monolit-zao.ru
Категории
» » Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского

Найди партнёра для секса в своем городе!

Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского

Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского
Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского
Лучшее
От: Gojora
Категория: Члены
Добавлено: 04.12.2019
Просмотров: 6556
Поделиться:
Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского

Молодая Брюнетка Попала Под Большой Член / Danica Dillon Interracial At Blacks On Blondes (2019) Sit

Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского

Порно - Горячей Блондинке Кончили На Лицо

Попа И Анал

Порно Сиськи Ноги

Они отправились в путь. Валюша тоже шла, с трудом переставляя ноги. Держалась за руку Виктора, как ребенок. Когда Виктор уставал, Валюшу тащил Димаш. В мортале живых бросают только мары. Это закон завратного мира. Прощай, приятель, я с тобой почти сроднился. Сколько времени он провел на этом пеноритовом сиденье? Набросились на консервы — в блиндаже жратвой были забиты все ящики и полки компот из ананасов, анчоусы, лосось, тушеная говядина и свинина, фасоль.

Сдерживаться — выше сил. Чуть не умерли, у всех начался жуткий понос. Из задних проходов лилась кровавая жижа. Удивительно, что умерла только Валюша.

Впрочем, она была обречена. Всю дорогу держалась только на манжетах с физраствором. Любой мужик на ее месте давно бы окочурился. Она добралась-таки до блиндажа. Лежала на пороге, целовала деревяшку, бормотала: И в первый же вечер съела три банки консервов.

Виктор должен был ее остановить Она тут же хватала другую банку. Как бы он хотел быть жестким. Он и сам не устоял. Ел, пока не вырвало. Он слышал об этом. Но не мог представить, пока не испытал сам. А ведь он держался. Даже тогда, когда все обожрались кониной, он сумел устоять.

Но когда нашел анчоусы Виктор направился к умывальнику. Вода есть практически всегда. Хочешь — умывайся, хочешь — душ принимай. Виктор вставил в приемное гнездо термопатрон. Пока он раздевается, вода успеет согреться.

Мыться на улице в ноябре — не большое удовольствие. Но и грязным ходить противно. Новые жильцы блиндажа их так и не нашли , а консервы оставили. Вода кончилась довольно быстро. Виктор сдернул с прибитого к сосне крюка сомнительной чистоты полотенце. Интересно, где теперь прежние хозяева блиндажа? Заблудились летом в мортале? Заранее отбыли к вратам, бросив припасы и даже оружие?

Или наблюдатели велели им эвакуироваться? Надел майку и брюки, шагнул к соседнему дереву, где над сучком было укреплено крошечное зеркало — настоящее стекло с амальгамой, не электронная гляделка. Открытие врат возродило забытые ремесла. Изготовление стеклянных зеркал в том числе. Новый мир — старое ремесло В крошечном зеркале отражение целиком не помещалось.

Только нос, или подбородок, или скула. Виктору не хотелось видеть собственное лицо целиком. Он знал, что выглядит ужасно. Кожа обветрилась, возле глаз гусиными лапками проступили морщины. Теперь казалось, что Виктор постоянно усмехается. Зато волосы отросли и кудрями спускались на плечи. За эти темные волосы, нос с горбинкой и язвительную улыбку Виктора прозвали Французом.

Он и в самом деле наполовину француз. Его отец, Поль Ланьер, погиб на последней настоящей войне. Виктор никогда его не видел. На голограмме Полю двадцать лет. В последние дни он все время думал о своей любе. Сходит с ума, наверное. Ведь он обещал вернуться в сентябре. Многие портальщики выходят первого сентября, в день открытия врат. Едва пройдут контроль, мчатся к инфокабинам. Из-под бритвы брызнула кровь. Бритву он купил по эту сторону врат. Но так и не научился бриться.

Скорее бы назад, за врата! Где есть горячая ванна Слабый ветерок разносил пороховой дым. Борис уже не стрелял. Сидел на валуне, угнездив между армейскими ботинками автомат.

Виктор остановился перед ним. Перевернутая каска лежала на земле. В ней — крошечные крепенькие грузди. Борис — заядлый грибник. Половину термопатронов из блиндажа извёл на сушку грибов. Грибы здесь попадались удивительные. Такие бы на видеокартину прямиком. Ноябрь месяц, а белые все прут.

Только надо знать, где собирать грибы. К примеру, рядом с блиндажом на косогоре грибов нет, а чуть отойдешь на соседний холм, где густеет ельник, там грибы ковром стелятся. Виктор две инфашки перевел на запись. Знал, что глупо, а все равно снимал. Если в мортале грибы попадаются, их брать нельзя. Там они всегда огромные, блеклые, на ощупь резиновые. Только срежешь, гриб сразу гниет, чернеет и на куски разваливается.

Когда они выбрались из мортала, весь первый день собирали грибы, нанизывали на ветки и жарили на костре, благо Виктор сам он мысленно себя благодарил за сообразительность прихватил с собой два вечных кремня и вы не поверите несколько пакетиков соли. К счастью, съеденные в первый день грибы они тут же выблевали.

Только Савин не блевал. Так он помер к утру. Желудок после длительной голодовки не выдержал. Лейтенанту Борису Рузгину двадцать два. Виктору Ланьеру — тридцать пять. Почти старик рядом с этим мальчишкой. Да и внешность у Борьки Ребенок, только очень большой: Вернее, румянец был прежде, а теперь, после мортала, кожа сделалась пепельной, щеки запали. Но все равно — типичный бакалавр, мечтающий стать магистром.

С Борисом Ланьер познакомился по ту сторону врат, на медицинском инструктаже. Вы мне — как друг. Я благодаря вам кое-что в жизни стал понимать.

Молоденькая врачиха-лекторша демонстрировала голограмму человека, которому осколок угодил в живот. Со всей наглядностью, на которую способен проектор. Лекторша строго хмурила брови и осуждающе качала головой. Б о льшую часть времени они сидели за тренажерами-компьютерами. То есть развлекались играми-стратегиями. Голограммы солдат, своих и вражеских, носились по комнате, у которой уже не было стен, грохотали выстрелы, вспыхивали лазерные разряды. Настоящее оружие выдают в охранной зоне, перед тем как пройти врата.

Там же по возвращении оружие конфискуют. Если, конечно, ты не бросишь его за вратами. За потерю личного оружия придется вносить компенсацию. Но молодняку подавай что-то фантастическое. Агенты так и суетятся у врат. Представите отчет о тестировании — десять процентов скидки! И только перед вратами вспоминает, какую сумму ему придется теперь выплатить за потерянный опытный образец. На самом деле все не так. Ловкий командир умудряется получить больше боеприпасов и больше вездеходов. Кому-то достаются одни новички.

Виктор не стал рассказывать лейтенанту, что на самом деле Васильев продал Рузгина с прочим молодняком Арутяну. Противно считать себя товаром. Они вместе вырвались из мортала — зачем же Рузгина унижать? Пускай Борька старательно изображает из себя командира. Пока врата закрыты, электроника барахлит. Чары останавливаются; если у кого чип вживленный, чип отрубается. Вообще-то настоятельно рекомендовано не ходить за врата с имплантантами: Временный паралич случается сплошь и рядом.

Богатеи берут с собой механические часы. Бинокли с цейсовской оптикой. У маров это — первый товар. Сидеть здесь и ждать помощи глупо. Эмпэшники сейчас остались только на главном тракте, да и то не дальше перевала Ганнибала, Когда идут последние, мары слетаются к дорогам и рвут всех подряд. Выйдем завтра — не успеем. Если бы не то путешествие через мортал, они бы дошли и за два дня. У Димаша, к примеру, отек голени до сих пор не прошел.

Когда консервы кончились, он пил в том проклятом лесу непрерывно. Да и когда вышли, никто их не ждал, жидкой кашки не приготовил. Ели клюкву, траву, грибы.

Охотились, но все неудачно. Олени убегали, не подпускали на выстрел. То ли они уже боялись людей, то ли чуяли некий дух мортала.

Все патроны извели, а подстрелили Одни ошметки и окровавленные перья. Сухари поделили поровну на четверых. К тому времени их осталось только четверо. Шли и сосали сухари, как леденцы.

Через несколько дней животные перестали их опасаться, но что толку? Руками зайца не поймаешь. С ножом на медведя не пойдешь. Медведь им повстречался однажды: Они обошли зверя стороной. Из-за его дурацкой экспедиции! Сам понимал — глупо винить покойного. Но удержаться не мог. Сколько раз они начинали этот разговор? Виктор сбился со счета.

И — главное — зачем всё это обсуждать? Эдик не сказал, куда идут и зачем. Виктор знал только, что пойдут через мортал. Но мортал морталу — рознь. Есть зоны, по которым и летом можно разгуливать без опаски.

Не задерживаться, не ночевать. Но не через ловушки. Экспедиция Арутяна была авантюрой. Или здешний мир свел его с ума? После чего он без страха полез в мортал и других повел. То он трус до посинения, то герой до безумства. Спору нет, почти каждому время от времени нужно испытывать острые чувства, но кому-то хочется ощутить не только выброс адреналина в кровь, но и что значит — распоряжаться чужой жизнью.

И эту жизнь прервать. Говорят, кто побывал за вратами, непременно возвращается в Дикий мир. Один стрелок миновал врата тридцать раз туда и обратно. На тридцать первый не вернулся. Теперь он ходит по лесу, всегда один, ему безразлично, мортал это или обычная поросль. Старик в белом балахоне с котомкой за плечами. В узловатых руках белый посох. На кого направит посох — тот умирает. Или в самом деле так? Главное, соль у нас еще осталась.

Я, признаться, пока только в зайца попал. Клюкву будем собирать и сражаться с марами. Расскажу о наших приключениях следующей осенью в портале. Перекусим на дорогу — и вперед. Сейчас отправляйтесь с Димашем в деревню, ищите термопатроны.

Наверняка еще должно быть. В полдень — выступаем. Почему Борис все еще изображает командира, а Виктор ему подыгрывает? Все решения принимает Ланьер. Идиотизм — сидеть здесь до последнего в надежде, что Вася пришлет за ними машину.

