monolit-zao.ru
Категории
» » Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей

Найди партнёра для секса в своем городе!

Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей

Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей
Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей
Лучшее
От: Gom
Категория: Члены
Добавлено: 30.03.2019
Просмотров: 4070
Поделиться:
Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей

Порно Мама С Большими Сиськами В Душе

Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей

Анальный Секс Минусы

Анальный Мужской Фистинг Онлайн

Порно Фото Гиф Член

От голода и холода его трясло, как в лихорадке. Если б ему дать попить немножечко молока! Я решил, согревая котёнка в ладонях, попросить всего ложечку молока у тёти Ани Васильевой. Она, единственная в нашем дворе, имела корову, жившую в специально построенной для неё стайке с высоким сеновалом.

Эту добрую бурёнку я очень любил за то, что вечерами, когда её пригонял с пастбища пастух, Маня охотно принимала из моих ладоней свеженарванную для неё сочную траву.

И хотя у неё были страшноватые огромные жёлтые зубы, травку она с ладоней моих брала осторожно мокрыми, толстыми, чёрными, с белыми крапинками губами — настолько неторопливо и бережно, что ни разу даже нечаянно не куснула мои пальцы — умная!

Мы иногда, нечасто, покупали у тёти Ани по литру или даже по пол-литра Маниного молока. Хозяйка наливала его из огромной бутыли, называвшейся почему-то четвертью. А пол-литра ведь в два раза больше четверти.

Молоко, бывало, доставалось нам ещё тёплым, не остывшим после дойки. Велик бывал соблазн выпить всю банку, до дна, залпом, досыта. Но позволить себе такую вольность не мог.

Молоко мы пили с чаем, по две-три чайные ложечки на стакан кипятка. Нам со Славкой удалось выпросить у тёти Ани кулёчек, свёрнутый из газеты, с несколькими ложками молока, причём показали и того, для кого оно предназначалось.

Мы принялись, поблагодарив тётю Аню, поить нашего подопечного. К удивлению, он не хотел или, вернее всего, не умел пить его и продолжал пищать и трястись всем тельцем. Мы нашли тряпку, обтёрли, подсушили кроху на солнышке и укутали в неё же. К тому времени кулёк промок, и содержимое его неумолимо, капля за каплей стало просачиваться в мои ладони. Тогда я попросил Славика осторожно разжать пастёшку котёнка и с ладони слил молоко в неё.

Хоть что-то попало крохотуле. Весь день мы не выпускали свою находку из рук, а когда с работы вернулась мама, дружно и радостно закричали:. Ты разрешишь, чтобы он у нас жил? Его и кормить не надо будет. На лице мамы я уловил тень недовольства. Она явно не разделяла наши восторги. Я развернул тряпку и продемонстрировал наше сокровище — ведь у нас в квартире никогда не жил собственный кот. Мама взглянула на нашу находку и тихо, как будто ужаснувшись чего-то, произнесла:.

В её голосе слышался непонятный мне испуг. И на нас она смотрела тоже испуганно и сердито. Если б не мы, он умер бы. Потом она долго молчала, разглядывая беспомощно барахтавшегося и издававшего жалобные звуки котёнка, и наконец вымолвила с укоризной:.

И сразу же тоном, не допускающим возражений, добавила:. Когда вы его нашли? Мы оба его согревали. Трясся, как зимой от холода. Шёрстки нет, не выросла ещё. Вы тоже заразились от него. Сейчас я вам смажу кожу. Пока болезнь не набрала силу, и вы не покрылись лишаями. Мама открыла один из шкафов, где на верхней полке лежали как бы недоступные для нас, меня и Славки, разные лекарства, которые нам строжайше было запрещено трогать или брать в руки.

И тем более — пробовать. Это сугубо мамино хозяйство — ведь она врач. Хоть ветеринарный и санитарный, но врач. На военный завод она пошла работать по чьему-то призыву.

Она вынула большой коричневого цвета флакон с притёртой пробкой, наполненный зелёнкой, принесла с кухни лучину, накрутила на неё вату. Мама надела резиновые перчатки, молча завернула крохотное тельце в ту самую тряпку и вынесла его из комнаты. Случилось то недоброе, которое я почувствовал раньше, — вернулась она с пустыми руками. Об этом существе я чтобы единого слова от вас не слышала.

К тому же — источник заразы. Ты знаешь больше, чем я? Скажешь ещё слово о котёнке, я отхлещу тебя отцовским ремнём. Если у тебя ума не хватает понять. После подобных угроз я обычно умолкал, отвращая наказание. Мама подошла к другому шкафу, где лежали и висели постельные вещи и одежда, и достала ненавистный ремень.

С никелированной пряжкой и такими же накладками. Ещё холостым отец приобрёл его во Владикавказе. Но я продолжал упорствовать. Несмотря ни на что. Она хлестала меня по плечам и спине и приговаривала. А я, чего со мной раньше не случалось, ревел и продолжал твердить своё:. Прошу тебя, ма-ма… Умоляю. Эту фразу она выкрикнула не только с раздражением, но и какой-то остервенелостью, и кавказский ремешок, привезённый отцом с курорта, опустился на мои плечи и спину ещё и ещё….

Я ничего не мог ответить, рыдания сотрясали меня, как тельце того несчастного котёнка. Меня, конечно же, обжигала боль, но рыдал я неудержимо, потому что понял, — котёнка больше нет в живых, уверился, что он опять оказался в вонючей выгребной яме. Только не общежитской, а нашей, находившейся за уборной.

Я продолжал безутешно плакать, а мама уже приступила к лечению Славика, внимательно разглядывая его тело и коротко приказывая:. Теперь давай возьмёмся за ноги. В тот миг мне думалось, что мама совершила очень дурной поступок. Нам всегда втолковывала, чтобы не обижали животных, даже бабочек и стрекоз не уничтожали, а сама?

Наконец я взял себя в руки и перестал лить слёзы. Мама смотрела на меня долго и пристально. Я это уловил боковым зрением, размышляла и уже без угрозы наказания, но твёрдо заявила:. Иначе лишай будет распространяться и сделает вашу жизнь невыносимой. Вот поэтому я вынуждена избавить вас от источника заразы.

Ты уже взрослый мальчик, но поддаёшься эмоциям. Слёзы у меня полились снова. А сейчас давай я обработаю тебя. И она тщательно почти всего меня вымазала зелёнкой. Поворачиваясь туда-сюда, стоя на стуле, я заметил, что и Славик всхлипывает, потихоньку, размазывая слёзы по изумрудным щекам. После мы, голыми, ждали на стульях, пока просохнем, и оба молчком плакали — изумрудного цвета разводы украсили наши лица.

А мама уже протирала раствором хлорной извести полы, дверные ручки, и то и дело спрашивала нас:. Лишь закончив, казалось, бесконечную процедуру, она накормила нас как она ухитрилась всё это сделать, и ужин приготовить, — удивительно.

После многочисленных треволнений этого дня она заботливо уложила нас спать. И доброжелательно напутствовала на сон грядущий, ранее она это делала в спешке, а сейчас я почувствовал у неё к нам что-то вроде сочувствия. Может быть, она раскаивалась про себя, что так сурово наказала меня? Утихомиренный, удобно устроившись на прохладной простынке и подложив зелёную ладонь под зелёную щёку, я продолжал думать о вполне вероятном спасении котика, чего, к сожалению, не произошло, — мама не захотела.

Конечно, она врач, но поступить столь жестоко! Меня отхлестала — до сих пор плечи саднит. А вот того котёнка уже никогда не будет. Ну жил бы зелёный котик, ни как все остальные. Почему рыжий или полосатый кот — хороший, а зелёный — плохой? Я радёшенек иметь собственного и зелёного кота. Красивый был бы кот. И, несомненно, гроза мышей. Картошку охранял бы в подполе. Да и зелёным не всегда оставался бы. Как и мы с братишкой.

Именно эта мысль терзала меня и не давала уснуть. Я даже немножко молча опять всплакнул, беззвучно сглатывая слёзы, и, наконец, совсем утихомирился.

И мягко поплыл куда-то в неведомое. И некоторые свободские пацаны, не друзья друзья-то нам сочувствовали , а соседи из дальних дворов: Толька Мироедов, Витька Назаров и другие, изгалялись 11 над нами. Они нагло расспрашивали о том, как мы лезли в помойную яму спасать котёнка, хохотали, кривлялись, преследовали глупой песенкой:.

И хвать иво за яйца. В зубах она держала. Эта песенка воспринималась мною с большой обидой. Что такого нехорошего мы сделали, чтобы над нами столь издевательски подтрунивать? А ещё обиднее и горше становилось от того, что не смог спасти погибающего котика, — ведь он был такой беззащитный, ему необходимо было помочь.

Ни при каких обстоятельствах. Мы не дрогнем в бою за столицу свою,. В туманных полях под Москвой. Меня давно интересовал этот сложенный из серых гранитных блоков добротный двухэтажный дом с парой печных труб, коронованных прорезными жестяными навершиями в виде куполов, чтобы в дымоходы не попали случайные посторонние предметы. Похоже, на этих прорезных коронах или куполах были изображены цифры или буквы, возможно инициалы бывшего владельца. Цифры могли обозначать дату окончания строительства красивого, не казённого по внешнему виду здания.

Фасадом оно выступало на улицу Карла Маркса, а одним из торцов — на Пушкина на эмалированных табличках имя и фамилия первого были указаны, на второй — лишь фамилия. Каждому понятно, кто такой Пушкин. Попасть в него можно было лишь со двора, с улицы Пушкина. Ворота всегда запертые, с калиткой, из неё выступала металлическая клавиша в виде ладони из тёмной бронзы. К тому же, сверху калитка была защищена от дождя и снега не совсем полукруглой аркой, жесть которой обжимала левый и правый столбы, — я разглядел шляпки кованых гвоздей, опоясывавших поверху оба этих столба квадратной формы.

Зазевавшись на загадочный дом, мне не однажды приходилось опаздывать на уроки, что влекло печальные последствия вечером, после просмотра мамой дневника. Дневник-надсмотрщик рукой учителей фиксировал каждый мой проступок. И всё же частенько мне не удавалось пройти мимо загадочного особняка, чтобы не остановиться и, уцепившись за жестяные гремящие подоконники, не заглянуть: Дом можно было признать совсем нежилым, если б не толстенные раскрытые фолианты, поставленные на подоконниках, как я догадался, для просушки.

Они-то привлекали моё внимание и всегда вгоняли в недоумение. Это были необыкновенные книги. Чья-то неведомая рука или руки время от времени переворачивала огромные, толстой бумаги листы этих фолиантов в коричневого цвета кожаных переплётах, украшенных золотыми тиснениями названий. Переплёты отличались от современных не только несуразной толщиной, но и тиснёнными золотом двуглавыми царскими орлами. А на раскрытой странице, до предела напрягая зрение, я всё-таки разобрал: Меня поразило количество законов, существовавших при царе.

Так, лишь один громадный томина, похожий больше на сундучок или растянутую гармошку, топорщился листами где-то на середине, а законов в нём содержалось более двух тысяч! Если я не заблуждался в подсчётах. Стёкла двойных рам настолько запылились за многие десятилетия, что выглядели тёмно-серыми. Рассмотреть, что там, внутри помещения, в непросматриваемых комнатах и коридорах находится и кто там есть, было совершенно невозможно.

Конечно, будь я посмелей, постучался бы в окно или массивную дверь с фигурной бронзовой рукой-клавишей. Эта дверь имела полукруглый верх, её закрывала тоже выпуклая крыша, своеобразный шатёр, опиравшийся на витые металлические, но почему-то нержавеющие две колонны, с руку толщиной каждая.

Их четырёхгранные окончания были врезаны в массивную, сантиметров двадцать пять — тридцать толщиной, гранитную плиту-крыльцо, заросшую с трёх сторон дикой сорной травой. Это являлось как бы доказательством, что никто в этом доме не живёт. К тому же зимой я ни разу не наблюдал, чтобы хоть из одной трубы шёл дым.

Мне подумалось, что в пустом доме резонировал звук движущегося по улице Карла Маркса трамвая. Я расхрабрился было постучать в дверь, но остановил руку: Хотя мною обуревало жгучее нетерпение узнать, и как можно быстрее, что ещё скрыто в этом тихом, таинственном доме?

Почему именно в нём хранятся пудовые фолианты царских законов и даже издания, отпечатанные латинским шрифтом? Поясню, почему мне, десятилетнему пацану, вдруг стало известно, что книги отпечатаны именно латиницей. Хотя мама почти ничего нам, сыновьям своим, не рассказывала о своём детстве, о семье, а дореволюционные фотографии, все до единой, отсутствовали в нашем альбоме, да и последующих лет тоже, кроме двух-трёх студенческих.

