные дни армейской службы. Сегодня по плану после утреннего развода-ритуала Кириллу предстояли текущие профилактические работы по борьбе с пылью, разгильдяйством и бесхозяйственностью. Впрочем, не был Кирилл и не желал становиться ригористичным педантом, сражающимся с пылью-грязью во имя идеальной стерильности и санитарии, или старым холостяком, на склоне лет принявшимся параноидально упорядочивать подвластное жилое пространство.

Он также презирал кропотливый женский труд неукротимого наведения чистоты и хаотического уюта, где с трудом ориентируется сама рачительная хозяйка. Кирилл просто-напросто в последний рабочий день недели традиционно расставлял все по местам и предохранял от пыли компьютеры. Весной Кириллу, разумеется, не удалось расправить красивые крылья и с пятого этажа выпорхнуть на волю, на свежий воздух к благоухающим цветам. Куда ему было податься прочь от своего отнюдь не одноразового индивидуального кокона -- до умопомрачения уделанной и обгаженной хрущевки?

Бесконечно благодарный доброй тетушке, приказавшей долго жить и по наследству пользоваться ее имуществом в виде угловой полутораспальной квартиры, смежного санузла и ближнего гаража, первокурсник Дербанов по малолетству не мог взять в толк, что, избавившись от докучливой заботы домашних, ему некуда деться от нудных бытовых хлопот.

Пожалуй, первые месяцы отдельной жизни Кирилла ничуть не беспокоило то, что его частная и неприкосновенная собственность не защищена от вторжения друзей, подруг, дружб ненужных, пустых бутылок, грязи и пыли. Но спустя год он не смог приветствовать превращение своего индивидуального жилья в коммунальную квартиру, когда его уплотнили и потеснили непрошеные подселенцы: По ночам мыши затевали шумный ремонт на кухне, словно электродрелью обгрызая половицы, плинтусы и даже кафельную плитку.

В ответ на грозный топот хозяина квартиры грызуны устраивали краткий перекур, а когда Кирилл уходил из кухни, то с удвоенной энергией возобновляли прерванные ремонтно-строительные работы. В сравнении с бесшабашными мышами-трудоголиками трусливые бомжи-тараканы поначалу представлялись не столь беспокойными жильцами. Но однажды один из них в поисках теплого места для ночлега забрался в фотопринтер, подаренный Кириллу на новоселье родителями.

Теплолюбивое насекомое, натурально, сгорело вместе с блоком управления периферийного устройства. Но беды, как и тараканы, в одиночку не ходят. Еще один представитель таракановых закоротил устройство бесперебойного питания, хотя пострадавший UPS Кириллу все же удалось починить, заменив предохранитель, чего нельзя было сказать о принтере, отныне не подлежавшему гарантийному ремонту.

В довершение несчастий Кирилл лишился компьютера -- умерла мама, то бишь материнская плата. Не то чтобы мышка-манипулятор хвостиком-проводом вильнула, мамка, лежавшая на столе, упала и разбилась -- никак нет: Материнская плата сама тихо скончалась от перегрева под войлочным покровом слежавшейся пыли, месяцами концентрировавшейся в корпусе, стоявшем на полу. Комнатные тараканы и кухонные мыши здесь были тоже не причем -- они опасались приближаться к грозно ревущим 3-дюймовым вентиляторам никогда не выключавшегося системника.

Во всем виноват был сам Кирилл. Потому, придя к надлежащим выводам, он с юношеским максимализмом решил срочно переквалифицироваться в аккуратиста и чистюлю.

Сделав сказку былью, он по собственному хотению, по компьютерному велению, прежде всего взялся за истребление коммунальных жильцов. Проще всего оказалось разобраться с диверсантами-тараканами, а вот с партизанским отрядом мышей пришлось ожесточенно повоевать. Против тараканов Кирилл использовал химическое оружие, когда герметически закупорив все щели и отверстия, он в респираторе распылил по всей квартире два баллона патентовано смертоубийственного многоцелевого импортного инсектицида.

Кирилл ретировался на ночь к родителям, а тараканы под воздействием оружия массового поражения тоже организовано отступили, вероятно, на заранее подготовленные позиции в квартире соседа-алкоголика. Но партизаны-насекомые поступили очень опрометчиво: В ходе боевых действий тотальному инсектициду также подверглось малочисленное мирное население -- пауки и мухи. Таким образом поле битвы с насекомыми полностью осталось за Кириллом, но войну за свое жилье он выиграть пока не мог, тотально не уничтожив схроны и бандформирования теплокровных.

Контрпартизанские методы борьбы с мышами оказались неэффективны -- мышеловки-растяжки и ядовитые мины-сюрпризы хитроумные грызуны обходили стороной. Тогда Кирилл применил абсолютное биологическое оружие. Отловив у мусорных баков во дворе помойного кота атлетического телосложения, он лишил его свободы и средств к прежнему вольному существованию.

На третьи сутки кот, очевидно, уже от бескормицы совершил побег через балкон на крышу. А Кирилл навсегда избавился от всех беспокойных представителей животного мира. С растительным миром в виде колонии плесневых грибков в ванной долго напрягаться не пришлось.