Рузгин был почему-то уверен, что пришлет. Наверное, они все еще держались за знаки отличия и звания, чтобы не превратиться в маров. Как только стрелок сбрасывает форму, он становится маром. Поэтому всеми силами до самых врат стрелки соблюдают субординацию. Или хотя бы стараются соблюдать. Лишние пару часов сэкономим. У меня мерзкое предчувствие насчет этой деревни. Правда, не очень уверенно. О, как старательно он изображал строгость!

Так и хотелось запечатлеть его физиономию на видашку. Виктору вспомнилось, как в начале лета в ложбине они столкнулись с зайчонком. Стали, как два идиота, палить по малышу. Еще Валюшка была с ними. Так она бегала и кричала, чтобы прекратили изуверство. Два раза чуть под выстрелы не угодила. Заяц прыгал, метался, но почему-то в кусты вверх по склону не убегал.

Ухо ему пулей оцарапало, кровь потекла. Виктор схватил малыша на руки. Рузгин достал из аптечки спрей-антисептик и зайчонку ухо опрыскал. Сейчас наверняка здоровущий вымахал. Зайцы тут килограммов по восемь-десять. Суп бы из такого сварить. Но знаете, сколько пользы проистекает от лени?

Ладно, в самом деле, хватит в войну играться. Я пока патроны припрячу. Те, что с собой не возьмем. У вас бластер как? В морозильнике около врат за лето обычно скапливается сотен пять трупов. Когда врата открываются, первыми на ту сторону вслед за портальщиками отправляют черные мешки с трупами.

Впрочем, он на многое смотрел не так, как другие. Его раздражало то, что прочим нравилось. Он анализировал — они искали оправданий. Его не любили и не понимали. Гремучка то возносил его до небес, то грозил уволить. Виктор относился к угрозам и к похвалам равнодушно. Они в самом деле были для него ребятами, детьми. Которые заслуживают снисхождения, как любые дети.

Виктор вспомнил день, когда они похоронили Валюшку. Закопали тело в ложбине за косогором. Накидали сверху лапника, поставили крест. Виктор сел на камень. Смотрел на невысокий холмик. Но Виктор вел ее через мортал. Сначала вел, потом сделал из куртки волокушу и тащил. Он лучше других сопротивлялся морталу. У других силы таяли, а Виктор достиг какого-то предела и остановился.

Савин, к примеру, каждый час кидался на землю и вопил: Он то ел непрерывно, то забывал хоть изредка перекусить. Борис поднимал Савина и гнал вперед пинками. Виктор думал, что первым не выдержит именно Савин. Но первым умер здоровяк Ласло. Зашатался и рухнул на серую землю. Борис смотрел на свежую могилу и плакал. Размазывал слезы перепачканными в земле руками, на щеках оставались грязные разводы.

Стоило бы поглядеть, прежде чем сюда соваться. Кто хочет, тот знает. Но все равно идут. Вот ты — почему здесь? Лейтенант Рузгин не ошибся: Димаш уже все приготовил. Кофе сварил, хлеб гидрировал и на каждого по банке с мясом разогрел.

Бумажные тарелочки расставил на ящике из-под парализующих гранат. Женский голос заставил его и всех нас повернуть голову. Когда Констанца и Авг. Хеллот после многолетних супружеских трудов наконец, стоя над колыбелькой, могли смотреть на выношенного мальчугана, долгожданного первенца, они, конечно же, как и родители Вергилия, не помышляли о том, что на семейном древе вырастет лавровая ветвь.

Но в одном они не сомневались и были вполне согласны. Мальчик будет носить простое короткое норвежское имя, это уж точно. Обойдемся без длинных мудреных жеманных имен, которых все равно никто не употребляет, сразу же заменяя их не менее дурацким ласкательным прозвищем. Назовем его Алф, проще и короче не придумаешь. Алф — записали при регистрации. Алф — возгласил крестивший его священник, однако сами Констанца и Авг. Хеллот сразу стали называть золотенького Алфиком, так и пристало к нему это прозвище.

Китти — прямо противоположный случай. Имя, данное ей при крещении, было таким длинным и недемократичным, что никак не вязалось с крохотным человечком. Эмеренсе Христенсе, а то и еще похуже. Как бы то ни было, сейчас в клубе города Ловра Китти танцевала танго под звуки аккордеона, гитары и контрабаса. Однако тут она заметила, что на улице явно происходит нечто драматическое, перед чем меркнет праздник в танцевальном зале. Зрители, подпиравшие стены, уже вышли из клуба, танцующие пары одна за другой следовали их примеру, и вряд ли это бегство надлежало приписать устрашающему действию сольного выступления Китти.

Она довела свой номер до конца. Трое на эстраде — тоже, хотя едва не вывихнули шеи, пытаясь высмотреть, в чем дело. Теперь они поспешили к окну; контрабасист положил свой инструмент на пол, его товарищи не стали рассупониваться. Китти направилась к дверям и вышла на крыльцо. Увидела полицейскую машину в окружении плотного кольца зрителей. А в центре кольца — двух полицейских и задержанного ими парня. Китти спустилась по ступенькам, паря в теплом вечернем воздухе на крыльях своего недолговечного, но не ведающего страха женского обаяния.

Публика не скупилась на ободряющие возгласы, обращенные то к блюстителям порядка, то к правонарушителю. Что до меня, то я предпочел держаться в тени, сам изрядно растерялся, если правду говорить. На месте передней фары! Все ясно, не стану больше распространяться. Я давно уже не такой спорщик, как прежде, ну а в ту минуту, не видя, чем я могу быть полезен Алфику, я больше всего хотел вскочить на свой мотороллер с карбидным фонарем и укатить восвояси, авось обойдется.

Но тут я заметил Китти. Стоя в гуще публики, она смотрела на действующих лиц. Алфик по-прежнему не трогался с места. Наверно, Китти посчитала ситуацию экзистенциальной. Требующей от нее действия, участия и полной отдачи. Нужны были решительные меры. И Китти произнесла имя Алфика, крикнула над толпой:. Рыжая голова Алфа Хеллота медленно повернулась.

Его глаза встретили взгляд Китти. Он привык видеть в ней проповедницу хаоса, искушающую человека экзистенцией, эссенцией, ликером и прочими опасными соблазнами. Да и сам Алфик допускал хаос как исходное состояние. Но чтобы этот хаос был упорядоченным, как в армии. Что ты там воображаешь о себе? Да, что там Алфик воображал о себе?

Китти пристально смотрела на него. И Алфик смотрел на нее, не очень понимая, что она хочет сказать, не зная, что он воображает о себе. Он оттолкнулся от упругого трамплина. Но не нырнул в пустой бассейн, а отказался от попытки, вернулся по доске на вышку, спустился по лестнице вниз. Один полицейский последовал за ним, другой прошел вперед и сел за руль. Машина тронулась и набрала скорость. Стоя на месте, Китти смотрела, как лицо Алфика становится все меньше, вот уже видно лишь белое пятнышко за решеткой в заднем окне.

Китти стоит в толпе. Алфика увезла полицейская машина. Дейрдре и Найси не прожили вместе семи лет. Возлюбленная пара, что в Ловре оставила далеко позади страсти Тристана и Изольды и расписанные кинохроникой скандалы между Мэрилин и Джо Димаджио, между Ингрид Бергман и Росселлини, рассталась. Я иду своим путем, ты — своим. Все в полном порядке. Будущее Алфа Хеллота — тоже, как вскоре выяснилось. Правда, он стал предметом насмешек, но тем все и ограничилось.

А что это никогда не повторится, в этом он мог поклясться. Жизнь его не была разбита. Ступив на наклонную плоскость, он сумел вовремя повернуть назад. Обошлось даже без пятен в личном деле. Ловра — маленький городок; хоть тамошние люди могут показаться замкнутыми, отношения с властями у них просты.

Нарушение общественного порядка и спокойствия было не настолько серьезным, чтобы дело нельзя было уладить. Добродушный полицейский чин отпустил Алфа Хеллота с миром.

Свободным человеком стоя посреди Ратушной площади, Алфик видит, как обретенная свобода летит во все стороны со скоростью света. Летний вечер непостижимо высок и светел. Тени прошли только половину своего долгого вечернего пути через березовые рощи к вершине горы Темпреи.

По голубому манежу неба плывут цирковыми животными белые облака; послушные мягкой руке дрессировщика — морского ветра, встают на дыбы белоснежные арабские кони; над горизонтом на юге рокочут слоноподобные грозовые тучи; на запад, где низкое солнце загоняет на ночь рыжие стада, потянулись белые барашки вперемежку с одинокими черными овечками.

В северной стороне небо над горами затянуто тонкой белой вуалью, словно кто-то водил сухой губкой по синей доске, стирая одни данные, чтобы можно было написать другие.

Синяя доска недолго остается пустой. Вынырнув из легкой дымки над западным горизонтом, сверхзвуковой самолет беззвучно рисует белую черту на чистой плоскости, перечеркивая грехи и злодеяния прошлого тайнописью вольности, чьи знаки постепенно расплываются и тают в синеве.

Окончив среднюю школу, я покинул родной городок, а потому не был свидетелем последних двух лет царствования Алфика в роли молодежного вожака и спортивного кумира.

Но я слышал о его подвигах, а то и читал в газетах, и встречался с ним, приезжая в отпуск. Так что я был в курсе и почитал само собой разумеющимся, что Алф возглавил местную ячейку рабочей молодежи, где горячо ратовал за помощь Запада развивающимся странам, за ограничение рождаемости в Индии, за любительский театр и агитбригады, за лыжное ориентирование и за танцы после собрания, чтобы привлекать также несоюзную молодежь. В свободное время между школьными занятиями он блестяще сдал экзамен на аттестат зрелости и упорными тренировками на гимнастических снарядах Алфик не только успевал заседать в уездном совете по делам молодежи, где был заместителем председателя, но и, как это ни прозвучит невероятно, справлялся с другими общественными делами.

Его особенно увлекали международные вопросы, и он часто выезжал на курсы и конгрессы, организованные так называемой Европейской молодежной кампанией, которая поставила себе главной целью вовлечь ФРГ в НАТО и оснастить ее современным оружием. Пожалуй, тут уместно напомнить, что не только Алф Хеллот, но и многие представители нашей нынешней политической элиты, от Свена Страя до Пера Клеппе, начинали свою политическую карьеру в рядах этого движения. Здесь ли ему пришла в голову эта идея или еще где-нибудь — во всяком случае, весть о том, что Алфик поступил в авиационное училище, поразила меня словно громом.