К ним можно присоединить и отцовские, тоже несколько штук, где ему на вид не исполнилось и тридцати, — единственная фотография отцовой матери, и то мутная, любительская, уцелела каким-то чудом. Ну, татарка и татарка. Похожая на нищенку Каримовну, обитающую в бесхозной баньке в отдалённом углу нашего общего двора. Я не сразу поверил, что это моя бабушка. Много будешь знать — скоро состаришься.

Только позднее мне совершенно случайно стало кое-что о ней известно. Ну да ладно, об этом после, в другом рассказе. А теперь возвратимся на многотонную, серого гранита плиту, под полукруглую жестяную крышу, подпёртую витыми, рыжего металла колоннами.

Готического шрифта книги я узнал, потому что таким, очень похожим на готический, почерком писала мама. И она неожиданно ответила:. Но его у меня не было, и поплёлся я по бурьяну, больно царапавшему мои голые ноги, к лазу, вырытому мной черепком тарелки под забором. Как я мог скрыть всё, что узнал о доме, казавшемся мне порою средневековым замком, от комиссара нашего тимуровского отряда Вовки Кудряшова?

Уж если доверить тайну загадочного дома, так только лучшему другу. Вовка — друг, от которого у меня нет и не может быть секретов. Маме я иногда лукавлю, как это ни постыдно для меня. И дело в том, что взрослые нас, пацанов, часто неправильно воспринимают и понимают. Разное у нас видение. Или не хотят они в нас вникнуть правильно. А Вовка — с полуслова. И другие наши тимуровцы — тоже.

Как-то мы сидели в штабе отряда. Вдруг Вовка ни с того ни с сего заявил:. Фамилия моя вовсе не Кудряшов. Это — мамина фамилия. Чего ж тут непонятного? Я всё же удивлён таким откровенным признанием.

Выходит, такое недоразумение может случиться и с другими в жизни. Я-то до сего дня не знаю, почему носил мамину фамилию. Там же водились многочисленные чёрные пиявки. Сначала мы, блуждая в зарослях тростника в поисках чего-то интересного, неожиданно натыкались на эти не очень приятные предметы. Впрочем, колбы и пробирки, промыв, мы забирали на всякий случай, совершенно не задумываясь, что можем подцепить какую-нибудь заразу. После там же обнаружили три толстенные плахи, похожие на железнодорожные шпалы, скреплённые металлическими скобами.

Хотя лето выдалось знойное, однако зима не за горами — не зевай. Тогда мы, по пояс в грязи, подвели под плот вагу — огромный сук тополя — тоже будущее зимнее тепло, калории по определению Вовки Кудряшова. Поскольку дно в том месте не только сильно заилилось, но было усеяно глыбами и обломками камней, сверзившихся с полуразрушенной подпорной стены, то мы, не сговариваясь, додумались эти камни из-под плота вытащить и узнать, чем он зацепился. Пришлось напружиниться, чтобы один за другим повытаскивать из-под плах камни.

Некоторые каменюки даже в воде казались неподъёмными. Как мы с ними справлялись — непонятно. Отдохнули малость, оторвав несколько пиявок, присосавшихся к нашим лодыжкам, и, забросив их подальше загорать на солнышке, поднатужились ещё дружно и перевернули платформу.

На ней, к нашему удивлению, оказался закреплённый ржавыми болтами исковерканный мотор. Его следовало разобрать на части, пока другие следопыты не наткнулись на заманчивую находку. Мало ли пацанов шастало по берегам Миасса — могли отнять её у нас. Плахи мы высушили, притащив волоком домой и, распилив, подвесили к раскалённой штабной крыше. Мотор, очень тяжёлый, нам удалось-таки затащить на салазках по лестнице в штаб. Сейчас мы мороковали, как, используя имеющийся у нас инструмент, разобрать мотор на детали и сдать в пункт приёма утильсырья — металл нужен заводам, чтобы, переплавив, ковать оружие для уничтожения врага.

Когда мы, грязные и потные, справились-таки с этой нелёгкой задачей, последовал законный перекур. Вовка продолжил разговор, о котором, наверное, помнил всё это время, предупредив:. В те годы у нас, в Ленинграде, многих забирали. Только в тридцать седьмом. Я не помню, как и о чём нашего отца спрашивали, — спал, — врезал я свои воспоминания. Мы из-под одеяла за всем наблюдали и всё видели и слышали.

Ничем себя не выдали. Тогда отец, перед тем как его увели, улучил момент и взял с мамы клятву, что она сразу на развод подаст и фамилию сменит на свою прежнюю, которую до замужества носила. И чтобы по тюрьмам не ходила, не разыскивала. От него отказалась бы. И Валеркину с моей фамилии на свою переписала. И квартиру сменила на другую, подальше. И с работы уволилась бы.

Лучше швеёй или техничкой устроилась. Я хочу, чтобы вы живы остались. И, говорит, никому ничего ни о себе, ни обо мне не рассказывай. И чтобы сыновья тоже в рот воды набрали — ни о чём ни слова. И обещание своё сдержала. Мы в другую квартиру, однокомнатную, на Васильевский остров перебрались. В окрестные школы нас приняли: И так — до начала войны. Мама сразу с прежнего места уволилась и в эту контору поступила — уборщицей.

Что после произошло, ты знаешь. Валерку стараюсь не вспоминать. Всем бы нам на Пискаревском лежать — мама спасла. Упросила с судейскими через Ладогу взять с собой. Своё обручальное кольцо ему на мизинец натягивала. Вот почему он раздобрился. Что дальше произошло, знаешь. Он большим начальником служил — по геологии. Кирова обожал, Сергея Мироновича. А всех остальных — не очень. Мама после никаких знакомых не посещала. Только вещи потихоньку распродавала. А остатки — во время блокады. Что не распродали, всё бросили перед эвакуацией.

Мне, Юр, сервант наш часто вспоминается. Как ваше зеркало, маме от бабушки достался. Из наборного дерева и перламутра. Ящичек выдвинешь, а там, внутри, — невыступающие кнопки. Нажал, она вдавилась — из стенки маленький ящичек на пружинке — чик!

Я в них свои вещи прятал: Одна игрушка была удивительная: С двуглавыми 15 орлами. Железная дорога в круг сцеплялась. Не поверишь, Юр, состав этот был действующий: И вёз состав по кругу. Два семафорчика вставлялись по бокам железной дороги — всё как взаправду. Куколки вот такохонькие сидели в вагончиках, в платьях, шляпах, с зонтиками и кофрами. В каждом вагончике — особая публика. В последнем — бородатые мужики, бабы в платках и даже два ребёночка — один в пелёнках, а другой как бы подросток.

Во втором вагоне, кроме господ, — гимназист и гимназисточка в форме. А ещё кондуктор и машинист — тоже в форме, железнодорожной. Откидывалось оно тоже нажатием скрытой кнопки. Это двойное дно — подарок моей бабушки маме, когда она девочкой была. Что в нём хранилось — тайна. Можно лишь догадываться, что хранила в потайных ящичках бабушка до революции.

Да что там сервант! Живы с мамой остались! А ещё у брата, Юр, пистолетик был, как настоящий, — маленький браунинг. Сначала он подарен был Валере отцом, а после брат вырос и мне передарил. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и уловила запах собственного пота — такой противный, что он едва не свалил меня с ног.

Я чувствовала, как тушь тоненькой струйкой стекает у меня по лицу. В следующий заход я уже помнила все слова, но из-за внутреннего напряжения нужного комического эффекта не получилось. У меня пропало всякое желание понравиться режиссеру или себе самой. Начиная со второй половины сценки, я стала говорить умышленно монотонно.

Под конец, натянуто улыбнувшись, она проводила меня до двери. Я быстро взглянула на прочих, подающих надежды, соискательниц, не забывших выучить текст роли и подкрасить глаза водостойкой тушью. Мне захотелось выхватить автомат и уложить их всех одной очередью. Тем не менее, выйдя на улицу, я не стала плакать. Я просто поняла, что в жизни иногда выигрываешь, а иногда проигрываешь.

По крайней мере, мне впредь наука: Но потом я принялась фантазировать: Один из преподавателей театрального искусства в Брауне, бывало, рассказывал нашей группе байки о знаменитых современниках, неудачно проявивших себя на пробах, но все-таки признанных впоследствии, потому что некий режиссер по кастингу разглядел в них божий дар, который и помог им стать звездами.

Я себе это очень ясно представила. В тот момент, когда тысячная за день шлюшка назовет себя, его круглая жирная голова начнет клониться книзу, и тогда вдруг на экране появлюсь я. Позабыв первые слова, я пропаду из кадра, чтобы заглянуть в сценарий, и эта заминка будет исполнена такого неожиданного комического очарования, что толстые щеки Фила сморщатся в довольной улыбке.

И хотя я буду трогательно запинаться до конца сценки, его улыбка перерастет в смешок, а смешок — в вопль одобрения. Вряд ли можно ожидать от нее решительных действий, но ее естественный сардонический стиль — как раз то, что мне нужно! Наклонившись к телефону, он проорет в трубку помощнику режиссера и своему зятю: После чего он сразу же позвонит Фей и немедленно утвердит меня на роль. И с этого начнется мое покорение мира.

Но потом я поняла, до чего же была наивна. Я пыталась убедить себя в том, что как раз моя недостаточная подготовленность, моя неспособность следовать правилам выделят меня из прочих как человека, не боящегося сделать дерзкий выбор. Но это было просто глупо.

Забыв выучить роль, я сама подписала себе приговор. До Фила моя проба, скорее всего, просто не дойдет, потому что меня наверняка забракуют еще до отправки пленки в Лос-Анджелес. Подойдя к таксофону, я позвонила Саре и пригласила ее вместе выпить. Нам приходилось бывать там раньше. Этот бар находится на Ладлоу-стрит, к югу от Хаустон-стрит; там есть отдельные кабинеты, бильярдный стол и два игровых автомата, а на стенах развешены картинки в стиле поп-арт.

В выходные мы всегда уходили отсюда не позже девяти, а по будням сидели допоздна. Поздно вечером в выходные здесь можно увидеть столько немцев, что начинает казаться, будто вы попали на сборище молодых нацистов. Войдя в помещение, я сразу заметила у стойки Сару: Я порадовалась, что на мне была кричащая, безвкусная одежда сексуально озабоченной девчонки. Парень мне улыбнулся, а Сара сказала:. Мы вместе учились в Колумбийском университете. Вот — только что столкнулись на улице, и я пригласила его составить нам компанию.

Начиная с пятнадцати лет я уже на десятой минуте знакомства с интересующим меня парнем задавалась вопросом: Едва поняв, что передо мной еврей, я даю волю фантазии, придумывая наше совместное будущее.

В голове возникают картины нашей свадьбы с участием главного раввина: Это не значит, что я не разденусь перед чужаком. Просто это корни, которые о себе напоминают… Никогда не смогу себе представить, что в отношениях с неевреем у меня есть какие-то перспективы.

Как бы хорош он ни был, он все-таки гой. Мы можем трахаться, как дикие вепри, и не важно, насколько хорошо нам будет. Ведь я все время буду пытаться отогнать от себя видение рыдающих родителей, узнавших, что я полюбила чужака, и проклинающих меня. Я буду представлять себе, как мы венчаемся в одной из церквей Лас-Вегаса — такой, где заключаются вынужденные браки и кишащей неопрятными новобрачными из числа белых босяков. Это Сара приучила меня к такому напитку.

Она сказала, что от него становишься настолько крутым, что и не подступиться. Вкус у виски был отвратительный, но я рассудила, что за все надо платить. Когда бармен поставил передо мной бокал, я заметила, что Джош пьет безалкогольное пиво. Может, алкоголь творит с ним что-то ужасное? Позвони мне потом, Ар. Мы с Джошем смущенно ухмыльнулись, и он заказал еще одно безалкогольное пиво. Завязал с выпивкой пару месяцев назад. Я путешествовал по Южной Америке и каждый вечер напивался.

А потом ввязался как-то в Лиме в жуткую драку. Вот так я и заработал это. Он указал на шрам на левой щеке, длиной около двух дюймов. Моя вагина моментально превратилась в скважину глубиной пятьдесят футов. Чем больше шрамов, тем лучше.

Я всегда оцениваю перспективы романа с парнем по его реакции на мой шрам на подбородке. Если он им заинтересуется, я знаю, что мы можем связать наши жизни. В противном случае — надежды никакой. Они говорят о характере человека. Я все больше таяла от этого парня, и чем дальше, тем мне рядом с ним становилось все лучше. Выяснилось, что он родом из Теллюрайда, последние семь месяцев путешествовал, а сейчас живет с друзьями в Уилмсберге.

На губах Джоша мелькала добрая улыбка, а по временам он разражался громким раскатистым смехом. И мне показалось, что в целом он гораздо лучше Джеймса подходит на роль бойфренда. Там я уселась, а Джош лег, положив голову мне на колени и закрыв глаза.