Всякий хлам нашел свое место на помойке, в подвальной кладовке и на антресолях в коридоре. Тогда же Кирилл принял твердое решение курить только на кухне и на балконе. Так, в одну прекрасную пятницу квартира Кирилла окончательно и бесповоротно обрела если не стерильную чистоту цеха, где напыляют микрочипы, то, по меньшей мере, пристойный вид отдела предпродажной подготовки настольных компьютеров.

Превращать в добрую примету пятничную уборку Кирилл не стал, опасаясь нечаянно испортить себе выходные собственной неистребимой домашней безалаберностью. А вдруг уборки не получится? Но по старой памяти нередко наводил в этот день косметическую чистоту, избавляясь от мусора и пыли, накопившихся за неделю. Для этой цели Кирилл держал дома дорогой пылесос с влагомоющими приспособлениями. Его он не считал ни сложной бытовой техникой, ни домашней утварью, а подручным инструментом, наряду с веревочной шваброй.

С помощью пылесоса Кирилл мыл полы и обрабатывал не только стены и потолки, но и аккуратно выдувал и собирал пыль во внутренностях домашних компьютеров. Регулярная ликвидация пыли была не прихотью продвинутого пользователя, а суровой необходимостью, так как сработанный в тумбе старого письменного стола мощный системный блок имел только два медленно и тихо вращавшихся в боковых отверстиях 5-дюймовых нагнетающих вентилятора, непосредственно охлаждавших винчестеры и огромный медный радиатор процессора.

Тогда как от радиаторов поменьше, прижатых к видеокарте и чипсету, излишки тепла отводились специальными трубками на большие алюминиевые радиаторы, располагавшиеся по всей внутренней поверхности тумбы.

В одном из сношений, она ебётся сразу с двумя парнями и получает от этого дикое удовольствие.Видно, что девчушка весьма темпераментная, ей и троих мужиков не много было бы. Сара всё это знала и ей было очень больно от этого. Любовь сменилась ненавистью, на столько сильной, что она отчаянно желала мести. Как-то раз Сара прогуливалась по городу. Ей.

Парни выебали в жопу мамашу Веронику Авлув с недержанием мочи

Симс Джессика. Свидание красавицы с чудовищем [любительский перевод] читать онлайн. prose_contemporary Ханиф Курейши Будда из пригорода Что желать, если ты — полу-индус, живущий в пригороде Лондона. Если твой отец ходит по городу в национальной одежде и, начитавшись.

Любительское анальное русское порно с брюнеткой

От того, что у него стало на два казино меньше, казна не пополнилась ни центом, дефолт не был отсрочен ни на день и моя зарплата . Анонимно! Однажды ехала на машине своего парня и читала смс от подруги. На светофоре не заметила, как все остановились, и въехала на всей скорости в Камаз, даже подушка.

Очаровательная блондинка Delilah Strong занимается сексом с неграми перед фото камерами порно фото

Она так рада, что у ее парня большие руки, ведь именно такие и должны быть у настоящего парня. Настоящий мужчина, даже самый большой и сильный, никогда не забывает хорошенько. Нико му до тебя нет дела Очень хорошо, что вы спросили. 46 — Ну давайте поговорим о чем-нибудь другом. Знаете, чем пахнут палые листья? Корицей! Вот понюхайте. — А ведь верно.

Фото Рыжая Анал

Читать онлайн Свидание красавицы с чудовищем [любительский перевод]. Симс Джессика.

Мульт Порно Трансы Большие Члены

Блондинка с бешеным языком развлекается в классической порно игре Получила письку

Красивые Круглые Сиськи Класный Трах

Она Любит, Когда Ей Засаживают Молодой, Горячий Член. | Уникальные Новинки Русского Порно Видео В Hd

Порно Доить Сиськи

Порно Зрелые Поза 69

Женщины В Возрасте Анал

Лысый блудник и его анальное приключение с блондинистой телочкой

Сиськи Онлайн

Смотреть Порно Зрелых Скрытая Камера

Нежное Порно Анальчик

Порно Вк Зрелая Негритянка

Гимнастка С Большими Сиськами

Миниатюрная Негритянка Развлекается С Высокой Блондинкой - Смотреть Порно Онлайн

Зрелую Тетку В Очко Порно

Большие Сиськи Фото Торрент

Порно онлайн русская молоденькие анал

Старая Шлюха С Большими Сиськами И Пирсингом На Пизде Еще С Универа Любит Трахаться В Жопу С Неграми

Порно Маленьких Со Зрелыми

Трио С Зрелыми

Читать онлайн - Такер Шелли. Навсегда с ним | Электронная библиотека monolit-zao.ru

Видео Монстр Член

Смотреть Порно Видео Первый Канал

Татуированная сучка повеселилась с имитатором члена и обслужила хуй

Несколько Членов Для Блудницы, Которая Пришла На Кастинг Вудмана

Популярное на сайте:

Мокрую Спину От Масла Шелли  Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро
Мокрую Спину От Масла Шелли  Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро
Мокрую Спину От Масла Шелли  Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро
Мокрую Спину От Масла Шелли  Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро

Поделитесь впечатлениями

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Shak 30.07.2019
Русские Порно Галереи
Мокрую Спину От Масла Шелли  Массировала Своими Горячими Руками, У Парня От Этого Дела Очень Быстро

monolit-zao.ru