И не отмахнуться от этой вести как от пустого слуха, ведь услышал я ее из уст самого Алфа, совершенно случайно, когда встретился с ним на пароме, который шел в Ловру из Ставангера. Мы давно не виделись и оба считали, что у нас есть в запасе большие секреты.

Что и дали понять друг другу достаточно ясно. Но если Алфик, без сомнения, превосходил меня во всех других областях, то как раз с защитной стойкой у меня, пожалуй, дело обстояло лучше, я раскрывался в меру. Так или иначе, мы всячески ломались, обмениваясь многозначительными намеками, и, глядя на Алфика Хеллота, я говорил себе, что он излишне увлекается ролью лихого спортсмена.

У него появилась спесь, он щеголял бранными словами, поигрывал мышцами предплечий, то и дело поддергивал штаны, проветривая пах. Но я должен первым признать, что это не мешало ему сохранять унаследованное от отца этакое пролетарское изящество, которое у самого Авг. Хеллота с годами поднялось до сугубо пролетарской величавости.

Время шло, полупустой паром еле полз по фьорду меж уходящими к горизонту лесистыми склонами гор. И Алфик не выдержал. Ему не терпелось выложить свою новость, но так, чтобы я первый задал нужный вопрос.

Знаю ли я, откуда он? Как не знать, в одном городе родились, вроде бы в одном доме жили. Да нет, он не в этом смысле, в другом — откуда он сейчас едет. А-а, вот он про что… Ну и как, хотел бы я услышать — откуда? Что ж, протянул я, можно и послушать. На меня обрушился поток слов, целая лекция о нейрофизиологах и психологических тестах, об ожидании в очередях, имитации подъема в барокамере у специалистов по авиационной медицине, о других медицинских обследованиях, выслушиваниях и выстукиваниях вдоль и поперек, о новых очередях, беседах с членами приемных комиссий, бесконечных психических и физических проверках.

Коэффициент интеллекта, кривые Гаусса, проверки технической смекалки, цветового восприятия, зрения и слуха. Анализы мочи, своего рода посвятительные обряды племени современных воинов, когда двадцатилетние парни с интенсивными рефлексами и сморщенными членами стоят нагишом в дебрях конторского ландшафта, среди густых зарослей канцелярского и лабораторного оборудования.

В руке у каждого бокал на высокой ножке. Переливается хрусталь, переливается собственная моча. Шаман, одетый в белое, обходит воинов, опуская в подогретый телом напиток трубочки для коктейля, то бишь лакмусовые бумажки. У всех нормальная реакция. Голые адепты дружно опорожняют сосуды с мерцающей желтой влагой и следуют дальше, на очередные проверки.

Последняя — у дверей комнаты с голыми стенами. Их запускают туда по одному. Приемные испытания длятся четырнадцать дней. И вот осталось последнее. Всю обстановку этой комнаты составляют сдвинутые вместе три-четыре стола на гнутых стальных ножках, перед которыми стоит посередине простая табуретка.

Алфик входит, дверь за ним закрывается, назад хода нет. За длинным составным столом сидят неподвижно люди и глядят на тебя. Немногие метры от двери до табуретки — испытание на психическую выдержку. Но Алфик трогается с места и одолевает эти метры, сам не зная как, доходит до табуретки и садится перед ними. Перед сидящими в ряд членами приемной комиссии. Все смотрят на тебя.

Язык как средство общения не существует. Словно его и не было. Впервые в жизни Алфик видит воочию Власть. Ей нет нужды называть себя. Смотрит в упор на Алфа Хеллота. Его глазами мы встретили ее взгляд. Борт парома скрипит о привальный брус, на пристани в глубине фьорда закрепляются швартовы.

Мы спускаемся по сходням. Низкие дождевые тучи над серыми шиферными крышами неустанно всасывают дым из заводских труб. Что ж, вопрос как будто исчерпан. Мы расходимся по своим делам. И тут вновь происходит то, что уже было. Я вижу его, провожаю Алфика взглядом и слышу, как он, придя домой, разговаривает с родителями. Поначалу неясно, точно сквозь стену. Слышу не отдельные слова и связные предложения, а только мелодические фразы — материнское высокое сопрано, драматический тенор Алфика да изредка глухой рык отцовского баса.

Он застает ее в гостиной. Над ними — перманент, жесткий, точно серая скала, обрамленная снизу осыпью лица. Она вяжет и читает так же естественно, как дышит. Пальцы преображают шерсть в теплую одежду, глаза вдыхают жизнь в летаргические сочетания букв на книжных страницах. Но главная ее страсть совсем другого рода. Уже много лет, как Констанца Хеллот обзавелась счетчиком Гейгера. С этим прибором она исходила вдоль и поперек весь горный край между долиной Сетесдал, Рюфюльке и Хардангером. До последнего времени область эта в основном пополняла копилку национального богатства запруженной дождевой водой по принципу: Но Констанца полагала, что и в этом унылом непросыхающем краю таится скрытое под выскобленными скалами богатство.

А потому каждую весну, вооружась счетчиком Гейгера, она отправлялась на поиски урана. Горы были свободны — в том числе и от радиоактивности. Ничто не щелкало в наушниках, подключенных к прибору Констанцы Хеллот.

Любому ясно, что такое увлечение запросто могло сделать фру Констанцу Хеллот посмешищем для людей. Но этого не произошло. Во всех иных проявлениях она была надежна, добросовестна, благоразумна и умна. Люди не оспаривали ее убеждение, что уран должен быть — скажем, на Эспеландском увале или на горе Этне. Правда, Алфик никак не мог взять в толк, что за темные страсти заставляют мать все летние месяцы бродить по горам с каким-то странным аппаратом.

Не понимал он и какого радиоактивного вещества она доискивается в романах. От вязания хоть прок есть, одежда получается. А про одежду говорят, что она красит человека. Как и перо писателя? Глаза Констанцы снова устремлены в книгу, но Алфик не интересуется, что она читает. Алф Хеллот спускается в подвал. Так уж повелось у Хеллота-старшего — не может он сидеть без дела. Теперь, когда его избрали в секретариат профобъединения, предстоит переезд в Осло, этот дом придется продать. Не мешает кое-что подправить, говорит он, чтобы цену поднять.

Стоя на коленях, на миг поворачивает голову, услышав шаги Алфика на лестнице. Не оставлять же так новым хозяевам. А заодно уж решил я весь пол нарастить. Возле него стоит грохот для песка, а также заступ и совковая лопата — два медиатора, которыми Авг. Хеллот бренчит на струнах грохота. У стены — пустой мешок и мастерок. Он уложил цементный раствор, теперь разглаживает вровень с плинтусом. Инструмент расположен в строгом порядке: Остро наточенные лезвия блестят, не инструмент — холодное оружие.

Шутка режет ухо фальшью. Он сам это слышит. Хеллот трудится, говорит, не поднимая головы:. Алфик смотрит на уложенный раствор. Такой свежий, что на нем даже слова могут след оставить. Не иначе у Авг. Хеллота глаза на затылке. Он знай себе продолжает работать. Алфик собирается с духом для решительного шага.

Я ездил в Рюгге сдавать экзамены. Все сдал, и меня приняли. Длинная костистая спина Авг. Хеллота не меняет положения.

Ни один мускул не дрогнул. Ноги словно торчат сами по себе из туловища как попало. Голова, когда смотришь сзади, смахивает на сустав, венчающий культю конечности, ампутированной после некоего внутреннего взрыва. Рука мягко гладит цемент мастерком. Алфик быстро отвечает, радуясь такому обороту разговора:. Чтобы стать настоящим офицером, потом надо еще кончить училище военных летчиков. Вставать ни свет ни заря. Плестись домой к обеду.

Горбатиться, чтобы хватило на дом и хозяйство. Рад, что ты будешь от этого избавлен. Но и не о тогдашнем поражении рассказ отца, а о незамеченной военной историей победе в скандальной для военной касты норвежской кампании года. Победе, которая помогла Авг. Хеллоту пережить годы неволи и вместе с другими выиграть не только войну, но и мир — в ходе избирательных кампаний и бурных парламентских голосований. Вышло так, что 9 апреля года день фашистского вторжения в Норвегию Авг. Хеллот работал в Одде.

По его словам, тогда он поддерживал тесные отношения с коммунистами. Фактически сам был коммунистом, разделял партийную оценку немецкой агрессии как элемента войны империалистических держав за передел мира. Дескать, коммунистам нужно следить за ходом событий и держать порох сухим. Однако среди товарищей Авг. Хеллота по партии в Одде был один моряк, который участвовал в гражданской войне в Испании.

И вот этот моряк произносит слова, достойные увековечивания: Утром 10 апреля через Сёр-фьорд в сторону Гранвина идет суденышко, битком набитое пассажирами. Тут парни из Сауды, из Одды, из Ловры и окрестных селений. Среди них и Авг. В ночь на 11 апреля они пристают к берегу в районе Воссевангена и размещаются в Доме религиозных собраний.

На другой день получают обмундирование, оружие и боеприпасы. Проходит больше недели, прежде чем они воочию видят врага. На десятый день Восс бомбят немецкие самолеты. Норвежские отряды оставляют город. Начинается отступление через туманы войны, к поражению и позору. И тут происходит неожиданное. Хеллота удается наладить организованный отпор, тормозя продвижение врага. С каждым шагом назад они сопротивляются все упорнее.

Немцы не боги и не дьяволы, мало-помалу выясняется, что с ними можно драться на равных. Правда, вооружение у них получше, но и норвежское оружие стреляет, а в знании местности норвежцы превосходят врага. Они не сомневаются, что могут одолеть его. Постепенно в этом убеждаются и другие. Хеллота будит голос из громкоговорителей. Схватив ружье, он выскакивает из палатки.

Щурится на снежные сугробы, белеющие на черной весенней земле. И различает такое, чего никогда не забудет. Они окружены немцами и собственными командирами. За спиной бойцов офицеры договорились о капитуляции. И направили оружие против соотечественников. Нам могут пригодиться офицеры, которым можно доверять.