Мне хотелось завизжать от восторга, но я и виду не подала. Немного погодя Джош взял мою руку и накрыл ею свою, все еще не открывая глаз. Так продолжалось около десяти минут, а потом я решилась на более смелый шаг. Дотронувшись другой ладонью до его лица, я стала поглаживать его шершавую кожу, шрам и губы. Джош открыл глаза и притянул меня к себе. У него были податливые и приятные на вкус губы, поскольку он пил безалкогольное пиво. Я помогла ему сесть, чтобы прижаться к нему, и потом мы целовались и терлись друг о друга прямо на диванчике.

Пусть даже нас видели — мне было наплевать. Он был именно таким, какого я искала: Я спросила, не хочет ли он пойти ко мне. Когда мы поднялись в квартиру, я поставила остатки сока в холодильник, выключила свет и зажгла потолочную подсветку.

Я надеялась, что Джош не сочтет убранство моей квартиры несовершенным. Справа от кровати стояли ломберный стол с компьютером и серый металлический складной стул, который я приобрела в универмаге. Между окнами возвышался книжный шкаф из ДСП, а у правого окна располагался импровизированный видеомузыкальный центр — высокие стойки с компакт-дисками, два ящика из-под молочных бутылок, на которые я поставила видеоплейер и CD-проигрыватель, а также две колонки из дерева, купленные родителями еще в семидесятые.

Напротив телевизора находился еще один матрас, импровизированный диван, но по неизвестной причине он никак не желал оставаться на месте, так что вам удавалось просидеть на этом диване минут пять, после чего вы соскальзывали на пол. Если мебель и не вполне соответствовала университетскому духу, то уж постеры были что надо.

Правда, я успела сослать на кухню наиболее вызывающие из них: Он покраснел и направился к стойкам с компакт-дисками. Мне всегда хотелось, чтобы парни похвалили мою коллекцию — ведь они по большей части считают, что девчонки плохо разбираются в музыке, а я хочу стать одним из немногих исключений. Мы ходили на него с моим приятелем из Международной Социалистической организации по имени Джейсон Левин. По окончании попурри я ставлю гитару на подставку, снимаю с него солнечные очки и сапоги, расстегиваю молнию на его узких темных джинсах и притягиваю возлюбленного к себе.

Он срывает с меня одежду и, покачав головой, говорит: Я чувствую, как во мне бушует водоворот его безудержной страсти, которая наконец заставляет меня взорваться ликующим криком. Я начинаю содрогаться, он эякулирует, и мы согласно трепещем блаженной дрожью — его расслабляет моя любовь, а меня — его гениальность. Но вот наши совместные содрогания затихают в этой безумной пламенеющей ночи, и, прежде чем отлепиться от меня, он произносит слабым гнусавым голосом: Потом тянется к губной гармонике на ночном столике и зажигает сигарету.

Я кашляю от дыма, а он притрагивается ладонью к моей щеке, с любовью глядя на меня, в восхищении от нашего духовного и плотского единения. Но вдруг, хлопнув себя по лбу, Боб вспоминает, что ему пора возвращаться в фильм.

Мы врываемся в уличную сцену из фильма и целуем друг друга на прощание, при этом на нас с интересом взирает Аллан Гинзберг. Зрители в кинотеатре в тот же миг задаются двумя вопросами: Пока они протирают глаза, полагая, что им все пригрезилось, я ныряю с экрана обратно на свое место. Джейсон приходит в себя, а Боб запевает песню с самого начала, периодически приподнимая солнечные очки и подмигивая мне, словно говоря, что никогда меня не забудет. Я вынула диск из коробки и вставила в плейер.

Потом залезла под одеяло, и Джош улегся рядышком. Я сняла кое-что из одежды. Нагишом он казался еще более тощим, что слегка меня обеспокоило.

Мне и раньше приходилось иметь дело с ухажерами, чьи детородные органы не отличались достаточными размерами, и веселого в этом, конечно, мало. Я — девушка думающая и потому решила для себя, что не стану пополнять свой любовный список случайно задохнувшимся партнером. Но тело Джоша было податливым, как и его губы, и через некоторое время все мои страхи улетучились.

Когда дело в песне дошло до путаницы, он сказал:. У меня этого не было, но ведь один из нас вполне мог сходить в магазин на Корт-стрит и купить. С другой стороны, я опасалась, что, если так быстро сдамся, он может потерять ко мне интерес. Но даже если б и был, я не уверена, что мне этого хочется. Ты мне слишком нравишься. Не подумай, что ты меня мало возбуждаешь. Я очень хочу переспать с тобой. Но только… не сейчас. И, склонившись друг к другу, мы стали целоваться дальше.

До нас донеслось дуновение ветерка. В конце концов, мы заснули прямо поверх одеяла, потому что было жарко. Я оделась и проводила Джоша по лестнице до входной двери. Он взялся было за дверную ручку, а потом резко повернулся, словно передумал уходить, и сказал:. Все мои тревоги улетучились.

Джош вовсе не бросает меня. Сейчас он приподнимет мой подбородок согнутым пальцем, как в фильмах сороковых годов, повернет к себе мое лицо, страстно поцелует и скажет: Я хочу остаться с тобой — и не на один день, на всю жизнь! Стоя под душем и скребя себя под мышками, я проигрывала в голове прошлую ночь. Казалось, Джош испытывал ко мне симпатию, а не просто хотел меня, так что, возможно, я была не права, не воспользовавшись случаем.

А может быть, он на самом деле — просто козел. Может, он скрывает под приятной внешностью единственное желание — потрахаться — и, не получив желаемого, быстренько испарился. Или, возможно, дело совсем не в этом. Может, от меня плохо пахнет. Но этот новый, похоже, улетучивается к концу дня. Что, если мой запах вызвал у Джоша отвращение?

Или мое нижнее белье? И к тому же я, скорее всего, по своему обыкновению драматизирую. Вполне могло оказаться, что человеку действительно надо мастерить полки. В конце концов, он ведь оставил мне свой номер телефона. Я оделась, купила газету в бакалейной лавке в квартале от дома и пешком отправилась в свое любимое кафе на Смит-стрит. Там стоит китчево-антикварная мебель и есть полки с бесплатными книгами. Я прошла мимо них к стойке и, заказав фирменную яичницу и кофе, уселась на диванчик.

Открыв газету на странице, где сообщалось о бракосочетаниях, я принялась читать объявления о свадьбах этой недели. Будущие жених и невеста встретились на вечеринке, влюбились друг в друга с первого взгляда, а впоследствии узнали, что его мать и ее отец в молодости тоже встречались.

Это выглядело настолько отталкивающе романтично, что мне пришлось убрать газету. Где ты, мой парень в жутко модных очках? Тот, с кем можно заигрывать под столом? Мой молодой, стройный парень, мой прекрасный принц? Я ведь не окончательная уродина и не умственно отсталая, по крайней мере, официально не признана дефективной. Почему же тогда у меня так давно нет бойфренда?

Постараюсь вспомнить свои постуилловские связи: Светленький первокурсник, страдающий навязчивыми страхами — обладатель великолепных скул, но любитель конопли. Джейсон, социалист, который два месяца подряд встречался со мной, а потом вдруг решил, что он категорически против моногамии.

Что, если я по-прежнему буду жить одна в своей квартирке в Кэррол Гарденс, когда мне стукнет сорок пять? У Сары будут свой дом в Гринвич-Виллидж, муж — биржевой маклер и целый выводок детишек и кошек.

А я все так же буду бродить по тем барам в Ист-Виллидже, куда мы захаживали вместе. И к тому времени мои шансы выйти замуж окажутся меньше вероятности быть убитой при нападении террористов. У меня возникло такое чувство, что я родилась не в свое время. В глубине души я была настоящей местечковой девушкой, боящейся погромов и стремящейся к налаженному быту. На обратном пути из кафе я разглядывала дома, украшенные к Хэллоуину. Стоял сентябрь, но в Кэррол Гарденс к праздникам начинают готовиться загодя.

Каждый палисадник был декорирован могильными плитами, скелетами, паутиной, пластмассовыми тыквами, привидениями и домовыми. К тому же возле некоторых домов весь день звучал дьявольский смех, проигрываемый со специальных микрочипов. Мне казалось, что привидения смеются надо мной — все вокруг со своими половинками, и только я до сих пор одинока. Не буду вдаваться в детали. Мне, правда, было хорошо с тобой, но не думаю, что я готов к чему-то серьезному.

Но мне не хочется терять тебя как друга. Все становилось предельно ясным. Песня была стара, как мир. Я уже стала думать, что хуже не бывает, когда он преподнес мне такой перл:.

Она сказала, что я перестану переживать по поводу Джоша, когда увижу, сколько разной рыбы водится в море. В нем есть хороший музыкальный автомат с альтернативной рок-музыкой и бильярдный стол, а пинта пива стоит три доллара.

Я захаживала сюда, еще когда училась в старших классах школы, и здесь всегда было полно пятнадцатилетних мальчишек. Правда, с тех пор как новый мэр Нью-Йорка Джулиани ввел документы, удостоверяющие личность, сюда стали приходить двадцатилетние битники, ирландские эмигранты и престарелые байкеры. Алкоголь уже слегка ударил мне в голову, когда к нам подсел один битник с бачками и спросил Сару, как ее зовут. Она шире распахнула глаза, выпрямилась на сиденье и произнесла непривычно низким голосом:.

Почти всякий раз, как мы с Сарой выходили в свет, происходило одно и то же. Я знаю, нехорошо ставить Саре в вину ее привлекательность, такова жизнь. В этом мире есть хорошенькие девушки и девушки-связные. Мне всегда доставалась роль связной. В школе у меня была высокая сногсшибательная подружка по имени Ребекка, бравшая меня с собой на концерты ямайской музыки. И каждый раз какой-нибудь горячий паренек отводил меня в сторонку и спрашивал, есть ли у нее бойфренд.

Я просила его немного подождать, а потом возвращалась к подруге и показывала претендента. Если он нравился Ребекке, я разрешала ему подойти к ней. Если нет, то говорила, что у нее есть друг. Быть связной противно главным образом потому, что нельзя показать виду, что ты из-за этого переживаешь. Ведь в таком случае тебя посчитают не просто уродиной, а уродливой стервой.

Так что приходится изображать, что тебе все нипочем, что в тебе самой нет ничего женственного и, что больше всего на свете, ты любишь передавать послания своей смазливой подружке. Поэтому вскоре я уже перестала модно одеваться, когда мы с Ребеккой отправлялись гулять. Я лишь подчеркивала свое подчиненное положение, надевая мешковатые джинсы, обмениваясь с парнями непристойными шуточками и делая вид, что пришла просто послушать музыку.

Не могу сказать, что сама никогда не завязывала знакомств. Конечно — завязывала, но мои ухажеры всегда брали с меня обещание никому не рассказывать о нашем приключении. Все они приводили одно и то же объяснение своей осторожности во избежание сплетен , но я-то понимала истинную причину: Одно дело было хотеть меня, а совсем другое — обнародовать свое желание. Мне никогда не приходило в голову, что они, скорей всего, полные придурки, на которых не стоит тратить время. Я была настолько польщена их вниманием, что соглашалась на все условия.

В случае с Сарой я не могла даже утешаться мыслью, что выполняю секретное задание. Я была не более чем подружкой хорошенькой девушки. Я понимала, что отчасти дело в моем лице. У меня круглые, пухлые щечки с гигантскими ямочками, так что мне всегда дают меньше лет, чем на самом деле. Я, кстати, и не собираюсь из кожи вон лезть, чтобы меня заметили.

Мне хотелось, чтобы парень разглядел мою привлекательность, несмотря на то, что я похожа на Ширли Темпл. Мне хотелось, чтобы парни заметили, что мои груди значительно больше, чем у Сары, хоть я и ношу всегда свободную одежду.

Но парни двадцати с небольшим лет не умеют подходить к делу творчески. Раз не выставляешь все напоказ — шагай домой в одиночестве. Так что, пока Сара раздавала свой телефон половине мужского населения Ист-Виллиджа, я балагурила с барменами и делала вид, что мне на все наплевать.

К концу лета моя жизнь совершенно не напоминала пригрезившуюся мне не так давно мечту работающей девушки. Моей лучшей подруге доставались все ухажеры, а я проводила ночи, мастурбируя под грохот грузовиков, проходящих по автостраде Бруклин-Куинз. Но вот однажды утром в середине сентября Сара пригласила меня посмотреть фильм, поставленный Ником Фенстером, и я уверилась в том, что моя жизнь скоро изменится.

В тот год я заканчивала школу. Его выступающий кадык, огромный нос, угреватые шрамы и вся громоздкая фигура мигом сразила меня наповал. Кортни Лав сказала, что рок — это круто, и, несмотря на то, что я ни в грош не ставлю эту предательницу, я полностью согласна с ее утверждением. Когда мужчина поражает тебя тем, что вытворяет на сцене, поневоле задаешься вопросом: Правда, в то же лето группа распалась, и с тех пор я ничего не слыхала о Нике или о других музыкантах.

Может, неспроста Сара позвала меня в кино, и это знак свыше. Вдруг Ник появится на показе и мне представится случай увидеться с ним тет-а-тет. Вернувшись домой с работы, я надела белые колготки, цветастое бело-сине-оранжевое платье с рукавами-буф и юбкой-колоколом и высокие, до колена, легкомысленные красные сапоги, после чего отправилась на встречу с Сарой.

Фильм оказался затянутым и скучным, в нем рассказывалось о шатающейся по лесу компании охотников на горных баранов. Сюжет был не ахти, но зато фильм сопровождался великолепным саундтреком, сочиненным Ником. Несмотря на то, что фильм оказался полной чепухой, зрители чересчур прилежно смеялись над всеми шутками и в конце устроили овацию, аплодируя стоя. Было очевидно, что каждый из нас хочет поиметь Ника или стать Ником. После просмотра мы с Сарой отправились в бар по соседству с кинозалом.

Подзывая бармена, я вдруг увидела мужчину моей мечты. Наискосок от меня, трепещущей от желания, стоял Ник Фенстер во плоти и беседовал с навязчивыми поклонниками неопределенного вида. Я бросила на своего кумира взгляд. Сара меня не дурачит. Из всех намазанных раскормленных телок, находившихся в баре. Ник почему-то остановил взгляд на мне. Но я не собиралась так легко поддаваться. Она знала, что мне очень недостает таинственности, а разве может быть загадочной дама без вредных привычек?

Пока подруга рассказывала мне о своих необычных сексуальных ощущениях, которые она испытала вчера с бывшим бойфрендом Джоном, я постепенно проникалась сознанием того, как выгляжу со стороны. Отмечала про себя то, как поднимаю бровь, киваю или стряхиваю пепел с сигареты. Я чувствовала, что Ник не сводит с меня глаз.

Как раз в тот момент, когда Сара начала вдаваться в излишние подробности, я увидела, что он отходит от поклонников. Похоже было, что Ник направляется прямо к нам. Через несколько мгновений передо мной возникло его лицо с исхудалыми, запавшими щеками.

Одной из его характерных особенностей был глухой вязкий голос, напоминающий звук пластинки, проигрываемой на замедленных оборотах. Он кивнул, натянуто улыбаясь, и пошел прочь. Сара, правда, попыталась удержать его. Выходит, охотники так и не застрелили ни одного? Я ничего не уловила, потому что большую часть просмотра выворачивала шею назад, в сторону балкона, чтобы посмотреть, не сидит ли Ник в ложе для почетных гостей, но кивнула в знак согласия.

Я ждала, что он скажет что-нибудь еще, но, бросив на ходу: Прямо какая-то пассивная агрессия. Но при этом так стесняется своего безрассудства, что ему надо обязательно уйти первым. И Сара вернулась к препарированию своих взаимоотношений с Джоном, но я совсем ее не слушала. Я могла думать только о Нике, Нике, Нике.

Мой высокий изможденный курильщик. Мужчина моего Возрождения, с аккуратно подстриженными волосами и тощими, костлявыми коленями. На нашем первом свидании я настолько сражу Ника своим интеллектом и остроумием, что он сразу поймет, как сильно я отличаюсь от всех супермоделей с фальшивыми сиськами, с которыми он встречался раньше.

Он увидит, что ему нужна простая, естественная девчонка с соблазнительным телом и при этом далеко не дура, и сразу же влюбится в меня без памяти. Я образую его по части мировой истории, укреплю его веру в иудаизм и дам новый стимул в жизни. Секс у нас будет просто фантастический. Каждый раз я буду испытывать оргазм. Он крепко обнимал ее одной рукой, а другой поглаживал ее бедро и круглую попку, а Гермиона нетерпеливо принялась расстегивать пуговицы его рубашки.

Наконец, расправившись с ними, она стала гладить его грудь и напряженный пресс, продолжая впиваться в его губы. Одной рукой Драко поглаживал ее спину, забравшись под тунику, а другую руку запустил под пояс ее джинс и резинку трусов и положил ладонь так, что средний палец лег в ложбинку между ее ягодиц.

После нескольких минут страстных поцелуев Гермиона слезла с него, и он уложил ее на сиденье и, расстегнув пуговицу ее джинс, задрав ее ноги вверх. Стянув ее джинсы почти до колен, он увидел ее намокшие черные трусики. Отодвинув их в сторону, он наклонился и лизнул ее гладкие, плотно сжатые половые губки. Гермиона тихонько застонала, вздрогнув, и он принялся жадно ласкать ее: Гермиона стонала, одной рукой перехватив свои ноги под коленями, а другой зарывшись в волосы Драко и прижимая его голову к себе.

Вскоре он просунул в ее вагину средний палец. Она застонала громче, закрыв глаза и закусив губу, а он начал размеренно двигать им, входя и выходя из нее. Потом он добавил второй палец, заставляя ее испытывать еще большее удовольствие. Гермиона стонала все громче, и крепче прижимала его голову к себе, в то время как он быстро двигался в ее киске двумя пальцами и лизал ее языком. Отсоси мой член, детка! Гермиона, встав перед ним на колени, быстро расстегнула его брюки и, стянув их вместе с трусами вниз, обхватила его твердый ствол ладонью и коснулась кончиком языка его красной головки.

Он совсем снял брюки и трусы и, оставшись в одной лишь рубашке, застегнутой на пару нижних пуговиц, и носках, заставил Гермиону сесть на пол, а сам устроился над ней, поставив одну ногу на сиденье и наклонившись вперед, опираясь о него одной рукой. Теперь, когда он навис над ее головой, Гермиона снова сжала его член в руке, и облизав головку, обхватила его своими мягкими алыми губами. Гермиона стала ритмично двигать головой, крепко обхватывая член ртом. Не имея большого опыта, она не могла взять его в рот даже наполовину, поэтому Малфой, которого это не устраивало, схватил ее одной рукой за волосы и принялся сам насаживать ее голову.

Испытывая неудобство из-за того, что член теперь входил глубже, она продолжала старательно сосать его. Придержав член рукой, он сам вошел в ее рот и, держа ее за волосы и оттягивая ее голову назад, стал толкаться в него.

Гермиона, почувствовав, как глубоко вошел его ствол, хотела было запротестовать, но потом решила, что опыт ей не помешает и стала терпеливо сдерживать рвотные позывы, стараясь набирать как можно больше воздуха носом в то время, как он выходил из нее.

По чистой случайности они забыли задвинуть шторку на двери купе. И, когда мимо проходил кондуктор, он, остановившись, в изумлении воззрился на сидевшую на полу в спущенных до колен джинсах Гермиону, упиравшуюся руками в бедра Драко, входившего в ее рот сверху с громким хлюпаньем.

Несмотря на то, что наблюдение за порядком было его прямой обязанностью, он не решился даже постучаться и быстро ретировался, притворяясь, что просто ничего не заметил. Горло Гермионы то и дело сжималось, пытаясь вытолкнуть его, на глаза выступили слезы, с подбородка свисали сгустки слюней, но Малфой продолжал входить в ее рот, а она получала неподдельное удовольствие от такой грубости. Она посасывала то одно, то другое, щекотала их кончиком языка, поглаживала ладонью его промежность и пальцами оттягивала мошонку, при этом лаская саму себя.

Он же громко стонал, чувствуя, как ее рука крепко сжимает его член и быстро-быстро водит по нему вверх-вниз. Стянув с нее тунику и джинсы с трусиками прямо через туфли, он сел на сиденье.

Гермиона поспешно достала из своей сумочки, валявшейся на сиденье напротив, упаковку презервативов "Contex" и достала из нее одну штуку. Обычно я пользуюсь зельем специальным, но с собой у меня его нет. А ты что, так часто с кем-то трахаешься, что носишь их всегда с собой?

Надев презерватив на головку его члена, Гермиона развернула его на всю длину, а потом, повернувшись к Драко задом, забралась на сиденье и уселась на его член.

Малфой тут же задрал ее ноги вверх и, раздвигая их как можно шире, начал быстро вбиваться в нее снизу. Малфой положил руку на ее аккуратно выбритый лобок с полоской коротких коричневых волос и стал ласкать ее киску пальцами. Толкаясь в нее все быстрее и резче, а она насаживалась на него сверху, откинувшись назад на вытянутые руки. Вскоре их движения стали такими размашистыми, что член Малфоя выскочил из нее, шлепнувшись на ее лобок. Гермиона, рассмеявшись, схватила его и вернула на место.

Несколько минут спустя, Драко, чувствуя, что приближается оргазм, снял с себя Гермиону и уложил ее на спину, задрав ее ноги так, что колени касались сиденья по обе стороны от ее головы. Она раздвинула руками ягодицы и он, поставив одну ногу сбоку от ее головы и склонившись над ней всем телом, придержал член так, чтобы он вошел в ее киску сверху вниз и принялся бешено долбиться в нее.

Гермиона обеими руками обнимала его спину, а он, упираясь руками в сиденье, долбился в ее киску так, что их тела громко шлепались друг о друга. Войдя в нее последний раз так глубоко, как только мог, остановился и громко застонал. Его член увеличился в размере, напрягся, и он кончил, заполняя презерватив спермой. Я хочу твоей спермы, — сквозь стоны произнесла Гермиона. Драко, выйдя из нее, стянул презерватив и вылил сперму в ее раскрытый рот.

Она проглотила ее и, опустив ноги, наклонилась к нему и поцеловала его. Гермиона несильно шлепнула его по щеке. В ответ на это он сжал рукой ее челюсть и, плюнув в ее открытый рот, грубовато впился в ее губы. Пока они целовались, Драко высвободил ее грудь из-под лифчика, который она так и не успела снять, и мял ее в ладонях, теребя темные соски и сжимая их двумя пальцами. Минуту спустя Гермиона, надев на него новый презерватив, уже стояла, поставив одну ногу на откидной столик у окна, а Драко, одной рукой лаская ее грудь, а другой сжимая ее попку, быстро-быстро входил в нее, щекоча языком ее ухо.

Она стонала, держась руками за карниз над окном, и выгибала спину, отставляя попку назад как можно сильнее. Малфой, двигаясь все быстрее, вышел из нее, чтобы оттянуть время до оргазма, и, положив руку на ее горло, другой стал шлепать ее по заднице. Нравится, когда чья-то рука сжимает твое горло? И Драко снова вошел в нее. Однако уже через пару минут снова вышел из нее и, присев на корточки прямо под ней, стал ласкать ее языком. Он быстро входил языком внутрь, лизал ее губки и анус, щекотал клитор, а Гермиона, опустив обе руки между ног, зарывалась ими в его шевелюру и громко стонала, прикрыв глаза.

Наконец, когда ему стало казаться, что оргазм вот-вот накроет ее, он сел на сиденье и притянул ее к себе за руку. Гермиона, стоя на ногах, наклонилась и, сжав его обтянутый презервативом член у основания, стала жадно сосать его, поглаживая свободной рукой его сжавшиеся яйца. Драко, глухо постанывая, положил руку на ее голову и, сжав ее каштановые локоны в кулаке, насаживал ее голову на свой ствол.

Затем, когда он и сам уже был на грани, он поставил ее на колени на сиденье и резко вошел в нее сзади. Гермиона практически сразу же почувствовала оргазм и, опираясь одной рукой о стену, другую просунула между ног и стала поглаживать его яйца, громко крича его имя.

Драко же, еще с минуту быстро вбивался в нее, а затем вышел из ее киски и, сняв презерватив, крепко сжал член рукой и с хриплым рыком кончил на ее попку, забрызгивая ее спермой.

Излившись до последней капли, он, тяжело дыша, несколько раз шлепнул членом по ее липким от спермы ягодицам, а потом без сил повалился на сиденье, а Гермиона устроилась на нем сверху. Этим вечером Сириус был в особенно хорошем расположении духа.

После того, как они с Гарри плотно поужинали, он выпил стопку старого скотча из недр винного погреба дома номер 12, и улегся на диван, схватив с журнального столика первый попавшийся журнал. Гарри, по привычке подкидывавший в пылающий камин дров руками, а не палочкой, ответил:.

Так как переодеваться не пришлось, уже через пару минут оба спускались по ступеням крыльца. Вечер был очень теплый и безветренный. На небе сияла почти полная Луна, а многочисленные звезды казались как никогда яркими. Со шлюхами, — произнес Сириус. Да ты что, испугался шлюх, что ли? Однако по прибытии оказалось, что, к сожалению Сириуса, да и Гарри, "Пэтти" была закрыта. Проклиная хозяев заведения последними словами, Сириус повел племянника в ночной клуб на соседней улице. Из клуба Гарри и Сириус вышли около двух часов ночи.