Он заворачивает кран и глядит на Алфика. Собирает инструмент и ставит на место. Лезвия лопат скребут по цементу. На середине лестницы их окутывает мрак. Хеллот топает впереди, Алфик шагает за ним к распахнутой двери.

Где-то во тьме беззвучно отмеряют двенадцатичасовые круги часовые стрелки, короткая и длинная, медлительная и быстрая, ходят, словно узники по тюремному двору, по большому кругу, по малому кругу. Ходят, как кобыла с жеребенком на привязи. На пороге стоит Констанца. Дойдя до верхней ступеньки, Авг. Они стоят бок о бок и смотрят на идущего к ним Алфика. Хеллот на верхней площадке подвальной лестницы, два силуэта, резко очерченных светом из кухни.

Упование, освещенное сзади ярким блицем. Медленно поднимаясь по лестнице, проверяя ногой каждую ступеньку, облегченный, отягченный, он говорит снизу из темноты:.

Трондхейм известен как город, где короновались норвежские монархи, а окружающий его район — как военно-стратегический центр тяжести Норвегии. В губернии Трёнделаг — две важные базы ВВС и совершенно секретный командный центр в толще горы Грокаллен, на западной окраине города. Трондхейм — узел, соединяющий север и юг страны; через него удобный выход в Северное море и Атлантику. Здесь располагается также духовный и географический центр анальных творений, получивших название трёнделагских анекдотов, которые выставляют на посмешище некоторые наиболее сомнительные стороны нашего национального характера; на мой непросвещенный взгляд, не слишком остроумно.

Все эти факты я привожу не затем, чтобы выставить в каком-либо свете местное общество или отдельных лиц, а лишь потому, что город Трондхейм вместе с губернией Трёнделаг играют решающую, этапную роль в развитии Алфика Хеллота от мальчика до мужа. В этой связи уместно также сказать, что Трондхейм отличается на редкость четкой и удобной планировкой, благодаря чему он весьма подходит для доброй попойки во время увольнения.

Если кому назавтра требуется прощение, покаянная стезя к видным экспертам по отпущению грехов достаточно коротка. Трондхейм — обитель наиболее известного из причисленных к лику святых северных королей; во всяком случае, здесь находится храм, где стоял гроб с бренными останками святейшего из парней, носивших имя Ула.

Вокруг коронационного собора желающие могут узреть другие, не столь религиозные храмы, где венчают конькобежных и лыжных королей, а также прочих дурней высшей категории. Вот так примерно выглядят трибуны вокруг арены, где берет начало воинская трасса Алфика Хеллота; здесь ему улыбается удача и его усилия венчаются победой.

Правда, не в самом Трондхейме, а в Эрланде, много ближе к морю, на той из баз норвежских ВВС, что более других заслуживает звания чисто американской. Преодоление полосы препятствий начинается с короткого броска к первому барьеру — вертикальной деревянной решетке с широкими просветами. Нужно перегнуться через верхнюю перекладину, ухватиться руками и приземлиться кувырком в яме с песком.

Следующее препятствие — бревно на подпорках; затем путь преграждает двухметровый дощатый забор. Дальше — подобие лестницы с укрепленными в метре друг от друга круглыми брусьями. Скачи вверх, все выше и выше, пока не кончатся ступени, а назад хода нет, только вперед, в пустоту. Вот это мне понравилось. Но подобных фирменных пелевинских перлов в этой книге, увы, мало. Развитие же сюжета идёт крайне вяло, если выжать воду, то в сухом остатке получится весьма и весьма простенький околодетективный синопсис.

Картина будущего не то чтобы реальная, всё же с примесью абсурда. Так в чём же сила романа? Увы, отметить что-либо выдающееся в Айфаке не получается. А в конце же вообще стало так скучно читать, что в пору прослезиться. Разочаровали, Виктор Олегович, разочаровали Говорить тут особо нечего.

Очередная едкая и в то же время достаточно топорная и однобокая поделка, растекающаяся желчью по древу по поводу страны, которой больше нет. Дитя своего времени, на период написания — весьма конъюнктурная вещица. Лично у меня подобное уже вызывает даже не омерзение, а скорее скуку.

А засим бросил я читать эту книгу достаточно быстро. От книги так и веет безысходностью х. Заставляет задуматься о бессмысленности происходящего и тогда и сейчас. Дочитал, забыл и вспоминать не хочется. Удивительно, как в одной книге Пелевин сумел объединить философию и фантастику, жесточайший стёб именно так, даже сатирой это не назовёшь и пародию на современность, описание общественных отношений и глубоко личных чувств В романе наряду с довольно динамичным сюжетом рассматриваются глубинные вопросы: Зачем я и для чего мы?

Как на нас воздействует информация? Что определяет наши ценности? Да, этим вопросам, наверное, тысячи лет но, думается, их актуальность будет вечной — до тех пор, пока человек существует как вид в нашем с вами понимании. Вопросы эти поднимаются как в форме философского описания и обсуждения, так и в виде того самого жесточайшего стёба.

Причём, во втором случае, мат совершенно не опошляет, а очень органично вписывается в повествование, добавляя новые краски. И ещё а, может быть, в первую очередь это роман о любви.

И пусть любовь эта не совсем такая, о которой мы говорим и читаем в большинстве книг, но, всё же, это именно любовь и ничто другое. На мой взгляд, это лучшее, что написал Пелевин. Тут нет самолюбования, нет щегольства дешёвой эрудицией, но есть соприкосновение с реальностью то соприкосновение, которое рождает настоящую литературу и которое было Пелевиным позже безвозвратно утрачено.

Но и юмор повести действительно первосортный, лёгкий, ненатужливый сие приятно отличает начальный период творчества Пелевина от его зрелого творчества, когда Пелевин принялся острить со скрежетом зубовным, как бы мучаясь запором. В этой повести Пелевин пытается двигать сюжет лишь в первой четверти текста — в интродукции.

Он расставляет персонажей, знакомит с ними читателя, пускает персонажей в действие и Дальнейшее, то есть, три четверти повести, представляет собой набор вопросов и ответов, причём вопросы специально подогнаны под ответы, чтобы получился своего рода задачник или, если угодно, катехизис.

О развязке читатель, если он не совсем уж глуп, догадывается с середины повести. Как можно заметить, под конец стало скучно и самому Пелевину — требуемый для конкурса объём он выполнил, а больше корячиться незачем. Желание издеваться и острить по поводу социальной пирамиды и фейковой государственности у Пелевина пропало бесследно. Это свидетельствует о большой социальной чуткости Пелевина — ещё в году, когда подавляющее большиство соотечественникиов плавало в волнах эйфориии, Виктор Пелевин понял, что шутки кончились и что в культурном пространстве России появились темы, по поводу которых острить нельзя.

Начиная с этой плохо придуманной и ещё хуже написанной книги он превратился в версификатора собственных текстом — до бесконечности переписывает одно и то же, меняя антураж, но не содержание своих книг.

Как говорится, и без греха, и в достатке. Чет, однако, никто вслух не пишет, что 10 так же легко превращается в Ю, как РН в F? Но вот читаю, не бросаю. Очень уж мне импонирует Ваша идея насчет голого короля — современного искусства, в этом мы с вами и с И.

Опять же искусственный интеллект — похоже, вы не разделяете опасений С. А может Вы и впрямь счастливый пользователь этого самого искусственного интеллекта? Но все равно, спасибо за рецепты писательского мастерства — из Ваших рук они бесценны! Слежу за Вашим творчеством с неиссякаемым интересом. Как-то зашла я в своем родном Иркутске в свободную библиотеку, где одни люди оставляют ненужные им книги, а другие люди могут бесплатно их взять.

И о чем, как вы думаете, оказалась эта книжка? Да, в книге описана та самая таинственная история рождения, жизни и смерти подпоручика Киже.

И об императоре Павле. Книга написана в таком легком гоголевском стиле, который меня всегда вводит в заблуждение, идеально маскирует двойное дно. Поэтому мной она была совершенно не понята, я подумала, конечно, интересная история, но стоило ли он ней вообще писать.

Но вот я представила, как Виктор Олегович точно так же случайно находит эту книжку. Только он понимает о чем написана эта книга, видит всю соль и юмор этого происшествия, и главное, видит императора Павла, а затем и дальше на свой манер развивает эту историю.

Я в полном восторге! Наоборот, этакое голвокружение от высот, на которые меня вознесли, и глубин, в которые меня окунули. Знаете, любой автор посчитает успехом, если ему удастся написать годную антиутопию. Пелевину удалось, но для него это — не самоцель, а всего лишь фон для описания нашей действительности — какой она может стать, если всё пойдёт как идёт.

Пелевин не просто выстроил мир, он придумал для него язык, да ещё разбил его на диалекты. Но и игра с языком для него не самоцель, а всего лишь средство. Средство, чтобы мы взглянули на наше настоящее со стороны. Чтобы осознали, как много в нём абсурдного, и откуда всё это происходит. Толкиен выстраивал свой мир всю жизнь. Пелевин делает это регулярно для очередного романа. А вот Iphuck10 пошел отлично, и как антиутопия, и как киберпанк, и как вполне качественно закрученный детектив.

Рецензии на I-movies вполне четко вызывают ассоцации с подобными же экспериментами С. Лема — рецензиями на ненаписанные книги и техническими описаниями несуществующих устройств.

Так что у мэтра постмодернизма есть еще в запасе и фантазия, и ехидство, и способности к очень тонкой стилизации языка, и чувство юмора. Это то, что остаётся в тебе и теперь тебе с этим жить. И дело вовсе не в том, что эта книга откровенно антисоветская.

Мало ли бездарных антисоветских опусов было написано в нашем бренном мире? А дело в том, что те, кто жил в СССР достаточно долгое время в сознательном возрасте, понимают: А, может быть, в каких-то случаях именно так и было. Потому, что человек как личность действительно не значил почти ничего. По сравнению с любыми материальными ценностями, которые, в случае чего, он обязан был спасать даже ценой собственной жизни, причём это считалось чуть ли не нормой. И вот именно об отношении государства к отдельному человеку эта книга.

Где человек значит гораздо меньше чем мелкий винтик, поскольку у винтика есть своя стоимость, а человек не стоит вообще ничего. И поэтому, несмотря на все гиперболы и преувеличения, нелепость и трагикомичность ситуаций веришь в реальность происходящего в романе.