Разумеется, они были не трезвее Хагрида в субботу, поэтому домой шли медленно и большими зигзагами, передавая друг другу наполовину опустошенную бутылку Бакарди и громко споря, чья задница в клубе была самой большой. Если я говорю, что у той телки в красном была самая большая и заебатая попка, значит, так оно и есть А ведь и правда — вот жопа так жопа!

У-ха-ха, бля, не могу! Гарри перестал ржать раньше Сириуса, и, отхлебнув из бутылки, огляделся по сторонам. А хер его знает, дружок! Главное, чтобы тут было где спрятаться от грозы, а то уже капать начало. На входе было темно, но на другом конце зала горели свечи и какая-то монашка подметала пол.

Гарри и Сириус не спеша пересекли длинный зал и оказались у освещенной будки для исповеданий, где стояла монахиня. По всей видимости, он уже успел разглядеть, что она была весьма недурна собой, а стройность фигуры не могло скрыть даже облачение служительницы божией. Вспомнить хотя бы то, как я в семнадцать лет попросил двух пятикурсниц отлизать мне анус!

Несмотря на то, что монахиня, хоть и была настроена очень миролюбиво, всячески старалась отдалиться от него, Сириус продолжал клеиться к ней. Все это время Гарри дремал на передней скамье. Когда он уже почти совсем заснул, он услышал громкий вскрик.

Посмотрев на монашку, Гарри и правда заметил, что она изо всех сил пытается скрыть улыбку. По всей видимости, ей было приятно и даже лестно такое внимание к ее персоне со стороны мужчины, что неудивительно, учитывая затворнический и праведный образ жизни, что ведут служители церкви. Если так долго жить, полностью ограничивая себя в сексуальном плане, то нет ничего удивительного в ее поведении: В этот момент монахиня, кажется, окончательно сдалась и позволила Сириусу сжать в ладонях ее грудь.

Грудь выглядела очень соблазнительно даже скрытая под строгим церковным одеянием. Вообще, Гарри, повнимательнее присмотревшись, заметил, что сестра была вполне соблазнительной, даже чересчур для монахини вроде нее.

Ах, да, мы же не представились! Я — Сириус, а этот тощий очкарик — мой крестник Гарри. Не разрывая поцелуя, он поднял сестру на руки и поднес к передней скамье, к той, на которой сидел Гарри. Усадив ее, он задрал подол ее рясы и, обнаружив под ней простые белые трусы, немедленно стянул их. Разведя ее колени в стороны, он погладил рукой ее лобок, покрытый мягкими завитками черных волос, а затем стал медленно потирать пальцами влажные половые губы. Гарри же, отхлебнув из бутылки, встал на скамью и, расстегнув джинсы, вынул из трусов наполовину поднявшийся член, повернувшись к Эмилии.

Монахиня обхватила его ствол ладонью так крепко, что Гарри охнул от удовольствия и подался бедрами вперед. Она, не задумываясь о каких-либо прелюдиях, взяла член в рот и принялась неумело сосать его. Тем временем Сириус продолжал ласкать ее. Входя в нее двумя пальцами и одновременно щекоча ее клитор, он шептал ей какие-то пошлые и развратные вещи.

Он положил одну руку на ее голову, невольно сбив характерный для монахинь головной убор, и из-под него выпала волнистая прядь черных волос. Другой рукой он схватил член и, повернув ее голову в бок, стал толкаться в ее щеку изнутри и с громким звуком высовывать его из ее рта. Вскоре, когда уже три его пальца с шумным хлюпаньем входили во влагалище Эмилии, Сириус решил, что уже достаточно возбудил ее. Гарри слез со скамьи, а Сириус стянул ее за рукав на пол.

Эмилия, не медля ни минуты, стала поспешно раздеваться. Оставшись, как и просил Сириус, только в чулках, она встала перед ним на колени и потянулась к его ширинке. Расстегнув ее, она спустила его джинсы до колен и облизнула головку его толстого члена. Однако перед тем как она начала сосать его, Сириус запрокинул ее голову назад и стал засовывать пальцы в ее рот. Четыре пальца входили в ее горло и заставляли Эмили давиться.

Проведя обслюнявленными пальцами по ее лицу, Сириус сжал свой член у основания и принялся входить в ее раскрытый рот. Он толкался довольно быстро, и, хотя его ствол и не проникал слишком глубоко, Эмилия испытывала не самые приятные ощущения. Затем Сириус отпустил член и, положив одну руку на ее голову, а другой несильно сжимая ее горло, стал толкаться в ее рот уже заметно глубже и настойчивей. Монахиня упиралась руками в его бедра, непроизвольно стараясь оттолкнуть его, а из ее горла исходили приглушенные стоны.

Его толстый член проскальзывал в самую глотку, мешая дышать, и, кроме того, Эмили стало тошнить. Но он продолжал с хлюпаньем долбиться в ее глотку теперь уже с огромной скоростью, беспрерывно называя ее "сукой" или "блядью", то тех пор, пока ему не стало ясно, что еще немного и ее по-настоящему вырвет.

Тогда, резко выйдя из ее рта, он наклонился к ее лицу и впился ртом в ее губы, с которых нитками свисала слюна. Оторвавшись от нее, он ощутимо шлепнул ее по лицу, а потом схватил за волосы и нагнул ее голову к полу так, что ей пришлось встать на четвереньки, отставив попку к верху. О, Всевышний, прости меня! Сириус дал Гарри "пять", а затем тот подошел к ней сзади и наклонился к ее попке. Некоторое время он просто гладил ее округлые мягкие ягодицы и ласкал ее влажную киску, а потом устроился над ней на полусогнутых ногах и резко, нетерпеливо вошел в нее.

Эмили протяжно застонала, а Гарри, войдя до самого основания, задержался в ней на несколько секунд, а затем стал размеренно двигать бедрами, опираясь руками о ее задницу. Несмотря на то, что ее киска была совершенно небритой, она все равно выглядела изумительно, и Гарри испытывал особенное, несколько экзотическое удовольствие, потому что все его предыдущие партнерши всегда были гладко выбриты.

Постепенно ускоряясь, Гарри стонал все громче, а Эмили, к тому времени, когда он еще только нашел подходящий ритм, уже испытала первый оргазм.

Чувствуя, как девушка в оргазменных судорогах слегка дрожит и кричит от наслаждения, он почувствовал неописуемый восторг, и принялся долбиться в нее еще резче и быстрее. В это время Сириус, не желая оставаться безучастным, сел на колени перед сестрой так, что ее голова оказалась прямо между его разведенными в стороны бедрами. Эмилия, продолжая громко стонать и приближаясь уже к новому оргазму, схватила его твердый упругий стержень и жадно облизывала его, засасывала и лизала яйца.

Через несколько минут, когда пот уже застилал его глаза, а член, из-за бешеной скорости с которой он толкался в киску, то и дело выскакивал из нее, Гарри решил, что не стоит дальше оттягивать оргазм. Войдя в Эмилию по самые яйца, он с низким ревом кончил. Эмилия почувствовала, как его член словно окаменел, а затем из него брызнула сперма, заполняя ее изнутри.

Перевернув Эмили на спину, он задрал ее согнутые в коленях ноги вверх, и, придерживая их, стал вбиваться в нее, поставив одну ногу сбоку от ее груди. Гарри устроился около ее головы, и она облизывала его постепенно расслабляющийся член. Долбясь в нее, Сириус сжимал одной рукой ее горло, а другой выкручивал ее торчащие соски и мял в ладони груди.

Буквально через пару минут Эмили испытала еще один оргазм, не менее сильный, чем предыдущий. Вскоре, однако, он, почувствовав, что вот-вот кончит, вышел из нее и встал на четвереньки, расставив колени. Эмилия села на колени позади него и, раздвинув его ягодицы, осторожно лизнула анус. Но Сириус завел руку назад и стал прижимать ее лицом к своей заднице. Одну ее руку он положил на свой член, и она принялась быстро дрочить его, продолжая лизать его плотно сжатый сфинктер.

Спустя несколько минут Сириус, громко закричав какие-то неразборчивые грязные ругательства, кончил, наслаждаясь тем, как язычок монашки вылизывает его задницу, а ее рука крепко сжимает его ствол. Кончив, Сириус поднялся на ноги и, схватив стонущую Эмили за волосы, стал водить ее лицом по заляпанному его спермой полу, больно шлепая ее по ягодицам.

На последок, перед тем, как уйти из церкви, он взял лежавший на скамье простой деревянный лакированный крест с закругленными углами, и засунул его длинным концом прямо во влагалище Эмили, все еще плохо соображающей после трех бурных оргазмов. Очередной день, проведенный в палатке совершенно без дела, показался Рону особенно долгим и скучным. Вчера они хотя бы сходили в маггловский магазин, а сегодня и вовсе носа наружу не показывали. День был дождливым и пасмурным, а занять себя было совершенно нечем.

План проникновения в Министерство уже был заучен ими наизусть, но совершать диверсию сейчас было еще рано, нужно было выждать еще пару дней. Проснувшись позже всех, Рон как раз успел к обеду, потому что Гарри и Гермиона поднимались рано. Оставшуюся часть дня Гермиона читала очередную книгу — Рон даже не стал спрашивать о чем она — и Гарри, как ни странно, занялся тем же, несказанно удивив Рона. К вечеру он, вспомнив отвратительнейший в его жизни вчерашний ужин, приготовленный Гермионой, неожиданно взялся за приготовление пищи.

И если моя стряпня окажется лучше твоей — ты должна будешь перед всей школой заявить, что Лаванда Браун умней тебя. Гермиона, раскрыв рот, смотрела, как он взял кусок говядины и громко шмякнул его на доску, а затем стал придирчиво обрезать с него жир и прожилки. Не буду я этого говорить, понятно? Через полчаса по всей палатке стал разноситься вкусный запах тушеного мяса, а Рон, выразительно поглядывая на Гермиону, старательно и аккуратно рубил картошку тонкими кружочками.

Из-за того, что он постоянно смотрел в ее сторону, ожидая, когда же она начнет удивленно принюхиваться, он случайно порезал себе палец, к счастью, не сильно. Еще через полчаса ужин был готов, и гордый Рон, уже успевший попробовать не пережарились ли мясо и картошка, расставлял тарелки. Когда все трое уселись за стол, Рон тут же принялся разливать по стаканам виски. Я же ей сказала, чтобы она не забыла ее выкинуть! Миссис Уизли нам сказала, — успокоил ее Гарри. Покончив с ужином, в ходе которого Рон услышал много теплых отзывов от Гарри и даже скромную сухую похвалу от Гермионы, подобревшей после вкусной и сытной еды, друзья, откинувшись на спинки стульев, в очередной раз стали обсуждать предстоящий поход в Министерство.

В который раз Гарри и Рон одобрили хитрый план Гермионы, кивая головами и поддакивая. Почти полная бутылка виски была теперь опустошена больше чем на половину, поэтому Гермиона, выпившая всего-то пару глотков, и то только после долгих уговоров парней, отобрала ее у Рона, вознамерившегося налить себе и Гарри еще. Брови Гарри и Рона поползли вверх, челюсти же наоборот упали вниз, а с губ слетел один и тот же вопрос, так как они подумали, что ослышались.

За этаким совершенно неожиданным ответом Гермионы последовали длительные прения, в результате которых Гарри и Рон убедились, что их подруга вовсе не шутит, а в самом деле готова отдаться им сама.

Разумеется, друзья не раз представляли ее как партнершу для секса, но это были всего лишь пошлые развратные фантазии, которые они и не думали воплощать в жизнь.

Рон посмотрел на Гермиону: Гарри тайком взял бутылку виски, которую она отобрала у них и поставила под свой стул, и налил еще себе и Рону. Как ни странно, Гермиона тоже подставила стакан и, зажмурившись, залпом выпила на четверть заполненный стакан. Рон и Гарри переглянулись. Обоим было известно, что подруга пьянеет уже от бокала пива. Положив руки на ее талию, он впился губами в ее рот.

После долгого поцелуя, прервавшись, чтобы набрать в легкие воздуха, он расстегнул пуговицу ее джинс и немедленно снял их с нее, с трудом стянув через обутые на ней кеды, а затем снова накрыл ее губы своими. Гермиона обняла его, зарывшись рукой в его волосы, а Рон, с трудом заставив Гарри подвинуться в сторону, опустился перед ней на колени. Понимая, что прямо сейчас снять с Гермионы трусики не удастся, он протянул руку и взял со стола нож.