А ещё замечательный литературный слог повествования. Более блевотной и мерзкой книги я не читал наверно за всю свою жизнь. Безусловно политические взгляды автора прослеживаются в почти всех его произведениях из этой реальности, особенно они прогрессируют к последним произведениям. Во время прочтения книги было ощущение что автор ставил себе задачу тщательно и со смаком обвалять как можно больше достижений в дерьме. Отдельно хочу отметить что к ура патриотизму я не имею отношения, книга просто мерзкая, целиком и полностью.

В ней нет ничего за что я люблю Пелевина. Одна из тех вещей, из-за которых мне сложно относится к Пелевину хорошо. Но слишком уж их у него много — лучших. И конечно масса кинжальной мудрости, которую хочется тут же выписать, запомнить и никогда не забывать. Получилось довольно забавно и весьма правдоподобно. Слившиеся с природой орки-урки-укры под патронажем старших цивилизованных братьев, занятых привычными бытовыми мерзостями, но при этом, конечно, не забывающих стоять насмерть за свободу и демократию.

Не у себя, разумеется, — у орков. В общем, толстая, очень толстая, но очень злободневная даже сегодня, через 7 лет сатира Виктору Олеговичу опять вполне удалась. Что это такое, как ни диверсия? Тут и диверсии никакой не надо. Во-первых, у нас считают, что инженер — это низшая каста. А герой нашего времени — это вертухай с хатой в Лондоне. Или какой-нибудь филологический говнометарий, которого в университете семь лет учили фигурно сосать у кагана.

Однако есть тут и изюминка: И последнее, конечно, куда захватывающе, чем орки, вечно живущие в говне и бесконечно умирающие за свободу. Здесь начинается Роман, а Утопия становится фоном. И роман этот восхитителен, если вы конечно не школьник, влюблённый в соседскую Машку. Психо-физиологическая инструкция для тех, кто хочет избавиться от приступов всегда внезапной и болезной, или хотя бы понять, как это работает что, наверное, одно и то же.

Тот факт, что для столь непростой задачи выбрана идеальная женщина — сура — лишь добавляет огонька, пикантности и неотвратимости приговору: И ничто не изменит данного факта. Рекомендуется для плохо переживших последнюю любовь будь она успешной, безответной или внезапно закончившейся , а также для лиц намного старше ти. Мне нравятся такие дикие переплетения философских измышлений, полной фантасмагории и реальных исторических персонажей.

Когда с первыми двумя перебор, всё становится похожим на бред. Если же за смесью этих галлюцинаций ты распознаешь намеки весьма точные на конкретных персонажей или нашу действительность, я книгой зачитываюсь. Первая прочитанная мною в конце х книга Пелевина. И сразу — наповал. С тех пор перечитывал много раз, и уже 20 лет с нетерпением ожидаю появления новых работ автора. Изрядная доля иронии, начиная с биографии ГГ, едкий, на грани цинизма юмор, поразительная точность хлестких определений государство улучшилось настолько, что перестало существовать и попало в нирвану и обилие не совсем литературного жаргона и неформальной лексики не раздражают, ибо почти всегда по делу и к месту, хотя автор прекрасно владеет красивым русским слогом.

Жесткие и язвительные насмешки как над бизнесменами, заказывающими себе рекламные ролики и концепции, так и над исполнителями их причуд, вызывают гомерический смех и держат в тонусе. Читается на одном дыхании и удивительно точно передает напряженный пульс времени.

Первое, о чем стоит сказать, Виктор Пелевин относится к тому разряду авторов, произведения которых читают ради подтекста. Его особенностью среди такой категории писателей есть частые остроумные игры слов, в том числе иностранных, ну и конечно всем известная эксцентричность, которую кто-то обзовет кичливостью, а кто-то оригинальностью, на ваш вкус, в выборе названий своих трудов.

То есть главное, что следует сказать, сюжет его книг ценен не сам по себе, а только как оболочка, в которой автор держит свои размышления и чувства, а потому поверхностный синопсис не имеет смысла, нужно очерчивать ощущения, они скажут больше. Прочтение книг Виктора Пелевина всегда вгоняло меня в глубокую печаль и уныние. Даже Хичкоку а на его стороне было не только слово, но и сила экрана не удавалось заставить прочувствовать меня так, как Пелевину. Видно, страх слабее пустоты безнадежности, которую неизменно испытываешь после ознакомления с творчеством автора.

Кроме того, вышеописанной эмоции сопутствует некоторая растерянность, озадаченность человека, который вдруг понял, что потерялся. Возможно, в пустой комнате. По-моему, хуже всего потеряться в пустой комнате, ибо некому тебя найти да и тебе не к чему выйти. Звучит напыщенно, но это тот случай, когда помпа соответствует истине. А может быть, хуже всего то, что где бы ни находился все превратится под влиянием Пелевина в пустую комнату? Важно, что в палитре автора светлых красок очень мало, но с другой стороны, от этого те, что есть приобретают баснословную ценность.

Исходя из этой драгоценности и дефицита видимо, внутреннего волей-неволей писателю приходится расставлять светлые мазки вдумчиво, с филигранной точностью стратега, в чьем распоряжении крайне ограниченный контингент войск. Продолжая метафору могу сказать, что свои бои за высказывание себя и внимание читателя Пелевин выигрывает, хотя и с переменным успехом.

Впрочем, касательно ответов, я всегда думал, что задача философии — напоминать миру о тех вопросах, которые мир не разрешил и заставлять последнего сомневаться в тех ответах, которые он дал. Редкий случай, когда читать о работе птицекомбината интересно. Редкий случай, когда рассказ от лица микромира к макро есть не только забавно-занятный прием, но содержит в себе глубокую не путать со сложно-мудреной подоплеку.

И, наконец, еще более редкий случай, когда чтение такого творения доставляет искреннее удовольствие. Таких точных, одновременно едких и жизнеутверждающих аллюзий я на своей памяти не встречал. В кои-то веки мне удалось познакомится в мире современной литературы с тем, что без всяких натяжек можно обозвать и сатирой и художественным произведением.

Нехарактерное для Пелевина творение ибо:. Данная повесть дает если не большее понимание философии автора, то, по меньшей мере, большее осмысление авторского чувства, приведшее его к собственным жизненным поискам и установкам. Тот случай, когда простым сюжетом нас ясно и явно подводят к черте, за которой Или что еще хуже, наше заблуждение о знании его, если не законов, то смысла?

Что-то в этом ключе. На страницах незатейливо, без вычурности выражен исток философского взгляда на вещи и как по мне именно поэтому повесть —. Один из самых спорных романов нашего кумира. Нет ничего более пошлого и банального, чем история литературного героя, встречающегося со своим творцом. Этот сюжет обыгрывался бессчётное количество раз, на разные лады, так что сказать нечто действительно новое здесь практически невозможно.

Это книга об абстрактном путешествии, которое удаётся проделать в жизни некоторым людям. Мне интересно было составить карту такого путешествия, значки на которой соответствуют некоторым элементам известной мне реальности. А выбор героя — графа Т. Льва Толстого я люблю с детства. Меня всегда завораживала странная красота смерти Толстого, этот его уход из дома в вечность. Понятно, что на самом деле он дошёл до своей Оптиной Пустыни. Кстати сказать, мне до последнего момента даже не приходило в голову, что в следующем году будет столетие ухода Толстого из Ясной Поляны, — я это понял, только когда рукопись была готова.

В общем, если вы готовы продираться сквозь тонны воды из философии, метафизики и странных аллюзий и метафор — то велкам.

Какое-то состояние безысходности после прочтение и почти не остается ничего светлого. Однако ради того, чтобы подумать, задуматься, переосмыслить многие истины, понять их — книгу стоит прочитать. Просто, как все гениальное. Довольно нудная в прочтении книжка. Однако, регулярно тут Пелевин выдаёт сентеции, ради которых стоит это прочитать. При всей моей любви к Виктору Пелевину этот роман показался слабым. Такое ощущение, что автору необходимо было что то быстро написать, вот и возник винегрет из весьма простых компиляций: И все очень поверхностно.

Чувствуется, что автор встречался с массонами и задавал вопрос, а что было бы если Говорил с кем-то из каббалистов Но от любимого писателя ждешь больше, чем просто текст с набором модных тем. Ждешь его собственной трактовки этих самых тем.

А вот этого то как раз в романе нет. Опять же литературный язык. Ну не нравится мне, когда писатель вытаскивает сюжет за счет мата, или перечисления имен из политических сводок. Вот и получилось, что писатель — любимый, а роман — не понравился. Напишу отзыв в такой же форме, как главная героиня записывала свои параллельные друг другу мысли:.

Очень бодрая антиутопия, в которой Великий и Ужасный ПВО, с одной стороны, занимается вполне себе банальной футурологией, доводя до абсурда уже довольно чётко проявившиеся в нашем мире тенденции, но, с другой, наконец-то — дождались! Всё до сих пор им написанное было игрой ума, игрой типичного постмодерниста, но, видимо, и постмодернистам надоедает в какой-то момент играть в бирюльки.

И хотя в этом мире ничего и никого нет, самое ценное в этом мире всё-таки человек. Вывод неоригинальный и вроде бы совсем не вытекающий из текста романа, но автор считает нужным это сказать. По мне, честь и хвала автору, что таки решился открыть душу — и претензии, что всё это скучно, неинтересно читать, мне представляются бьющими мимо цели: Очень часто у него это получалось в довольно забавной форме, но получалось, как мне кажется, ненароком.

Этакий побочный эффект творческого метода: В отличие от некоторых авторов ему была интересна реакция — причём не только критиков, но и публики, — как бы он что над первыми, что над вторыми ни изгалялся в этом своём опусе. Если коротко определить его жанр — это идеологический роман. И если идеи не нравятся, то и читать скучно.

Читайте других — многие из них действительно пишут всю жизнь одну книгу, а точнее, толкают одну идею. Пелевин идеями всегда просто фонтанировал. Только и ему надоело клоуничать — решил резануть правду-матку. В мире по-прежнему ничего и никого нет. Но человек — это звучит гордо. И таки — я люблю тебя, жизнь, что само по себе и не ново.

Наверное, одна из самых противоречивых книг Пелевина. Кто-то видит лишь злую или даже кощунственную пародию на Советский Союз, кто-то пародию на возможное пребывание в космосе Великих держав а были ли американцы на Луне. Вполне узнаваемое детство, взросление.. Жесткая, даже жестокая вещь, но хорошо, что читал ее в м. Сейчас эмоции были бы другими.

Нет, книга сильная, пробирает, но это не пелевенские шедевры, к коим я отношу Generation и Чапаева. Странно, что кто-то вообще попался на этот шитый белыми нитками приём.

Примерно с третьего абзаца становится понятно, что автор чего-то не договаривает. Ну, а заподозрив подвох, достаточно сложить два и два, чтобы понять, что. Спойлер раскрытие сюжета кликните по нему, чтобы увидеть Ника — кошка.

Вопрос в том, остаётся ли в рассказе что-то после того, как разгадаешь эту немудрёную загадку. Во многих ранних вещах Пелевина я чувствую некую энергетику. Но не в этой. Первое — безусловно, шедевр. В отличие от второго. Мы ведь его друзья, милые, потому что покупаем и читаем его книги, а далёкие, потому что живём далеко в прошлом и настоящем. А наше настоящее названо гипсовым веком, по аналогии с веком железным, каменным, бронзовым или золотым.

Гипс — это ведь даже не камень. Печаль электронной эры, где вместо собора Василия Блаженного — бложок Василия Заборного. Порфирий — это Кая, а коварная Мара — это добрый Дамилола, и оба с удовольствием пользуют то, что по их мнению им принадлежит.

Пока они так думают Нельзя сказать, что книга уносит, но она и не даёт скучать. Хотя некоторые усилия для преодоления текста прилагать-таки приходится. Не зря некто Д. Вот бы Виктор Олегович накропал что-нибудь про полёты к звёздам! Что-нибудь кафко-ефремовское — был бы шедевр. А искусственный интеллект будет всё про себя знать с самого начала. Конечно, человек при желании может обмануть своё искусственное дитя множеством способов — но стоит ли потом рассчитывать на пощаду? Видимо, за подобными текстами о будущем — будущее Виктора Олеговича.

Ведь сказки о конце света, виртуальные шлемы, матрица и терминатор — это теперь наша реальная реальность. Весьма занятный и поучительный литературный опыт, в котором Автор раскрывает секреты метода создания современного текста, как бы в виде насмешки над современной литературой, критикой, философией.

Достается также и современному искусству в целом, искусствоведению, массмедиа, политическим кругам, европейской толерантности. Такой фронтальный разбрызг острой злой насмешки, из-под которого Автор не выводит и себя самого. Под слоем стёба же спрятана вполне серьезная мысль: Искусство, для обнаружения которого необходимо надеть специальные очки заговорщика от искусствоведения, оказывается не столь уж безобидной вещью. Мы то сами про это искусство догадываемся. И про литературный метод тоже, хотя в этой части роман читался с особенным интересом и постоянно смешил.

Но человек создает не только абстрактные культурные конструкты — сплав уродства и извращения. Он еще и технологии развивает. И в этом контексте условно-фальшивые культурологические мемы становятся реально опасными. Машинный мозг, в отличие от человеческого, мыслит конкретными категориями и склонен доводить до конца логические выкладки. Человек в очередной раз выпускает демона из бутылки: Причем даже непонятно, вползет оно или нет, враждебно или нейтрально.

С этим творением понятно лищь одно — оно по образу и подобию, но не светлого лика, запечатленного на иконе, а образины, выглядывающей из извращённого арт-хаусного перформанса, где представления о любви и красоте вытеснены всё более усложняемой техникой садо-мазохистких самоудовольствий.

Каждый творит, что может. В мире Пелевина человек может сотворить только это. Роман можно растащить на цитаты. Из этих цитат можно составлять отзывы и рецензии. В своем злобном стёбе Автор талантлив и профессионален: Эта игра завораживает сама по себе, независимо от смысла. Смысл прорывается на первый план, когда все голоса сплетаются в один, но это происходит ненадолго, и сущность носителя этого единственного настоящего голоса до конца остается непонятной.

Понятно лишь главное — единственный настоящий голос не принадлежит человеку, человек даже не понял, что, как и зачем он сотворил в своей извращенности. Он процентов на девяносто состоит из не связанного с сюжетом монолога и при этом затягивает. Но это злая книга, в ней нет ни одного живого человеческого лица. Я пролью тут немного света на это произведение.

Свет будет струиться ручьями, стекать на пол и, возможно, хлюпать под натиском ваших невежественных ног. Для тонких ценителей данного литературного жанра, этот роман является глубоким, по своему обоснованию, подобием, конвергентного дуализма, с немного замутнённой, обособленной, пеленой трансцендентного сознания, впадающего в деменцию, индифферентного к читателю автора. Экстраполяция антропоморфного существа, строится на, подверженному энтропии, уровне семантических обоснований. При этом, коагуляция неуклонно стремится к детерминанту, в завершающей стадии этого фолианта.

С эдакой концепцией формообразования, неизменно продавливающей слои множественной реальности, в коей, уподобляясь, пресыщенной интерференцией, форме сознания, мы можем угадать и вершины той самой феноменологической эстетики, свойственной эквивалентной литературе, в целом. Но, нисходя до уровня уверенного прагматизма, сиё писание являет собой апофеоз симбиотического слияния множественности парадигм, фундаментом коим является патогенный катарсис.

Много животрепещущих вопросов ставит автор перед читателем и собой. Во первых, конечно же, перед собой, а уже потом перед жалким чтецом и критиком его величественных дискурсов. Вопросы эти стары как мир не только для искушённого читателя, но и для автора. Однако ничто не может остановить его от репетативного внедрения этих вопросов из книги в книгу, в мозаично-хаотичном порядке.

Особое внимание в романе уделено межгендерным, псевдогендерным, моногендерным и наконец мультигендерным вопросам. А так же толерантности. Основываясь на предположении, что автор пишет в основном о том: Я предложил Сталину, чтобы Коминтерн выпустил обращение к немецким солдатам. Он согласился, хотя и считал, что пользы от этого не будет. Вскоре мне пришлось уехать из Москвы. Сталин же остался и решил её оборонять.

В эти трагические дни он в годовщину Октябрьской революции принимал парад на Красной площади: Меня привёл в восторг этот непосредственный обнажённый подход, которого я не встречал в советских учреждениях, и тем более в советской пропаганде. Я почувствовал себя на своём месте, больше того — радом с человеком, который относится к реальности так же, как и я, не маскируя её. Не нужно, конечно, пояснять, что Сталин был таким только среди своих людей, то есть среди преданных ему и поддерживающих его линию коммунистов.

А на моё замечание, что мы вернём заём и заплатим за поставку вооружения и другого материала после освобождения, он искренне рассердился. Я не торговец, мы не торговцы, вы боретесь за то же дело, что и мы, и мы обязаны поделиться с вами тем, что у нас есть. Сталин провёл рукой по Советскому Союзу и воскликнул, продолжая свои высказывания по поводу британцев и американцев:. Кто занимает территорию, насаждает там, куда приходит его армия, свою социальную систему.

Иначе и быть не может. Кто-то высказал мысль, что немцы не оправятся в течение следующих пятидесяти лет. Но Сталин придерживался другого мнения:. Это высокоразвитая промышленная страна с очень квалифицированным и многочисленным рабочим классом и технической интеллигенцией — лет через двенадцать-пятнадцать они снова будут на ногах. И поэтому нужно единство славян. И вообще, если славяне будут едины — никто пальцем не шевельнёт. В какой-то момент он встал, подтянул брюки, как бы готовясь к борьбе; или кулачному бою, и почти в упоении воскликнул:.

Что-то жуткое было в его словах: Но импонировала его уверенность в выборе направления, по которому надо идти, сознание неизбежного будущего, которое предстоит миру, где он живёт, и движению, которое он возглавляет.

В связи с тем, что Москва — часто в самые решительные моменты — отказывалась от поддержки китайской, испанской, во многом и югославской революций, не без основания преобладало мнение, что Сталин был вообще против революций. Между тем это не совсем верно. Он был против революции лишь в той мере, в какой она выходила за пределы интересов советского государства. Он инстинктивно ощущал, что создание революционных центров вне Москвы может поставить под угрозу её монопольное положение в мировом коммунизме, что и произошло на самом деле.

Подписание договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между Советским Союзом и Румынской Народной республикой. Подписание договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между Советским Союзом и Венгерской Народной республикой. Торжественное заседание, посвящённое летию Советской Армии.

Подписание договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Болгарской Народной республикой. Подписание договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между Советским Союзом и Финляндской республикой. Речь о значении советско-финляндского договора. Ответ на открытое письмо г-на Уоллеса. И больше она не появлялась. Она потеряла веру — вот о чём речь!

Куда ни обращайся, никакого толку. Она и к местным органам обращалась. По её записке собиралось совещание представителей министерств в Рязани и из исполкома областного были люди. Видимо, кое-что сделали, но ничего существенного. Заговорили о событиях в Чехословакии, их причинах, тяжёлом положении в экономике. Выход из неё — не повышение цен. Я думаю, надо менять социальные отношения. Начать с партмаксимума для коммунистов. Это будет иметь громадное и моральное, и материальное значение для страны.

Дело в том, что хрущёвцы ещё преобладают даже в ЦК. После смерти Сталина мы жили за счёт запасов, сделанных при Сталине. Всё это — обычная сатанинская ложь и подмена, ибо, повторяю, не может царство тьмы приносить плоды добрые, иначе оно рухнет. Кесарь же должен не только спасать каждого тонущего подданного независимо от веры, но и не позволять ему в шторм лезть в море, отвести для купания безопасные места, специальную купальню для детей и женщин.

Задача кесаря — установить максимально пригодный для переплывающих житейское море строй. Искушения, падения, травмы и связанное с ними порой очищающее состояние катарсиса — не дело кесаря. Угодное Богу государство позволяет примирить Богово с кесаревым и не отдать то и другое князю тьмы. Что невозможно смертному стать превыше Бога и объявить себя спасителем мира, победив на земле дьявола до конца времён.