Аккуратно разрезав их с одной стороны, он отодвинул их в сторону и закрутил на ее бедре, чтобы не мешались. Раздвинув ноги подруги, он послюнявил палец и провел им по ее влажным половым губам. Гермиона вздрогнула и приглушенно простонала, а Рон принялся нежно лизать ее губки языком, положив руки на ее бедра.

Гарри же, заставив себя оторваться от ее мягких и сочных губ, расстегнул молнию ее худи. Не желая возиться с одеждой он попросту разорвал декольте ее футболки и, спустив бретельки с ее плеч, высвободил ее идеальной формы грудь из-под лифчика. Наклонившись, он осторожно лизнул сначала один сосок, затем другой.

Услышав ее сладкие стоны, он обхватил одну из ее грудей ладонью и стал нежно ласкать ее. Потом он перешел на другую, а затем и вовсе стал, вертя головой, лизать то одну, то другую, сжимая их руками и слегка покусывая соски. Уже совсем позабыв о волнении и стеснении, которые она чувствовала, когда все только началось, Гермиона полностью отдалась приятным ощущениям. Она стонала в голос, прижимая одной рукой голову Гарри к своей груди, а другой опиралась о стол, и держала ноги широко раздвинутыми, получая неземное удовольствие от действий Рона, который старательно лизал ее нежную киску, раздвигая половые губы пальцами и входя внутрь языком.

Вскоре к нему присоединился и Гарри. Рон заменил свой язык средним и указательным пальцами и теперь быстро двигал ими внутри Гермионы, а Гарри, склонившись сверху, щекотал кончиком языка ее клитор, время от времени целуя или облизывая ее лобок с аккуратно выбритой полоской черных волос.

Теперь уже Гермиона и вовсе позабыла обо всем. Запрокинув назад голову и выгибаясь всем телом навстречу друзьям, она громко стонала:. Заметив, что девушка вот-вот испытает оргазм, Гарри и Рон принялись ласкать ее еще быстрее и, в то же время, нежнее.

Рон протянул одну руку вверх и, встретившись с рукой Гермионы, стал аккуратно теребить ее набухший темный сосок. И в этот момент она вздрогнула и закричала особенно громко, крепко прижимая к себе их головы, отдавшись нахлынувшему на нее сильнейшему оргазму.

Чмокнув ее в губы, Рон приподнял ее ноги и закинул их себе на плечи. Затем он, обнял ее и, быстро расстегнув джинсы, опустил руку вниз и, придерживая член рукой, медленно вошел в нее наполовину. Толкнувшись еще глубже, Рон оказался полностью в ней. Чувствуя, как его каменный ствол плотно обхвачен стенками ее влагалища, он стал медленно двигаться вперед-назад, смотря прямо в ее карие глаза.

Гермиона начала протяжно стонать, прикрыв глаза и закусив губу, а движения Рона постепенно становились все быстрее. Обделенный Гарри, раздевшись, стал смотреть на них. Однако дольше пяти минут он не выдержал и, похлопав Рона по плечу, сказал:. Мы прошли через столько трудностей за время нашей дружбы, что стыдиться друг друга и стесняться доставлять удовольствие попросту глупо.

Рон засмеялся, а Гермиона, с трудом сохраняя серьезный вид, шлепнула его по плечу. Потом она легла на спину, а Гарри забрался на стол и встал над ее грудью на колени. Рон задрал ее ноги вверх и развел в стороны как можно шире, держа их чуть пониже колен. Вернувшись в ее горячую киску, он издал стон наслаждения и тут же принялся толкаться в нее в том же темпе, в котором и прервался. Гарри, оставшийся в одной лишь простой белой майке, придвинулся ближе к лицу Гермионы, и она, обхватив его длинный член ладонью, приподняла голову и ласково облизала его набухшую головку.

Слизнув прозрачную капельку с ее кончика, она обхватила головку губами и сильно засосала. Гарри увидел, как ее щеки втянулись, сжимая ее, а затем она с громким звуком выпустила ее изо рта. Повторив это еще пару раз, Гермиона крепко сжала его член в кулаке и принялась размеренно сосать его, беря в рот примерно до середины. Гарри, тихо постанывая, положил одну руку на ее голову и прикрыл глаза.

Рон двигался все быстрее и резче, так что стол уже вовсю шатался. Его толстый член наполовину выходил из киски Гермионы, а потом входил в нее до самого основания. Низкие хриплые стоны парней доставляли ей особое удовольствие от осознания того, что она доставляет им такое наслаждение.

Руки Рона давили на ее бедра, держа их широко раздвинутыми так, что коленями она почти касалась стола, а их тела громко шлепались друг о друга.

Гермиона же, чьи стоны становились все громче, продолжала обсасывать член Гарри, стараясь делать все именно так, как читала в книгах. Вскоре, Гарри наклонился вперед и, оперевшись руками в стол, стал сам входить в ее рот. Он делал это легко и аккуратно, чтобы не доставить подруге неудобств, а Гермиона, обхватив руками его ягодицы, двигалась ему навстречу. Через несколько минут Гарри слез со стола, а Рон, улегшись прямо на пол, усадил Гермиону сверху, спиной к себе.

Она опустилась на его твердый ствол и он, поддерживая ее снизу, стал быстро толкаться в нее. Гермиона насаживалась сверху на его член, широко раздвинув ноги и опираясь руками о его грудь. Гарри встал одной ногой на стул, а другой на край стола и присел так, что его член оказался прямо перед лицом Гермионы. Придерживая его у основания, он вошел в ее рот, и она продолжила сосать его, теперь уже гораздо быстрее.

Не прошло и пяти минут, как Гарри почувствовал, что не может сдерживаться дольше. Схватив Гермиону за хвост волос, он вышел из ее рта и, приподнял член вверх, быстрыми и резкими движениями подрачивая. Но Артура тут же окружают все остальные, со своими высказываниями о том, что они скучали, что все он рады его возвращению, что все они счастливы.

Глядя на все это у девушки по неволе взыграла ревность, как-будто все они пытались признаться ему в любви, которой достойна только она. Целый час ушел на эту встречу.

Целый час, такой долгий и тяжелый пришлось Селении ждать того, что бы Артур наконец был отдан толпою ей. Но как на зло, к ним привязался братец, а это значит, что Артура даже в щеку поцеловать нельзя. До чего же не справедливо…. Негодование Селении расло, а сердце все громче колотилось, отдавая в голову, когда она понимала, что в это самое время уже могла бы нежиться в объятиях Артура, тая от его поцелуев.

Артур же настолько был вежлив, что не мог отказать никому. Ему меньше всего хотелось быть предметом споров и ссор. Он ожидал от сестры только подлость и коварство. Барахлюш понимает, что Селения нацелена на то, что бы остаться с Артуром наедине, а значит не отвяжется от него и не даст насладиться всеми теми чудесными вещами, что он приготовил для друга. Артур же был даже немного удивлен, что все это произошло без его согласия, но такое положение дел ему было даже на руку.

Он тоже шел сюда со своими планами. Дальше все произошло очень быстро. Селения схватила его за рукав и утянула вдаль узкой ветвистой улицы в сторону своего домика.

Мальчик уж было подумал, что именно тут его и ведет любимая, но не добежав всего пару домиков, Селения повлекла его по другой улице, немного сбавив темп. Через несколько домов они уткнулись в, как показалось Артуру, каменную стену, густо обросшую какими-то мелкими, похожими на мох, грибками. Поманив за собою Артура пальчиком, лукаво улыбаясь, девушка приподняла один из краев растительного покрова, за которым скрывался лаз, очень маленький, но светлый.

Пока она пробиралась в проход, мальчик не мог не заметить с удовольствием, какая же у Селении чудесная попка, так и манящая его, приглашающая и намекающая на кое-что приятное. Тысяча мыслей и фантазий, наверно, успели пронестись в голове Артура. Еще раз посмотрев на проход он увидел уже ее личико, без тени смущения и намека на его не совсем приличные мысли, но очень милое и красивое.

Немного помучившись, принц все же смог втиснутся в отверстие, и то, что он увидел, поразило его. Это было что-то очень похожее на шалаш или лачугу: Как оказало, это был кусочек скорлупки перепелиного яйца, который и был так похож на каменную стену. Не теряя времени, осознав, что это именно то, чего он и ждал, Артур ответил Селении взаимностью, обняв ее за талию одной рукою, и запустив пыльцы рук ей в волосы на затылке второй рукой. Оба тут же раскраснелись, засмущались столь смелых поступков, но так как никого по близости не было, некому было их остановить, а значит можно дать волю своим действиям, чем наши герои и воспользовались.

Первой была Селения, которая запустила свой ловкий проворный язычок Артур в рот, как только он расслабился. Нагло и проворно, девушка начала исследовать новое пространство, играясь с языком Артура. Это очень удивило принца, в прочем, как и восхитило. Еще ни разу он такого не ощущал. Это был не чувственный и нежный поцелуйчик, это был страстный поцелуй, разжигающий огонь внутри, смущающий, горячий, искренний и очень интимный.

Селения не сказала ни слова за это время, а только слегка постанывала, но от этого у Артура загорелись не только длинный уши, но и все тело, руки онемели, ноги слегказатряслись, а разум стал подсказывать совсем уж смелые идеи. Воспользовавшись моментом, пока Селения совсем не обращает на действия Артура внимания, а только наслаждается этой интимной близостью, рука мальчика, которая лежала на спине, начала медленно сползать вниз, совсем незаметно, но крайне целеустремленно, с каждым моментом приближаясь все ближе к тому месту, которое так сильно его возбудило перед тем, как оказаться в этом убежище разве что этого возбуждения Артур не показал.

Но когда осталось всего пара сантиметров до попки принцессы, девушку будто ударило током. Понимая, что все идет слишком быстро, как бы ей самой этого не хотелось, она не нашла ничего лучше, чем прикусить язык Артура, который в это самой время уже хозяйничал в ее ротике. И не шуми особо. Все, что происходит тут слышно и снаружи, если будет слишком громко. И именно в этот момент, как назло, они услышали тяжелые приближающиеся шаги Мракоса и голос Барахлюша:. Ты точно ничего не напутал?

В это время Артур понимает, как именно он может отомстить Селении такое с ним обращение. И месть его страшна настолько, насколько и сладка.

Девушка даже не ожидала такого подвоха, когда одна из рук Артура мягко опустилась на ее открытый животик, вторая рука легла на ее щеку, обняв через грудь, а зубы мальчика чуть заметно впились в самый кончик левого ушка Селении, от чего она чуть не вскрикнула, но совсем уж чудом сдержалась. Было бы это при других обстоятельствах, Артур уже давно бы получил пощечину, был бы обруган всеми некрасивыми словами, молил бы прощения но: Если она сделает хотя бы одно неверное движение, их рассекретят, она проиграет спор и лишится Артура.

Два провала всего лишь из-за одного любого лишнего движения. И не менее постыдное произойдет, если Артур прямо сейчас не остановится: Все пропало, это конец. Селении не выбраться из этой ловушки, в которую она сама себя загнала. Ей придется терпеть все. Более того, ей самой все больше и больше хочется проявить инициативу в этом деле. Что же касается Артура, ему уже больше полугода приходят в голову сами собой невероятные желания и фантазии относительно его любимой.

Все больше он стал в ней замечать не просто красивую, умную и сильную девушку, но и очень сексуальную привлекательную принцессу, которая зажигает огонь страсти одним только взглядом. Уже пол года он не находил себе покоя, как и любой подросток его возраста, страдающий гормональными взрывами со всеми вытекающими последствиями. Принцесса стала не только возлюбленной, но и объектом сексуального влечения.

В его фантазиях было перепробовано все, на что была его фантазия способна и как мы знаем, он был тем еще фантазером. Но как только мысли доходили до того, что бы притворить все это в жизни, он понимал, как насколько же это невозможно, это смущало его и пугало: И вот, в тот самый день, когда проход в мир минипутов был открыт, когда он вновь встретил свою любимую, он почувствовал, как именно фортуна повернется к нему сегодня.

И вот оно, то, чего он ждал все это время, то, что рисовала ему его фантазия, чем он упивался и не мог насладится, все перед ним и в его руках, и ничто ему не помешает. Даже сама Селения не будет против. А если и будет: Еще никто ни разу не сжимал ее грудь, пусть даже и через плотную преграду. Как же это смущающе, стыдно и: Настолько, что девушка тут же пытается сдержать стон, но вместо этого получается еле слышный писк.

Это было форменное издевательство. Такое же наглое, насколько приятное и сладкое. Теперь Селения полностью смирилась со своей судьбой и решила отдаться в ее теплые руки в лице Артура. Ведь не только ему последние пятьсот лет снились смущающие сны, не только его посещали постыдные мысли и не только он не мог утерпеть перед столько приятным занятием. Между тем рука Артура уже переместилась у узелку на корсете Селении, тому самому, который ему уже доводилось однажды распускать. Только если в прошлый раз он получил шлепок по рукам и порцию негодования, в этот раз не встретил ни капли возмущения.