Можно лишь оградить от него вверенных ему Небом подданных путём создания Антивампирии соответственно повелению Творца:. Во главе с пастырем, если он служит Творцу. Иосиф, кесарь-пастырь огромного многонационального государства, таковым и предстанет перед Судом. Заставил он детей Божьих служить своим амбициям или амбиции эти были направлены на то, чтобы, получив власть, употребить ее и всю жизнь свою до последнего вздоха на спасение своего народа, не только для Иерусалима земного, но и Небесного?

Угодное Богу государство должно обеспечить каждому своему сыну возможности для раскрытия в нём Замысла и Образа Творца во имя спасения в Доме Отца: Объединённого Любовью Царства Будущего века. Ибо смысл истории богочеловечества — возвращение измученного страданиями на чужбине блудного сына, прощённого и воскрешённого любовью Творца, в Дом Отчий.

Произошло всё одновременно обыденно и чудесно. Парень, который помог ей погрузить мешки, от вознаграждения отказался, а сказал, что специально пришёл к магазину поймать попутку, чтоб отвезти домой батюшку, который соборовал его больную бабку, а до храма километра три и дождик капает.

Седенький, голубоглазый, с детски-старческой беззубой улыбкой. Было удивительно, что батюшка знал её имя — в храме они никогда не общались. Впрочем, кто-то из лужинцев мог позвать её по имени, имя редкое. Ваши все причащаются, а ты — никогда?

Он спросил с таким искренним участием и даже волнением, что она сама заволновалась и поспешила уверить, что нет, ничего такого, просто ещё не решила, сможет ли изменить жизнь. Да, она верит в Бога, да, она сознаёт, что больна и что в таком греховном состоянии её душа погибает, но надо подготовиться, решиться…. По спине пробежал холодок. Увидала в зеркале выцветшие голубые жалостливые глаза батюшки. Господь принял мученическую смерть, чтоб мы исцелились. Он тебя любит, ждёт, а ты отвергаешь….

Сверь, что на совести… С самого детства вспомни… Вспоминай и пиши в тетрадочку. Всё пиши, не бойся, мы потом всё сожжём. Для Бога пиши… В воскресенье праздник, ваши в Лавру, сказывали, едут, а ты ко мне приходи. Пораньше, чтоб на исповедь поспеть.

Ни есть, ни пить после полуночи. Канон прочти покаянный, молитвы к причащению. И ко мне… Небось, и младенцев убивала во чреве? Убийца и блудница, ибо в браке церковном не состоишь.

С такими-то грехами по земле ходить! Ты вон на машине ездишь, всякое может случиться…. Отец Тихон благословил её и засеменил к церковным воротам. В руке осталось ощущение его крепкого быстрого пожатия — сколько раз потом, подходя под благословение иногда к совсем незнакомым священникам, она ощутит это пожатие — тайный знак.

Неканонический, послабление для немощных. Верь, надейся, держись — мы все вместе… И с нами Бог. Наверное, не страх, а именно это ободряющее неканоническое пожатие, от которого вдруг перехватило в горле, решило всё.

Не убедительные проповеди отца Киприана, не блестящие построения Соловьёва и Флоренского, не увещевания Вари, а именно этот тайный знак. Пароль сухих старческих пальцев. Разумеется, она никому не расскажет, куда собирается в воскресенье. Так же чудом окажется в ящике стола её мансарды школьная тетрадка в линеечку, почти нетронутая, лишь на первой странице старое расписание поездов, которое Иоанна выдрала.

И стала тетрадь как новенькая, с розовой промокашкой, и опять о чём-то таинственно напоминала. О детстве, когда верующая пионерка Яна Синегина поклялась Богу Ксении, Который чудесно спас её от страшной грозы, стать хорошей в своей самой лучшей в мире стране, которая только что победила фашистов и собиралась и дальше строить Светлое будущее коммунизма.

Отлично учиться, добросовестно выполнять порученную работу, уважать старших, помогать слабым, не лгать, не красть, не гордиться перед товарищами, выручать попавшего в беду друга. Делиться последним и трудиться не ради выгоды, а ради людей и этого самого светлого будущего. Не копить денег и вещей… И, если понадобится, отдать жизнь за это будущее, за светлые идеалы, за свою страну и за народ.

И где в финале звучало: И совершенно ясно, что здесь имелось в виду. И так будет всегда. И коммунизм, и Царство Небесное Яна представляла себе примерно одинаково. Вечный сад, счастливые люди с крыльями, и всем хорошо, потому что все хорошие.

Только не могла понять, как в светлом будущем всем может быть хорошо, если они будут по-прежнему болеть и умирать?

Нет, так не может, не должно быть! Должен быть обязательно Бог, любящий, могущественный и справедливый. Который заберёт всех из ямы и спасёт, когда уже никто-никто не сможет помочь. Бог — нечто завершающее, окончательное, та самая итоговая справедливость, без которой всё мироздание в её детских глазах разваливалось и не имело смысла. Товарищ Сталин — здесь. Всё в её мироощущении тогда гармонично заняло свои места.

И посмотреть подобно монаху из вариной притчи, что же останется после этой перетряски? Когда отсеется всё червивое, растает всё лживое и призрачное, сгорит всё темное и злое… Что останется настоящего? Что такое будет она, Иоанна, когда настанет время взлететь?.. Яна-маленькая, верующая пионерка, знала, что нельзя капризничать, хулиганить, лениться, предавать, воровать, лгать, обижать, зазнаваться, жадничать.

Что надо любить товарищей, свою Родину, и быть готовой ради них на любой подвиг. Да её никто и не заставлял. Иоанну потрясло, что она так хорошо это помнит, все свои детские грехи, подростковые, юношеские — абсолютно все! В отличие от других событий, уже порядком стёртых в памяти. Всё, что делала плохого верующая пионерка Яна, осуждалось одновременно в обеих инстанциях. Во всяком случае, было два определяющих всё фундамента: Она писала, писала в мансарде лужинской дачи.

Всё мельче, боясь, что не хватит тетрадки, а память выискивала всё новые чёрные крупицы прошлого, будто мышиный помёт в горсти зёрен, отбирала, просеивала всю жизнь.

Как, оказывается, умела безошибочно отделять память зёрна от плевел! Всё, что отлучало от Бога, от Жизни. Окружающие стали для неё вроде собственности. Играет, пока не надоест. Только брать, брать… Тщетно силилась Иоанна отыскать хоть какие-то свои добрые дела — их просто не было! На память приходило лишь нечто смехотворное вроде мелочи нищему или кому-нибудь десятки в долг до получки. Да, она помнила всё. Но верила ли прежней детской верой в Того, Кто в её последний страшный час, как тогда в грозу, протянет всесильную Руку помощи, вырвет из могильной тьмы и спасёт?

Из-за страха собственного небытия. Или выбор разума, вычислившего божественное устройство мира, или выбор души — духовно-нравственный.

И, наконец, выбор сердца — жажда любви Творца, томление по Нему. Иногда эти моменты совпадают. Вера — это не уверенность в бытии Божьем, иначе мы бы двигали горы! Это — желание, жажда поверить, подвижка навстречу. Будь таким, как написано в Евангелии. Владыка Мира, спаянного Светом и Любовью. И во веки веков. Выбор Христа — это выбор Его учения. Больший служит, а не большему служат, т. Советские подвижники шли Его путём, не ведая того. Иоанна прошла стадию детского страха, духовно-нравственного выбора и выбора разумного, рационального.

Сейчас она пришла в Церковь, к церковным таинствам. Вопрос не стоял для верующей советской гражданки Иоанны Синегиной, верит ли она в Бога, речь шла о доверии к Церкви, именно доверии. Вот где требовался большой подвиг, подвижка с её стороны — прежде всего понять, разобраться в смысле церковных богослужений, таинств, праздников, постов.

Она поняла, что до сих пор Бог и Церковь не были связаны в её сознании несмотря на все усилия лужинцев. Отцу Тихону она почему-то поверила целиком и сразу. Я больна и безумна, я это понимаю умом. О Гане, принадлежащем Ему. Она убеждалась, что надо всё сделать именно так, как принято — надеть тёмное платье, платок и стоптанные туфли, чтобы выстоять длинную службу, и что именно так все должно быть — почти бессонная ночь над тетрадкой, по-осеннему моросящий дождик, путь к храму по мокрому шоссе — почти бегом, чтоб не опоздать, потому что опоздать было невозможно.

Именно так должно быть. И смиренное ожидание исповеди в дальнем углу храма, и страх, что отец Тихон про неё забыл, и опять страх, когда он пришёл, и снова исчез в алтаре, потом появился, но на неё не смотрит, будто всё забыл. И про их договорённость, и про тайно-ободряющее пожатие… Он читает долгие молитвы, подзывает мальчика, потом одну бабку, другую.

Будто её, Иоанны, и нет совсем. Храм тем временем наполняется людьми, пора начинать службу. У Иоанны подкашиваются ноги. Может, он не узнал её? Этот дурацкий плащ, платок… И непреодолимое желание сбежать. Сейчас пройдёт, это духовное. Это враг, он сейчас не знает, куда деваться. Он читает её жизнь, шевеля по-детски губами. Потом начинается служба, отец Тихон в нужных местах отзывается дьякону, продолжая читать.

Ей кажется, все смотрят на неё. Господи, тут же целый печатный лист! Он до вечера будет читать…. Отец Тихон по одному вырывает листки, бросает в блюдо на столике и поджигает свечкой. Корчась, сгорают листки, чёрные страницы иоанновой жизни. Листки полыхают всё ярче, на всю церковь. Настоящий костёр — или ей это только кажется? Что останется от тебя, Иоанна?

Господи, неужели всё прочёл? Но сама знает, что возможно, здесь совсем иной отсчёт времени. Отец Тихон снимает очки. На блюде корчится, догорая, последний листок. Отец Тихон отдаёт ей обложку с промокашкой, которую Иоанна машинально суёт в карман плаща. И Иоанна уже готова но всему — пусть выгонит, опозорит на весь храм, лишь бы скорее всё кончилось….

Надо с грехом воевать, а ты — с собой… Бедная ты, бедная…. Это ошеломляет её, привыкшую считать себя самовлюблённой эгоисткой. Ведь она уже давно ненавидит себя… С какой злобой она тащила себя, упирающуюся, в яму на съедение тем, кого не получалось любить.

И они охотно жрали, насиловали её, как плату, искупление за эту нелюбовь. Но разве они виноваты, имеющие право на подлинник, а не эрзац? Она сама ненавидела этот эрзац — Иоанну одновременно изощрённо-чувственную и ледяную. Рассудочную, самовосстанавливающуюся всякий раз подобно фантому, для нового пожирания. Рвущийся в него и отвергающий. Лишь она, Иоанна Падшая, достойна казни… Сейчас отец Тихон осудит её, прогонит, назначит долгую епитимью.

Он не должен жалеть её. Не должен так смотреть…. Опираясь на её руку, отец Тихон медленно, с трудом опускается на негнущиеся колени. Невесть откуда взявшиеся слезы заливают ей лицо.

Годами убивающая себя и не ведающая, что творящая… Или ведающая? Она послушно отодвигается, умирая от жалости, ненависти и любви к бедной Иоанне Падшей…. Всё равно что преступника на поруки. Слишком мягкий он, отец Тихон… Прости меня. Господи, батюшке, конечно, видней… Но у тебя теперь будет огненное искушение — жди. Так случается, когда без епитимьи к причастию… Взрыв бывает — мир и антимир.

А на деле развёртывается всё более жестокая и опасная борьба. Только нам этого не хочется, потому что мы хотим и жить хорошо, и бороться. Ну, а так ведь не бывает. Те события, которые в Польше происходят, они могут и у нас повториться, по-моему.

Если мы будем вести такую благодушную линию, что каждый день только пишем приветствия… Это болтовня, это самореклама. Нам нужна борьба, как это ни трудно, а мы создаём иллюзию….

Я смеюсь, получаю к Новому году приветствия: Они желают спокойной жизни, а я знаю, что это невозможно! Если я захочу спокойной жизни, значит, я омещанился! Свою задачу как министр иностранных дел я видел в том, чтобы как можно больше расширить пределы нашего Отечества. Сталин приколол её кнопками на стену:. Финляндия перед нами очень провинилась, и мы отодвинули границу от Ленинграда.

Прибалтика — это исконно русские земли! Курильские острова наши теперь, Сахалин полностью наш, смотрите, как хорошо! Китай, Монголия — всё в порядке… Вот здесь мне наша граница не нравится! Переговоры с правительственной делегацией Корейской Народно-демократической республики об экономическом и культурном сотрудничестве.

Приветствие Вильгельму Пику и Отто Гротеволю. Приветствие Ким Ир Сену. Поздравление московскому автозаводу им. Сталина в связи с летием завода. Поздравление Маршалу Чойболсану и монгольскому народу в связи с летием провозглашения Монгольской Народной республики. Кроме того, в течение последних двадцати пяти лет на имя товарища Сталина было прислано подарков и рапортов, благодарственных писем и адресов. Всего на 15 апреля года поступило подарков и около миллиона рапортов, благодарственных писем и адресов.

В его понятиях они принадлежали государству, с которым он себя отождествлял. Я с ранней молодости считал Достоевского во многом самым большим писателем нашего времени и никак не мог согласиться с тем, что его атакуют марксисты. Мы его не печатаем, потому что он плохо влияет на молодёжь. Занимаетесь политикой пятьдесят лет и — исправляете ошибки! Тут дело не в ошибке, а в позиции, отличающейся от нашей. Я искоса посмотрел на Димитрова: Редкие волосы растрепались, и их пряди мёртво висели на морщинистой шее.

Мне его было жаль. Волк с Лейпцигского процесса, дававший отпор Герингу и фашизму в зените их силы, выглядел уныло и понуро. Другое дело — федерация между Югославией, Болгарией и Албанией. Тут существуют исторические и другие связи. Эту федерацию следует создавать чем скорее, тем лучше.

Да, чем скорее, тем лучше — сразу, если возможно, завтра! Да, завтра, если возможно! Нет у них никаких шансов на успех. А у нас флота нет. Коммунизм и коммунисты всегда и всюду побеждали — пока возможно было осуществление этого единства их учения с практикой. Сталину же непостижимую демоническую силу придало упорство и умение соединять марксистско-ленинское учение с властью, с государственной мощью.

Потому что Сталин — не политический теоретик в полном смысле этого слова: В этом слиянии мысли и реальности, в этом деловитом и неотвлечённом прагматизме и состоит сила и оригинальность взглядов Сталина….

Необходимо ещё раз повторить, что сталинский марксизм, сталинские взгляды никогда не проявляются — как будто их вовсе не существует, отдельно от нужд послереволюционного советского общества и советского государства. Своё отношение к Марксу и Энгельсу Сталин, разумеется, никогда открыто не высказывал. Это поставило бы под угрозу веру верных, а тем самым и его дело и власть.

Он сознавал, что победил прежде всего потому, что наиболее последовательно развивал формы, соединяющие догматы с действием, сознание с реальностью. Сталин бдительно охранял идеологию, но лишь как средство власти, усиления России и собственного престижа. Итак, Иосифу досталось засыхающее, почти лишённое корней дерево, где, умирая, каждый лист, каждая ветвь пытались в агонии оттянуть соки на себя.

Что этого Целого вообще нет, и смысла ни в чём нет, и Истины нет. Чем это кончилось — всем известно. Итак, Иосифу оставалось лишь одно — заставить засыхающее дерево функционировать в соответствии с Замыслом — все его части согласованно служить Целому. Это была основа его идеологии, он принуждал их это делать. Это делало их подвиг ещё более прекрасным и трогательным — не ведающих, что Дерево растёт к Небу, и давший кому-то жизнь сам становится жизнью.

За что судить человека, который, увидав умирающее дерево, попытался спасти его? Где каждая часть — вечна, неповторима и бесценна… Если осознает и исполнит на земле своё предназначение — животворить, сеять в жизнь. Ты получил от Творца в долг жизнь, силы, здоровье, таланты, разум и должен, реализовав их, исполнить то, для чего призван. Путь этот индивидуален, нельзя сказать, что государство Иосифа всех вело к Жизни.

XVIDEOS Japanese hotel massage gone wrong Subtitled in HD free. monolit-zao.ru ACCOUNT Join for FREE Log in. Search. monolit-zao.ru History Android App. - monolit-zao.ru monolit-zao.ru - the best free porn videos on internet, % free. XVIDEOS Japanese hotel massage gone wrong Subtitled in HD free. Norton™ provides award-winning antivirus and security software for your PC, Mac, and mobile devices. Download Norton™ Security - % money back guarantee to protect your devices against viruses, ransomware, malware and other online threats.

Голубоглазая Мастурбирует Анал Чёрным Вибратором - Смотреть Порно Онлайн

We would like to show you a description here but the site won’t allow us. Watch Extermination Spy Cloaked By Super Race online on monolit-zao.ru YouPorn is the largest Amateur porn video site with the hottest selection of free, high quality filth movies. Enjoy our HD porno videos on any device of your choosing!

Порно Видео Зрелых С Молодыми Девушками

Sep 11,  · The World is Yours. Skip navigation Sign in. Search. Loading Close. This video is unavailable. Watch Queue Queue. Watch Queue Queue. Remove all; . monolit-zao.ru is the official web site of the National Hockey League. NHL, the NHL Shield, the word mark and image of the Stanley Cup, the Stanley Cup Playoffs logo, the Stanley Cup Final logo, Center.

Огромный член негра в Christie Stevens

Jul 15,  · Watch video · Created by Matt Duffer, Ross Duffer. With Millie Bobby Brown, Finn Wolfhard, Winona Ryder, David Harbour. When a young boy disappears, his mother, a police chief, and his friends must confront terrifying forces in order to get him back/10(K). Office is a cloud-based subscription service that brings together the best tools for the way people work today. By combining best-in-class apps like Excel and Outlook with powerful cloud services like OneDrive and Microsoft Teams, Office lets anyone create and share anywhere on any device.

Смотреть Онлайн Порно Фильмы Зрелые Монашки

This is your 365

Полные Сиськи Роскошной Бабы Для Дрочеров

Ask the Community

Блондинка с волосатой писечкой сидит на кресле - смотреть порно онлайн

Азиатская Членососка Синди Взялась И За Мой Хер - Смотреть Порно Онлайн

Грудастая Дама Пробурена Несколькими Членами

Три Черных Члена Атаковали Блондинистую Дрянь С Большими Титьками

Порно Онлайн Зрелых Пар

Порно Подглядовать За Зрелый

Блондинка Демонстрирует Своё Прекрасное Тело На Камеру - Смотреть Порно Онлайн

Молодой Парень Соблазняет Сиськастую Блондинку И Показывает Той, Что Такое Жестокий Трах

Рыжая С Большими Сиськами Играет С Толстым Членом

Alexis Texas – Алексис Техас – блондинка, которая любит шелковое белье порно звезда

Присев На Чёрно Белый Диван, Длинноволосая Блондинка Принялась Отсасывать Член Партнёра Не Зная О На

Скачать Онлайн Бесплатно Порно Видео Зрелые Русские

Великолепные порно актрисы с большими сиськами в анальном действии

Порно Со Зрелой Врачихой

С Худощавой Блондинкой - Порно Видео Онлайн Бесплатно Без Регистрации

Секс heccrbt мамаши

Порно мамки онлайн мобильный

Невестка Увидела Член Порно

Прямо В Парке Они Занялись Случайным Сексом, Парень От Трахал Девушку В Анал И Кончил В Него Смотрет

Japanese hotel massage gone wrong Subtitled in HD - monolit-zao.ru

Во влагалище шаловливой блондиночки проник длинный фаллос негра

Лидии нравился маленький член ее мужа, потому что она еще в молодости пристрастилась к анальному про

Большие Члены Хентай

Блондинка Скачет На Члене И Трясёт Своими Сиськами - Смотреть Порно Онлайн

Популярное на сайте:

Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского
Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского
Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского
Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского

Поделитесь впечатлениями

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Kigat 15.11.2019
Ваши Жены Порно
Zulkijora 22.09.2019
Огроменные Сиськи Видео
Mizuru 06.02.2019
Межрасовие Порно Видео
Male 04.10.2019
Ломают Целку Порно Фото
Tern 06.07.2019
Любительское Порно На Даче
Gull 07.02.2019
Порно Звезды Америки Онлайн
Снимает красотку на камеру которая бесподобно отсасывает могучий член | Уникальные новинки русского

monolit-zao.ru