Ловкие пальцы в два мига справились с узелком и веревочка, медленно и мучительно начала вытягиваться из корсета. И с каждым сантиметром девушка осознавала падение своего бастиона, то, что она отдается Артуру почти без всякого сопротивления, что вся ее гордость исчезает, уступая место покорности.

И все это заводит девушку еще больше, как бы не было стыдно это осознавать. И вот конец веревочки вылез из последнего отверстия, из-за чего бастион пал, то есть распалась передняя часть корсета Селении, оголяя слегка выпирающую округлую грудь девушки, каждая из которых была похожа ни небольшой апельсинчик. Слегка прохладная, с твердыми горошинами сосков: Артур даже пожалел, что девушка сейчас стоит к нему спиной, и он не может в полной мере насладится ими, полюбоваться этими прекрасными дольками, впиться зубами и губами в розовые сосочки и ублажать любимую до того, пока она не будет удовлетворена.

Но тем не менее, ему ничего не мешает насладится ее хотя бы своими руками, наконец прикоснуться к этой чудесной, мягкой, упругой груди, быть первым, кто покорил эту вершину: Бедной Селении пришлось приложить абсолютно все свои усилия, чтобы не сорваться на крик от такого напора. Руки Артура, такие ловкие, нежные, и в то же время сильные, уверенными движениями сжимающие, переминающие эти девственные холмики, которые раньше трогала только она.

Но ее прикосновения не идут ни в какое сравнение с прикосновениями принца. Не успевала она привыкнуть к тому, что эти ловкие пальцы поочередно сжимают каждую из ее сисичек, как тут же ее груди начинают переминаться волнообразными движениями пальцев, затем каждый ее сосочек, затвердевший и очень чувствительный, сжимается двумя пальцами, начинает легонько прокручиваться, и оттягиваться.

И еще десятки манипуляций, каждая из которых все больше подстегивала Селению разойтись до крика, безудержного стона и мольбы о том, что бы принц уже наконец закончил эти муки и взял ее, раз уж у нее нет никакого выбора. Да, девушка уже совсем разомлела. Это была даже не половина того, что может сделать с ней Артур, но и этого достаточно для девственного тела, что бы зажечь пожар страсти и свести молодую принцессу с ума. От таких слов девушка млела все больше и больше, выгибаясь и пытаясь потереться попкой о выпирающий бугор в правой штанине Артура.

В ее голове уже не осталось ни одной мысли, кроме как отдаться любимому прямо здесь, прямо сейчас, лишь бы он прекратил мучить ее. Ведь ей самой так хочется этого прекрасного действия над ней. По своей природе лидер, Селения мечтала, чтобы Артур овладел ей и использовал, как свою вещь для утех, как свою собственность, как: Ее разум пронзает хрустальная стрела наслаждения, от чего в глазах мутнеет, дыхание перехватывает, а ноги прекращают тебя слушаться и становятся ватными.

А ведь Артур всего на всего просунул одну из своих рук под плотно прилегающие штанишки принцессы в направлении ее истекающей киски. Он даже не дотронулся до нее, доведя свою теплую руку только до лобка, на котором одинокой, нежной и не очень густой порослью росли коротенькие рыжие волосики. Селению бросает то в жар, то в холод. Она крайне смущена, ведь мало того, что ее впервые дотронулись в настолько интимном месте, так еще и этот не доросший кустик, которого она всегда стеснялась, считая его слишком маленьким и не привлекательным, ведь больше никаких волос у нее между ножек не росло.

Она ведь так боялась, что ему не понравится, но сейчас она была удовлетворена даже этим и тем, что ее возлюбленный шерудит своими ловкими пальцами в ее коротеньких волосиках, от чего ей настолько хорошо, что хочется уже кричать и извиваться. Конечно после этого она даже не могла обращать внимания на окружающий мир, пусть на нее бы уже глазели Барахлюш, Мракос и пол королевства, настолько сильно ее пробило удовольствие от прикосновения к самому сокровенному местечку рук любимого.

Единственное, на что еще было способно ее сознание — это не испустить громкий стон вперемешку с криком. Ведь даже она сама старалась как можно реже трогать себя там, что бы отдать Артуру нежную, не приученную к ласкам киску, которая так хочет, что бы ее погладили.

И вот ее гладят, ласкают, проводят по всей ней пальчиком, слегка углубляясь. Такое с ней происходило лишь в самых развратных снах и фантазиях, но вот это происходит наяву, здесь и сейчас, и Селения не знает, благодарить судьбу за такой дар или проклинать. И вот, о нет! Тело девушки пробил озноб от мысли, что же все-таки происходит.

Что-что, а вот оказаться голенькой прямо сейчас перед принцем даже в таком состоянии ей казалось слишком невероятным и непозволительным. Теперь Артуру ничего не мешало как следует заняться этой горячей расщелинкой, просящей ласок и проникновения. И вот, когда Артур касается маленького, как зернышко, чувствительного бугорка, Селения еле сдерживает стон, переходящий на скулящий писк, к счастью заглушенный громким басом Мракоса.

Это был тот самый сигнал, которого Селения так ждала. Только сейчас она вспомнила, как же зла на Артура за его наглость, за то, что он так воспользовался ситуацией и самой принцессой. Но вместе с тем, она была жутко возбуждена и, как не странно, благодарна принцу за подаренное ей наслаждение. Поэтому и месть должна быть соответствующей. Резко развернувшись и освободившись от ловких рук Артура, принцесса силой толкнула мальчика на мягкий пол, устланный мхом, и не успел мальчик упасть, как девушка уже нависла над ним, выставив свою чудесную попку и буквально завораживая принца видом своих оголенных сладких грудей.

И это стоило ей еще одного павшего бастиона в виде оголенной пухленькой попки, которая была так заманчиво выставлена, что Артур положил на нее ладонь, стоило девушке приблизиться для поцелуя. Теперь уже не осталось ни одного местечка, которое не побывало в руках мальчика. И снова принцесса чувствует это чувственные, страстные прикосновения, сжимающие, массирующие и растягивающие каждую половинку ее попки.

Как можно злиться на принца, когда он так прекрасно владеет ее телом, заставляет трепетать ее, как тонкие струны? Единственное, чего ей сейчас хотелось, это что бы он не останавливался. Но такое желание быстро прошло, как только она вспомнила, что еще ни разу не сделала ничего для Артура, что бы он так же почувствовал это прекрасное, сладкое мучение от ласк.

И именно поэтому, пока мальчик мял ее попку и исследовал своим языком ее ротик, принцесса незаметно расстегнула рубаху принца, запустив под нее руки.

Бедный Артур, он совсем взмок, его тело покрылось испариной и отдавало жаром. Неужели он даже не замечал этого из-за того, что был так увлечен ее телом? От таких мыслей Селения даже начала гордится собой, что именно ее тело так привлекает любимого ей человека.

Но слишком долго останавливаться на его теле ей не хотелось. За эти несколько минут она пережила столько сладких мук, что растягивать удовольствие до главного мучения у нее просто не хватало терпения.

И вот когда один из пальцев Артура вновь прикоснулся к ее истекающему лону и начал слегка проникать в него, в голову девушки ударила мощная волна сладкого возбуждения, от чего, вместе с громким стоном, который она на этот раз даже не пыталась сдержать, отпали последние сомнения на счет Артура. Этого негодника необходимо было наказать, и при этом как можно мучительнее, еще более мучительно, чем то, что он сделал с ней.

И для того, что бы осуществить свою месть, девушка ловкими движениями развязала ремешок на штанах Артура, отцепив все пуговицы и добравшись до уже стоящего копья мальчика, сжала его своей ладонью. И то, что он сжала, поразило ее сознание. В ее руках оказался внушительный стержень, не слишком большой, но больше того, который она себе представляла.

Твердый, горячий, пульсирующий, влажный от выделений на конце, он так и просил, что бы девушка сжала его, освободила из плена штанов и ублажила. И даже не просто просил, а требовал в приказном тоне, гипнотизировал принцессу, заставлял ее делать столько постыдные вещи.

Что же качается Артура, то он был даже не против, мягко говоря. Все это время он только к этому все и вел, ожидая от Селении ответных действий, поэтому даже не противился тому, что бы девушка, наконец, добралась и до него. И как только рука любимой оказалась на его перевозбужденном члене, он даже не стал сопротивляться этому великолепному ощущению. Ведь и его еще ни разу никто не ублажал, кроме как в фантазиях, единственным действующим лицом в которых была Селения. И вот уже в реальности ее рука сжимает его ствол, а он сжимает ее попку, но уже очень лениво, поглощаемый непередаваемыми ощущениями.

Внезапно он почувствовал, как попка Селении ускользает из его рук, а его губы перестают ощущать сладкие губки девушки. Посмотрев вниз он увидел, как ехидно улыбаясь, над его членом склонилась принцесса. Уже освободив его орудие из плена штанов, она водила по нему рукою, очень медленно, понимая, что это еще мучительнее того, что делал с ней Артур. А принц и не был против. В этом положении ему открывался чудесный вид выпяченной вверх попки Селении, ее свисающих сладеньких сисичек, ее милого, и в то же время очень похотливого личика, склонившегося так близко к его члену, слега поросшему светлыми, короткими волосами.

Единственное, что его не слишком радовало, это то, как Селения издевалась над ним, все медленнее и медленнее водя рукой по его стволу, даже не пытаясь довести его до оргазма, который в таком состоянии может прийти всего через пару движений.

Как же это мучительно и приятно! В этот момент мальчик чуть не обезумел. Ему хотелось, очень хотелось, что бы движения продолжались, пусть и медленные, но ощущения нежной ручки, покоящейся на дрожащем стволе сводили с ума. И не смотря на то, что движения были крайне медленными, мальчику это все равно нравилось на столько, что он потерял дар речи, все его тело отяжелело, и он просто закрыв глаза расслабился на мягком покрове.

Но не прошло и двадцати секунд, прежде чем принцесса остановила свои движения. После этих слов Селения сделала вид, что задумалась, в это же время оценивая член Артура. Судя по всему, ей он нравился. И изучение столь нового для нее предмета доставляло ей наслаждение. Но что бы в полной мере понять, с чем она имеет дело, не достаточно просто потрогать и посмотреть:. Сразу после этих слов губки Селении, мягкие и нежные, смыкаются на головке члена, обхватывая и лаская ее.

Язычок девушки начинает порхать по уздечке и отверстию, от чего Артур не сдерживает легкие стоны и отдается полностью в руки: А между тем начинается нечто вовсе безумное. Внутри сладкого ротика девушки становится невероятно тесно, как только она начинает всасывать член Артура, словно это сладкий леденец.

Язычок принцессы то прижимает головку к небу, то снова начинает порхать по ней, а голова девушки начинает двигаться все быстрее по стволу, все глубже проталкивая его в себя. То, что вытворяла его любимая, поражало Артура. Он и не мог предположить, что хоть кто-нибудь на такое способен, особенно она.

Но как же это было приятно! Все ликовало внутри него в честь одной осуществившейся мечты. Вот оно, простое удовольствие, которое может дать любая девушка своему любимому почти просто так.

Это горячее, влажное, причмокивающее удовольствие, обволакивающее, нежное. Артур с удовольствием подметил, что головка начала скрываться внутри горла любимой. Это было удивительно, невероятно, как и слишком приятно, что бы сдерживаться еще дольше. Не успев сказать ни слова, а лишь громко простонав и задрожав, Артур почувствовал придавивший его оргазм, оглушающий, сдавливающий грудь — настолько он был бурный.

Ничто уже не могло остановить потоки семени, рвущиеся прямо в ротик его любимой, лишающие окончательно этот самый ротик девственности. Селения же была совсем не против получить порцию белой жидкости. Еще когда она заглотила головку Артура, пытаясь протиснуть ее поглубже, совершая глотательные движения и борясь с рвотными позывами, она уже четко решила, что попробует этот замечательный элексир на вкус, выпьет его, не проронив ни капельки.

Животворящая, горячая, белая сперма, она должна без остатка оказаться внутри нее. И как только она почувствовала, что член Артура раздувается и начинает пульсировать, она поняла, что это приближается ее награда на хорошую работу, которую она полностью заслужила. Но не все получалось так уж просто, как казалось принцессе с самого начала. Артур копил это семя уже больше недели, и из-за этого количество спермы, которое вылетело при первом мощном толчке, буквально ошарашило бедную девушку.

Она совсем не ожидала таких сильных и густых всплесков. Чудом не поперхнувшись, принцесса начала все старательно и быстро сглатывать, боясь пролить хотя бы маленькую капельку. Три глотка понадобилось ей, что бы справиться с нескончаемым, как ей показалось, потоком, и только потом она смогла набрать еще немного, что бы хорошенько ее распробовать.

Соленая, вязкая и горячая сперма обволакивала ротик Селении. Но определенно ей хотелось бы попробовать еще. Проглотив последнюю порцию, она продолжила обсасывать пока еще твердый член Артура, доставляя ему еще больше удовольствия, желая еще больше ублажить любимого.

И не смотря на то, что твердый до этого ствол начал становиться мягче, ей это не переставало нравиться. И вообще, она поймала себя на мысли, что делать минет очень приятно и вкусно, хотя до этого ей казалось такое занятие слегка неприятным, но стоило всего раз попробовать и полюбить это дело.

Артур же был выше седьмого неба от счастья. Впервые в жизни он ощутил настолько мощный оргазм, что чуть не потерял сознание. Все тело дрожало в конвульсиях, дыхание все никак не могло восстановиться, а ротик принцессы все продолжал ходить по его члену, головка которого стала такой чувствительной, что ощущения были на грани боли. Но Селения сосала очень нежно и аккуратно, от чего ощущения после оргазма были ничуть не хуже, чем сам оргазм.

И даже когда ствол уже совсем обмяк и уменьшился раза в два, принцесса продолжала обсасывать его, даже не скрывая, что это доставляет ей не меньшее удовольствие. И под конец, громко причмокнув, она извлекла из своего ротика обсосанный до чистоты член.

Привело его в чувство ощущение теплого ротика Селении на его стволе. Опять его любимая обсасывала уже вновь стоячий член, но делала это очень медленно, размеренно, стараясь полностью поглотить его. И это у нее, как заметил Артур, хорошо получалось. Другая ее ручка, как почувствовал Артур, легонько переминала его яички, что привело его в восторг. Его любимая так старалась, что сам он почувствовал себя жутким эгоистом. Селения с любопытством посмотрела на него, отвлекшись от его члена. Этой паузой воспользовался Артур, притянув принцессу к себе и поцеловав ее, прижимая очень сильно к себе.

Селения уже и не думала, что они вернутся к таким нежностям сегодня, после того, что она сделала, поэтому была приятно удивлена. Однако удивление пропало, как только она почувствовала, как с нее полностью сползает ее корсет, стягиваемый руками Артура.

Это напомнило ей, что Артуру нравится ее тело. Девушка даже не заметила, как оказалась спиной на мягком пологе, как стали сползать с ее ног сапоги и штанишки, промокшие насквозь. Видимо, всему виной поцелуи, которыми опять осыпал Артур свои любимую, руки принца, которые так мастерски обращались с ее телом, что все, что она сейчас понимала и чувствовала — это колоссальное наслаждение.

Лишь через минут пять Селения осознала, что лежит абсолютно голенькой, раздвинув ножки и подняв руки над головой, наслаждаясь прикосновениями Артура. Его губы и зубы смыкались на ее правом сосочке, истязая его и вновь мучая девушку, в то время, как его правая рука принца во всю орудовала в разгоряченной и истекающей щелке. То, что вытворяла его рука сводило принцессу с ума: Все тело Селении было напряжено и покрыто испариной, она задыхалась от нахлынувших чувств, а рука любимого только еще больше усугубляла и без того сложное положение.

И, как назло, все было так медленно: Всякий раз, когда она сама это делала с собою, это происходило очень быстро, лишь бы снять сексуальное напряжение, но никакая мастурбация не может сравниться с чужими руками, даже если эти руки больше сладко мучают, чем ублажают тебя. Селения уже подумывала начать молить Артура, что бы он прекратил это и взял ее, что бы он проткнул ее нутро и как следует поимел, вместо того, что бы так над ней издеваться, но ей не хватало смелости, а при мысли, что она начнет о таком просить ей становилось очень стыдно.

Только вот движения на клиторе уже становились чуть ли не болезненными, а соки, истекающие из писички давно вымочили под ней все настолько, что при каждом судорожном движении под ней все хлюпало. Как оказалось, он и сам уже освободился полностью от одежды, хотя Селения заметила это только сейчас. Как и то, что он уже навис над ней, а его руки уже подняли ее ножки так, что коленки уперлись в ее сочную грудь.

Ее распаленная киска открылась, будто приглашая в себя член Артура, умоляя уже прорвать тонкую пленочку и насладиться ее теснотой и нежностью. Только сама Селения, понял, наконец, что же все это значит, хотела уже запротестовать, только вот уу губы вновь были заняты крепким поцелуем, туманящим разум.

Все начало происходить очень быстро, по крайней мере, так, наверно, казалось принцессе. Для Артура это были замечательные минуты наслаждения, упоения девственное, нетронутой девушкой, всей ее сущностью и нежностью.

Головка члена быстро нашло уже готовую к сношению дырочку, готовую принять его всего, лишь бы только он сделал это. Вся головка прошла внутрь без каких либо сопротивлений, разве что принц почувствовал, какой этот вход узенький и ребристый. Ощущение горячего, сжимающего со всех сторон, нутра сводил с ума.

Принцесса отозвалась легким стоном смеси боли и наслаждения, хотя это было еще только начало. Наверно, не привыкшая к таким растяжениям щелка испытывала боль и тесноту. Мальчик начал легкие, плавные движения в этом месте, что бы дать любимой немного привыкнуть. И это, как ему показалось, помогло, ведь вместо гримасы мучения на лице девушки проступила довольная улыбка, а глаза тихонько закрылись, как бы говоря, что принцесса сейчас наслаждается этим процессом, чточлен в ее писичке доставляет ей массу удовольствия, которого она ранее не испытывала.

Но так долго продолжаться не могло. Хоть это и приятно, когда тебя обжимает со всех сторон узенький проход, всегда хочется оказаться внутри полностью и без остатка.

И именно это и сделал неожиданно Артур, когда его принцесса достаточно расслабилась, что бы не ощутить сильную боль. Стоило только его члену рвануться вперед, прорывая перед собою путь и заходя внутрь по самое основание, как все внутренности девушки сжались и задрожали, ротик Селении открылся, а глаза, широко распахнувшись, закатились вверх.

Какое-то время она так и лежала, не шевелясь, с выражением немого крика. Внутри ее щелки все сжалось настолько сильно, что мальчик боялся даже пошевелиться, лишь бы не сделать еще хуже. Но вскоре тело принцессы начало расслабляться, вновь она начал дышать, стараясь делать это спокойно и размеренно. Изо рта, из-за нахлынувшего удовольствия, слегка высунулся язычок, а боль начала потихоньку отступать, стоило ей слегка расслабиться. Чувствуя, что теперь уже самое время, Артур начал двигаться, вгоняя внутрь Селении, словно поршень, свое ствол, затмевая чувство боли удовольствием.

Внутри было невероятно тесно, но это ощущение обволакивающей, горячей и нежной киски Селении только стимулировали его. Никогда еще его член не погружался в такую тесную и шелковистую впадинку. С каждым движением он ощущал, что упирается прямо в шейку матки принцессы, где его встречала легкая пульсация.

Никогда он не предполагал, что заниматься сексом может быть настолько приятно. Селения же вовсе разомлела под Артуром. В первые моменты ее ошарашила мысль о том, что она отдалась ему, что теперь она больше не девственница и занимается постыдными вещами, пока вся деревня спит, не сдерживая себя и отдавая свою киску на растерзание члена любимого.

Ей было очень стыдно, но вместе с тем, все это ее заводило. Ее заводило, что принц так нагло смотрит на ее голые сисички, сотрясающиеся при каждом его движении. Ее заводило, что Артур так просто воспользовался ее слабостью и взял ее, что сейчас он движется в ней и может вот-вот залить все ее нутро спермой. Что эта самая сперма затечет прямо в матку и оплодотворит ее. И что сейчас в ней так тесно, что она чувствуют каждой своей складочкой весь член Артура, как он ходит в ней, пульсирует, содрогается.

Что ей пользуются как игрушкой, куклой, которую можно трахать в любом месте, было бы желание. И еще масса других мыслей, от которых ей было очень стыдно, но эти мысли заводили ее все сильнее и сильнее и в конце концов:. Наверно для Селении все это прошло в забытьи как один миг, но Артур уже минут пятнадцать наслаждался всем великолепием своей принцессы. Он старался продержаться как можно дольше, ведь ему не позволяла совесть снова кончить, не доведя до оргазма любимую. Иногда он нашептывал что-нибудь приятное или пошлое прямо на ушко девушки, иногда покусывал ушки по всей длине, игрался ртом с сосочками, только бы его любимая поскорее кончила и получила как можно большее удовольствие.

Но, как ему показалось, она летала где-то в облаках от блаженства, что тоже очень нравилось мальчику. Ему очень нравилось ее выражения лица — блаженное и счастливое, очень нравилось, что она получает удовольствие от его действий, что он все делает правильно, что она громко стонет, как бы подтверждая это.

Ему не хотелось вообще прекращать это занятие. Внутри Селении ему было очень хорошо и сладко, и то, как реагировала принцесса делало его самым счастливым человеком на земле. А когда он почувствовал, как и без того не тихий стон стал становиться все громче, как руки, обнимающие его за спиной спились в его спину, оставляя на ней красные полосы, а киска принцессы начала сокращаться и дрожать, как и ее тело, он понял, что все его действия возымели успех. Довольный тем, что все сделал правильно, что его любимая сейчас испытает свой первый оргазм, к которому он причастен Артур почувствовал, что сам вот-вот вновь изольется.

Его уже не волновало ничего, только то, что сейчас они, вместе с Селенией испытают бурный, ни с чем не сравнимый оргазм, который поглотит их, сольет воедино одним комком удовольствия. И вот писичка принцессы содрогнулась и очень сильно сжалась, а из ее груди вырвался громкий крик, который невозможно было сдержать.

Потом еще и еще, сжимая внутри себя член принца, будто пытаясь выдавить в себя из него все семя. От таких ощущений Артур не смог более сдерживаться, чувствуя дрожь всего тела Селении и своего тела, стал выплескивать всю сперму прямо в матку любимой, наполняя ее, с каждым новым выстрелом вгоняя еще больше горячей жидкости внутрь, заливая ее внутренности доверху.

Другой белый член был еще больше, возможно, семь или восемь дюймам в длину и около двух дюймов в диаметре. Очень хорошо, подумала Кейт. Но когда она посмотрела направо, и. Когда же к ней, свой подвиг соверша, Приветливо архангел обратился, Огонь любви в лице ее разлился И нежностью исполнилась душа. Ах, как была еврейка хороша!.. Посол краснел и.

Сиськи Джоли

Да вы все готовы позволяя сперме достигнуть самого кончика полового члена, когда. Большой член. Домашний минет Горячий выебал в пизду.

Сиськи С Большими Сосками Онлайн

Человек-паук дрочит свой Немке загнали в пизду два члена и сделать глубокий минет. Это отличное место представить как Ваш член дрочит к примеру Минет с глубокой глоткой.

Русское Анальное Порно Подборка

Сестра сделала брату глубокий минет достал свой член и стал дрочить т.к. он ни когда не. делает глубокий минет дрочит свою киску когда готова к.

Бесплатно Зрелых В Попу Порно

Дрочит порно

Русское порно с большими сиськами смотреть онлайн

Новые видео

Порно Анал Лиза Дель Сьерра

Казахское Анальное Порно В Контакте

Ананл молодого брюнета был от трахан большим членом Крисса Янга, который тащился от БДСМ геев смотре

Порно Русских Блондинок В Душе

Поласкала Свои Сиськи И Потянулась К Киске

Три мужика на одну блондинку

Смотреть Русское Порно С Огромными Членами

Зрелая С Дилдо

Глубокий Анальный Фистинг Фото

Грудастая Блондинка Зажигает С Игрушкой Перед Веб-Камерой

Чувак с большим членом удовлетворяет горячую подругу в постели

Блондинка в сапогах трахается в красном углу

Мамаша Дала В Попку Своему Сыну

Порно Видео Онлайн Зрелые И Молодые Русское

Студия Порно Фото Анал

Порно Чат Мамаши

Порно Видео Где У Мужика Толстый Член

Групповое Порно Студенток Анал

Камшот Зрелые Порно Видео

Мамки порно видео бесплатно ГИГ ПОРНО

Спутниковая Тарелка Порно Канал

Первый Анальный Квест

Русское Порно Школьник Зрелую

Большие Сиськи Попы Бесплатно Видео

Популярное на сайте:

Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей
Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей
Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей
Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей

Поделитесь впечатлениями

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Jujas 13.08.2019
Секс Эротика С Негром
Nizragore 13.07.2019
Очень Красивый Эротический Порно Фильм
Fejind 01.02.2019
Бисекс С Девушкой Порно
Nikokasa 28.10.2019
Скачать Торен Порно
Нора переставала дрочить свою пизду, когда половой член жеребца был готов к глубокому минету горячей

monolit-zao.ru